Меня зовут Паша, мне 35, я грузчик в онлайн-гипермаркете. Самая геморройная часть работы — это не тяжести, а клиенты. Люди делятся на три типа: те, кто помогают, те, кто мешают, и те, кто снимают тебя на телефон, чтобы потом пожаловаться, что ты плохо вытер ноги.
В тот день была обычная развозка. Стиралка, два дивана, кухонный гарнитур и под конец — холодильник. Адрес: новый жилой комплекс на окраине, высотка-свечка на двадцать пять этажей. Квартира 192, девятый этаж.
Звонит диспетчер: «Паша, там клиент странный. Говорит, у него дома система умный дом, дверь откроется автоматически, когда подниметесь. Заносите, ставьте на кухню, он всё видит по камерам, распишется потом в приложении. Оплата уже прошла».
Я удивился, но спорить не стал. Оплата есть оплата.
Подъезжаем к дому. Дом новый, но какой-то безжизненный: ни детей на площадке, ни бабушек на лавочках, ни собак. Только ряды электросамокатов и домофон с экраном, куда надо совать лицо, чтобы открылась дверь. Я ткнул в кнопку вызова 192-й.
— Слушаю, — раздался голос из динамика. Ровный, спокойный, без эмоций.
— Грузчики, холодильник привезли.
— Заходите. Лифт довезет до девятого. Дверь будет открыта.
Лязгнул замок. Мы затащили холодильник в лифт, поднялись. Квартира 192 была приоткрыта ровно на ширину ладони. Я толкнул дверь плечом, и мы вкатили холодильник внутрь.
Квартира оказалась стерильной. Белые стены, белая плитка, белая мебель. Ни одной личной вещи, ни фотографий, ни вазочек, ни даже чашки на столе. Только на подоконнике стояла колонка — умная, с экраном, как маленький телевизор.
— Здравствуйте, — сказала колонка голосом того самого мужчины. — Холодильник можете поставить слева от окна. Розетка там есть.
Мы переглянулись с напарником. Я кашлянул в сторону динамика:
— Э-э, здравствуйте. А вы где? Нам бы расписаться, может, дефекты проверить?
— Я на работе, — ответила колонка. — Но вижу вас через камеру. Всё в порядке. Поставьте, пожалуйста, и можете идти. Отметку в приложении я поставлю.
Мы пожали плечами и начали затаскивать холодильник. Пока возились, я краем глаза рассматривал комнату. Взгляд упал на одну деталь: на кухонном столе стояла тарелка с недоеденной кашей. Рядом — кружка чая, еще теплая, судя по легкому пару. И телефон. Обычный смартфон, просто лежал экраном вниз.
— А телефон тоже видит? — ляпнул мой напарник, кивая на столик.
Пауза. Секунд пять тишины.
— Телефон не видит, — ответила колонка. Голос изменился. Стал жестче.
Мы поставили холодильник, подключили к розетке. Я достал свой телефон, чтобы открыть заявку и ткнуть «выполнено», но поймал себя на мысли, что руки почему-то вспотели. В квартире было душно, хотя на улице октябрь.
— Можете идти, — напомнила колонка. — Дверь закроется автоматически.
Я кивнул динамику, мы вышли. В коридоре я обернулся. На прощание колонка сказала:
— Паша, у вас шнурок развязался на левом ботинке. Завяжите, пожалуйста. Споткнетесь.
Я посмотрел вниз. Шнурок и правда развязался.
В лифте мы молчали. Только когда вышли на улицу, напарник выдохнул:
— Слышь, а откуда он имя твое знает? Ты же не представлялся.
Я тоже только что это понял. В динамик я сказал только «здрасте» и «расписаться». Имени не называл. В заявке, которую видит клиент, имени грузчика нет, только номер бригады.
Я залез в приложение. Там была кнопка «связаться с клиентом». Я нажал. Трубку взяли сразу.
— Алло? — тот же голос, но теперь он звучал из динамика телефона, живой, без электронного фильтра.
— Это грузчик. Вы откуда имя мое знаете?
Пауза. Вздох.
— Я на вас подписан, Паша. Три месяца уже. Вы возите технику в мой район каждую среду. Я смотрю, как вы работаете. Через камеры в подъезде, через камеры на парковке, через приложение, где виден ваш маршрут в реальном времени. Сегодня я специально заказал холодильник, чтобы вы зашли.
У меня ноги приросли к асфальту.
— В смысле — подписан?
— У меня система, — спокойно объяснил он. — Я собираю данные. На вас, на вашего напарника, на почтальона, на девушку из кофейни напротив. Вы даже не представляете, сколько информации о вас течет в открытом доступе. Я просто слушаю. И смотрю. Вы, например, когда тащите тяжелое, всегда кряхтите на вдохе, а не на выдохе. И чешете левое ухо, если нервничаете. Сейчас вот чешете.
Я замер. Рука действительно тянулась к уху.
— Зачем вам это? — спросил я в трубку.
— А вы зачем на девушку из кофейни смотрите, когда она кофе наливает? Просто интересно. Люди — они как открытые книги. Особенно когда не знают, что их читают.
Я повесил трубку. Напарник спросил, кто звонил. Я сказал, что ошиблись номером.
Всю дорогу назад я молчал. Дома первым делом залез в настройки телефона и вырубил геолокацию для всех приложений, кроме карт. Потом подумал и вырубил для карт тоже.
Через неделю я снова вез заказ в тот же район. Среда. Дом на отшибе. Девятый этаж, квартира 192. Дверь была приоткрыта. Внутри горел свет. На подоконнике стояла колонка.
Я прошел мимо.
— Паша, — сказала колонка мне в спину, когда я уже закрывал дверь. — А вы почему локацию отключили? Теперь вас плохо видно.
Я вызвал лифт, он приехал. Я зашел, нажал первый. Двери закрылись.
— Но я всё равно вас слышу, — донеслось из динамика домофона на стене лифта. — Вы тяжело дышите. Нервничаете?
Я вышел из лифта и бежал до самой машины.
Теперь по средам я беру отгул.
