В салоне патрульного внедорожника пахло застарелым табаком, дешевым освежителем "Новая машина" и чем-то приторным, напоминающим запах бойни. Ника сидела на переднем сиденье, прижавшись лбом к холодному стеклу. Её трясло. Элен лежала сзади, в зарешеченном отсеке для задержанных бледная, почти прозрачная, она едва дышала.
- Всё будет хорошо, дочка, - Грейди положил свою массивную, потную ладонь ей на колено. Пальцы шерифа, унизанные тяжелыми перстнями, лениво сжались. - У нас в округе порядок любят. Нарушителей наказываем, своих бережем.
Ника почувствовала, как кожа покрывается пупырышками. Грейди не смотрел на дорогу. Его масляные глаза были прикованы к вырезу её разорванного платья. Громкий щелчок - шериф заблокировал все двери. Из бардачка он достал её телефон. Тот самый, который Макс отобрал в лесу.
- Красивая игрушка для красивой девочки, - Грейди усмехнулся, и в этой улыбке Ника увидела не закон, а оскал сытого волка. - Макс всегда был жадным. Хотел оставить такое сокровище себе одному. Но в нашем городе принято делиться.
Она попыталась дернуть ручку двери, но та была мертва. Грейди лишь погладил её по бедру, и скрип его кожаной портупеи прозвучал в тишине машины как скрежет ножа по кости.
Машина свернула на грунтовку, и вскоре в свете фар возникли очертания старой лесопилки. Ржавые листы металла, горы гниющих опилок и огромные, похожие на пыточные инструменты, циркулярные пилы. Грейди вытащил Нику из машины за волосы.
- Выходи, мясо, - его голос утратил всякое дружелюбие.
Во дворе лесопилки, под тусклыми лампами, сидели те самые лесные уроды из оврагов. Они грызли что-то розовое и сырое, присев на корточки прямо в грязи. При виде Ники один из них с отсутствующим ухом заскулил и потянулся к ней.
- Фу! - прикрикнул Грейди, пнув урода сапогом. - Это для господ. Вам только кости достанутся.
В дверях цеха появилась Мамаша Би. Огромная старуха в окровавленном клеенчатом фартуке, с руками, красными по локоть от постоянной работы. Она окинула Нику оценивающим взглядом, каким мясник осматривает тушу перед разделкой.
- Слишком худая, Грейди. Опять Макс привез строптивую. Посмотрите на эти синяки - качество кожи падает.
Нику затащили в бетонный бокс, где с потолка капала ледяная вода.
- Раздевайся, - скомандовала Мамаша Би, разматывая длинный черный шланг. - На аукционе товар должен сиять.
Когда Ника отказалась, Грейди просто ударил её наотмашь, впечатывая в холодную стену. Пока Мамаша Би поливала её ледяной струей, смывая грязь и кровь Макса, старуха монотонно рассуждала:
- Мы здесь веками живем. Лес кормит нас, а город дает нам закон. Макс был хорошим поставщиком, но начал влюбляться в товар. А это брак, деточка. Брак нужно утилизировать.
Ника стояла, обхватив себя руками, чувствуя, как лед воды выжигает остатки страха, оставляя только чистую, дистиллированную ярость. Когда Мамаша Би отвернулась за полотенцем, Ника незаметно сунула в кулак заточенную ложку, которую нащупала в стоке раковины. Её тело больше не было её домом - оно было оружием.
Снаружи раздался пронзительный крик, за которым последовал звук ломающегося дерева. Грейди выбежал, на ходу расстегивая кобуру. Через маленькое забранное решеткой окно Ника увидела ЕГО.
Макс. Он выглядел как выходец из ада. Один глаз заплыл, рубашка превратилась в лохмотья, а кожа была покрыта коркой из запекшейся крови и пепла. Он двигался бесшумно, как тень. Одним рывком он перехватил охранника у входа и свернул ему шею с таким звуком, будто сломал сухую ветку.
Он не пришел спасать её. В его взгляде, когда он мельком увидел Нику через решетку, читалось лишь одно: "Ты - моя собственность. И я не отдам тебя другим коллекционерам".
Нику вывели в центральный цех. На трибунах в тени сидели люди в дорогих костюмах и фарфоровых масках. Пахло сигарами и смертью. Шериф Грейди, стоя в круге света, поднял руку:
- Господа! Сегодня у нас редкий лот. Чистая ярость, закаленная в лесу. Начинаем...
В этот момент лесопилку сотряс взрыв. Макс поджег резервуары с горючим для генераторов и забросал склад опилок факелами. Цех мгновенно заполнился едким, рыжим дымом. Послышались крики "элиты", бросившейся к выходам, и гортанный рев лесных братьев.
- Тварь! - Грейди бросился к Нике, но она была быстрее.
Заточенная ложка вошла в его шею чуть ниже челюсти. Шериф захрипел, его глаза вылезли из орбит. Ника провернула импровизированный нож, чувствуя, как теплая кровь брызжет ей на лицо.
В дыму возник силуэт. Макс. Он схватил её за плечо, притягивая к себе.
- Я же сказал, Ника... - его дыхание обжигало, - ты только моя.
Они оказались спина к спине. Грейди, прижимая руку к ране на шее, взревел и бросился на них с топором.
Драка была быстрой и грязной. Макс перехватил руку шерифа, а Ника ударила его по коленям. Грейди рухнул на движущуюся ленту конвейера, которая вела к огромному вращающемуся диску пилы. Последнее, что Ника увидела - это ужас в глазах шерифа перед тем, как стальной диск, визжа, погрузился в его плоть, окрашивая горы опилок в ярко-алый цвет.
Ника, Макс и Элен, которую Макс вытащил из клетки, просто выломав решетку, прорвались к выходу. За спиной лесопилка превратилась в огненный ад. Макс прижал Нику к стене старого сарая, его руки сжимали её талию с силой тисков. Он впился в её губы поцелуем, в котором не было любви - только триумф и кровь.
- Теперь мы квиты, детка, — прошептал он, отстраняясь. - Но игра не закончена. Весь этот город — их семья.
Они запрыгнули в пикап шерифа и ударили по газам, вылетая на шоссе. Но стоило им проехать пару километров, как на горизонте вспыхнули десятки огней. Весь город - пожарные, почтальоны, учителя - все они были частью этой сети. И сейчас они выехали на охоту.
Ника обернулась и увидела в кузове тяжелый черный чемодан с гербом города. Внутри что-то методично и глухо тикало.
- Макс... - прошептала она. - Что это?
Макс взглянул в зеркало заднего вида на приближающуюся кавалькаду огней и криво усмехнулся:
- Это наш входной билет в настоящий ад, Ника. Держись крепче.
Конец четвертой части.
Что в чемодане? Сможет ли эта странная троица вырваться из города-капкана, где каждый житель - враг? Пришло время для финала?