Чемодан, набитый вещами, с глухим стуком приземлился в грязную лужу прямо у ног Инги. Следом полетел её любимый фикус в керамическом кашпо — горшок разлетелся на куски, вывалив на мокрый асфальт черную землю и спутанные корни.
— Забирай свой гербарий и проваливай, — Раиса Игнатьевна стояла на крыльце особняка, плотнее кутаясь в кашемировую шаль. — Десять лет я терпела твое присутствие в этом доме только из уважения к сыну. Надеялась, одумаешься, родишь. А ты?
Инга молча подняла воротник куртки. Дождь затекал за шею, но она не чувствовала холода. Она смотрела на женщину, которой когда-то помогала выбирать эту самую шаль, и не узнавала её.
— Пустоцвету здесь не место! — выкрикнула свекровь, и её голос эхом отразился от высоких сосен. — Павлуша заслуживает продолжения рода, а не существования с женщиной-роботом, у которой в голове одни чертежи.
В этот момент к воротам медленно подкатил черный внедорожник. Стекло плавно опустилось, и Инга увидела Павла. Он даже не смотрел на неё — его внимание было приковано к молодой блондинке на пассажирском сиденье. Кристина, кажется. Она была моложе Инги лет на десять и сейчас старательно делала вид, что её очень забавляет капля дождя на лобовом стекле.
— Инга, не задерживай людей, — бросил Павел, постукивая пальцами по рулю. — Ключи оставь на посту охраны. Завтра приедет клининг, будут выветривать твой запах лаванды и мела. Кристине от него дурно.
Кристина мельком взглянула на Ингу. В этом взгляде не было жалости, только хищное торжество. Она потянулась к Павлу и коснулась его щеки.
— Родной, поехали уже. Мама сказала, что в гостиной пахнет сыростью. Нужно срочно переделать там всё под мой проект. Ты же обещал, что это будет наше гнёздышко.
Инга глубоко вдохнула запах мокрой земли и бензина. Сердце не колотилось, внутри всё просто оцепенело, будто я вдруг стала совершенно равнодушной ко всему этому цирку.
— Это дом, который я спроектировала и построила, Павел, — тихо сказала она. — Каждый кирпич здесь знает мой голос.
Павел громко расхохотался, запрокинув голову.
— Твой голос? Ты просто рисовала картинки, дорогая. Оплачивал банкеты я. Счета, контракты, бетон — всё это мои деньги. А твои премии с конкурсов... ну, считай, что это были карманные расходы на булавки.
Он нажал на газ, и внедорожник, обдав Ингу фонтаном грязной воды, скрылся за автоматическими воротами. Раиса Игнатьевна, напоследок бросив брезгливый взгляд на разбитый горшок, зашла внутрь и с грохотом захлопнула дубовую дверь.
Инга медленно подняла чемодан. Она не поехала к подругам и не стала снимать номер в отеле. Она отправилась в свою маленькую студию на окраине города — ту самую, которую когда-то купила втайне от мужа, «на всякий случай».
Расположившись на старом диване, она открыла ноутбук. Экран осветил её лицо. Инга ввела сложный пароль. Она была не просто архитектором, она была одержима безопасностью. Десять лет назад, когда они только закладывали фундамент, Павел настоял, чтобы систему видеонаблюдения устанавливали его люди. Но Инга, зная привычку мужа всё контролировать, добавила свою — автономную, спрятанную в датчиках несчастного случая с огнем и вентиляционных решётках.
На экране появилась гостиная.
Раиса Игнатьевна уже вовсю хозяйничала. Она достала из шкафа сервиз, подаренный Инге на юбилей, и начала расставлять его на столе.
— Никакого вкуса, Павлуша, — донесся её голос из динамиков. — Всё серое, блеклое. Как она сама.
Кристина тем временем кружила по комнате, присматриваясь к мебели.
— Влад, ты обещал, что перепишешь дом на меня уже в понедельник. Мама права, тут всё нужно менять. И полы в оранжерее — они какие-то странные, скрипят не так.
Павел подошел к ней, обнимая за талию.
— Скрипят, потому что я там кое-что спрятал, котёнок. Подарок для нас с тобой. На безбедную старость где-нибудь у теплого моря.
Инга замерла. Она вспомнила, как два года назад Павел целую неделю не пускал её в зимний сад, утверждая, что там «проблемы с гидроизоляцией» и он сам всё решит с бригадой.
На экране Павел опустился на колени в углу оранжереи, там, где под кадками с лимонами был спрятан люк для доступа к коммуникациям. Он аккуратно отодвинул одну из плит.
— Видишь? Тут не только документы фирмы. Тут то, о чем твоя предшественница даже не догадывалась. Пять лет я откладывал сюда «сдачу» с крупных тендеров.
Инга смотрела, как муж достает из тайника толстый кожаный блокнот и несколько жестких дисков.
— Это — страховка от любых проверок, — самодовольно произнес Павел. — Имя каждого чиновника, каждая сумма. Если меня прижмут, я просто открою этот сейф под полом, и полетят головы. Но меня не прижмут.
— Ромочка, ты такой умный, — Кристина прижалась к нему. — Давай отметим? У нас в багажнике осталось то красное сухое, что мы брали на яхту.
Инга закрыла ноутбук. Её руки больше не дрожали. Она набрала номер Антона — адвоката, который специализировался на самых грязных бракоразводных процессах.
— Антон? Это Инга. Да, развод оформлен. Но у меня есть кое-что получше раздела имущества. Мне нужно, чтобы ты связал меня с управлением экономической безопасности. Прямо сейчас.
Следующие три дня Инга провела в режиме ожидания. Она видела, как в её доме Кристина примеряет её украшения, как Раиса Игнатьевна выбрасывает её книги. Видела, как они открыли ту самую бутылку с напитком и смеялись, представляя, как «эта серая мышь» сейчас ютится в какой-нибудь хрущевке.
Развязка наступила в четверг.
Инга наблюдала за экраном: Павел сидел в кабинете, когда ворота особняка просто снесли два тяжелых грузовика с надписью «Служба спасения». Следом во двор ворвались люди в камуфляже.
Павел попытался выскочить через балкон, но его уже ждали.
— Руки за голову! Работает полиция!
Раиса Игнатьевна выбежала в холл, размахивая кухонным полотенцем.
— Вы что творите! Мой сын — уважаемый человек! Я жаловаться буду!
— Гражданка, отойдите, — холодно произнес офицер. — Берюков Павел Борисович, вы задержаны по подозрению в хищении бюджетных средств в особо крупном размере.
Инга видела, как побледнел Павел, когда следователь направился прямиком в оранжерею.
— Откуда... откуда вы знаете? — прохрипел муж, когда плиту пола подняли, обнажив сейф.
Следователь ничего не ответил. Он просто достал опись, которую ему заранее передала Инга.
Через два часа дом опустел. Павла увезли в изолятор, Кристину — в отдел для дачи показаний. Раиса Игнатьевна осталась одна в огромной гостиной. Она сидела на полу среди разбитого сервиза — того самого, который сама же уронила от испуга.
Инга приехала к дому, когда солнце уже начало садиться. Она вошла через парадную дверь, которую теперь никто не закрывал.
— Убирайся, — прохрипела свекровь, увидев невестку. — Это ты... ты всё испортила. Ты сгубила моего мальчика!
Инга спокойно прошла мимо неё к столу, взяла уцелевшую чашку и повертела её в руках.
— Я не сгубила его, Раиса Игнатьевна. Я просто перестала делать вид, что не замечаю, как он ворует у государства и предает меня.
— Где мы будем жить? — завыла свекровь, хватая Ингу за подол пальто. — Его всё имущество арестуют! Квартиру заберут, счета заблокируют! Ты должна помочь! Мы же семья!
Инга аккуратно отстранила её руку.
— Мы не семья. Вы сами это сказали три дня назад. Пустоцвету здесь не место, помните? Я ухожу, но дом остается под арестом как улика. Вам придется освободить помещение до вечера.
Раиса Игнатьевна осталась сидеть на полу, раскачиваясь из стороны в сторону. Она больше не была величественной дамой в кашемировой шали — теперь это была просто испуганная женщина, которая осознала, что её «успешный мальчик» оказался обычным преступником.
Прошел год.
Инга стояла на террасе своего нового проекта — небольшого, но очень стильного отеля на берегу залива. Она выиграла международный тендер, и теперь её имя гремело в архитектурных кругах.
Ей позвонил Антон.
— Привет. Слушай, тут новости. Павлу дали двенадцать лет. Групповое хищение, превышение полномочий... в общем, полный набор. Его мать переехала в область, живет у какой-то дальней родственницы в комнате без удобств.
— А Кристина? — спросила Инга, глядя на заходящее солнце.
— О, эта девица быстро сориентировалась. Сдала всех, кого могла, и уехала из страны. Правда, говорят, её счета тоже проверили, так что роскошная жизнь закончилась.
Инга положила трубку. К ней подошел помощник.
— Инга Николаевна, заказчик прибыл. Просит показать чертежи зимнего сада.
Инга улыбнулась.
— Пойдемте. Но предупредите его сразу: никаких тайников под полом. Я проектирую только честные дома.
Она шла по светлым коридорам своего творения, и каблуки уверенно постукивали по идеальному паркету. В воздухе пахло свежим деревом и хорошим кофе. Внутри было то самое чувство, когда всё наконец-то встало на свои места и впереди только спокойствие.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!