Рёв восьмицилиндрового двигателя пикапа перекрывал свист ветра, ворвавшегося сквозь разбитое боковое стекло. Ника вцепилась в приборную панель, чувствуя, как заднюю ось заносит на крутых поворотах серпантина. Позади, растянувшись на полкилометра, неслась кавалькада огней: мигалки шерифа, тусклые фары фермерских грузовиков и ревущие мотоциклы. Жители города вышли на загонную охоту.
- Стреляй, Ника! - крикнул Макс, перехватывая руль одной рукой, а другой прижимая к боку окровавленную тряпку. - Они не отстанут! Для них мы не преступники, мы - дезертиры с их собственной бойни!
Ника высунулась из окна, перекинув тяжелый дробовик через плечо. Холодный воздух хлестнул по лицу, смешиваясь с запахом пороха и жженой резины. Она увидела приближающийся байк — на нем сидел почтальон, которого она видела вчера утром; теперь его лицо было искажено гримасой религиозного экстаза. Ника нажала на спуск. Отдача больно ударила в плечо, а байк позади превратился в огненный шар, кувыркнувшийся в кювет. Она почувствовала пугающий, обжигающий прилив эйфории.
В кузове пикапа, прямо за их спинами, подпрыгивал черный чемодан. Его тиканье, казалось, вибрировало в самом позвоночнике Ники. Шериф Грейди приготовил этот «сюрприз» для лесной семьи, но теперь он стал их общим таймером смерти.
Дорога внезапно оборвалась. Впереди возникла колоссальная серая стена старой плотины, перегородившая реку. Въезд на мост был заблокирован тяжелой строительной техникой. Макс ударил по тормозам. Машину занесло, она с диким скрежетом пропорола правым боком бетонное ограждение и замерла у самого края прорана.
Внизу, в сотне метров под ними, ревела черная вода, разбиваясь в белую пену о бетонные быки. Ника выбралась из кабины, прижимая к себе сумку с патронами. Огни преследователей окружили их полукольцом. Двигатели заглохли, и на плотину опустилась зловещая, тяжелая тишина, нарушаемая лишь гулом водосброса.
Макс подошел к ней, пошатываясь. Он обнял её сзади, его горячее дыхание коснулось её уха, испачканного сажей.
— Красивое место, чтобы всё закончить, правда? — прошептал он. — Только ты, я и бездна. Наше идеальное свидание, Ника.
Тишина взорвалась. Из теней на другом конце плотины, прямо из леса, вырвались «дикие» — лесная семья, привлеченная шумом и запахом крови. Они бежали на четвереньках, издавая гортанный клекот. Горожане открыли огонь. Плотина превратилась в мясорубку.
Это был сплэттерпанк в чистом виде: пули разрывали плоть лесных уродов, а те, в свою очередь, вгрызались в горла добропорядочных граждан. Ника видела, как Мамаше Би снесло голову зарядом картечи, и как один из братьев-близнецов вырывал позвоночник у городского аптекаря.
— К машине! К чемодану! — Макс схватил Нику за руку, пробиваясь через живой фарш. Он действовал как хирург смерти: короткие, точные удары ножом в глазницы, в пах, в яремную вену. Ника не отставала, работая прикладом и стволом. Она больше не чувствовала тошноты — только механическую потребность расчищать путь.
Элен, которая до этого сидела в кузове в полуобморочном состоянии, внезапно пришла в себя. Она увидела лицо Ники — холодное, застывшее, с расширенными зрачками, отражающими вспышки выстрелов.
— Ты... ты стала такой же, — прохрипела Элен. — Ты смотришь на него так, будто он твой бог.
Когда Макс наклонился над чемоданом, чтобы активировать детонатор, Элен из последних сил толкнула его к самому краю плотины.
— Ника, помоги мне! — закричала она. — Мы сбросим его, и всё закончится! Мы будем свободны!
Ника замерла. Она посмотрела на Элен — сломленную, изувеченную, жалкую. И посмотрела на Макса — окровавленного дьявола, который подарил ей эту страшную, первобытную силу. Момент истины длился секунду. Ника сделала шаг и наотмашь ударила Элен стволом по лицу.
— Ты слишком слабая для этого мира, Элен, — холодно произнесла она.
Элен, потеряв равновесие, соскользнула в ревущий проран. Её крик: «Ты уже мертва внутри!» — мгновенно поглотила вода.
На плотине остались только они двое. Чемодан лежал на капоте, таймер показывал «00:60». Горожане и «дикие» почти перебили друг друга, и выжившие медленно подтягивались к ним, словно зомби.
Макс протянул Нике руку. Его лицо в свете луны было почти нежным.
— У меня есть лодка внизу, в техническом канале. Мы уйдем, Ника. Мы построим новый рай в другом месте. Ты и я. Охотник и его королева.
Ника посмотрела на его протянутую ладонь. Она вспомнила всё: видеокамеру в своей спальне, лесопилку, зашитые губы женщин и ту липкую страсть, которой он её заразил. Она поняла, что Макс — это болезнь. Красивая, смертельная опухоль. И пока он жив, она никогда не будет принадлежать себе.
— Знаешь, Макс, — она улыбнулась ему — первой искренней улыбкой за всё время. — Ты был прав. Это действительно лучшее свидание в моей жизни.
Она резко рванула его на себя, делая вид, что хочет поцеловать, но вместо этого защелкнула на его запястье его же наручники, пристегнув второе кольцо к ручке чемодана.
Лицо Макса на мгновение застыло. В его глазах отразилась целая гамма чувств: шок, гнев и, наконец, безумный, фанатичный восторг.
— Моя... девочка... — выдохнул он, глядя на таймер, где мигали последние «00:05». — Ты всё-таки превзошла учителя.
Ника не ответила. Она перемахнула через ограждение и прыгнула в бездну, сгруппировавшись, как её учили на тренировках, о которых она почти забыла.
Секунду спустя плотина перестала существовать. Чудовищный взрыв окрасил небо в оранжевый цвет, превращая бетон в пыль, а людей — в пар. Ударная волна догнала Нику уже в воде, втискивая её в глубину, пока миллионы тонн воды обрушивались вниз, смывая город грехов, лесных уродов и единственного мужчину, которого она когда-либо по-настоящему боялась и жаждала.
Спустя месяц. Небольшое придорожное кафе в штате Невада. Яркое солнце заливает пыльную парковку. Красивая женщина в темных очках и шелковом платке сидит у окна, лениво перелистывая местную газету. Заголовок на первой полосе гласит: «Техногенная катастрофа: Исчезновение города Грейди-Фолс признано результатом взрыва газа на плотине. Выживших нет».
Официант, молодой парень с белозубой улыбкой, подходит к ней, ставя на стол тарелку со стейком.
— Ваш заказ, леди. С кровью, как вы и просили.
Он задерживает взгляд на её лице чуть дольше положенного.
— Знаете, вы чертовски красивы. Может, после смены...
Она медленно снимает очки. Её взгляд — холодный, пустой и бесконечно древний — впивается в него. Официант чувствует, как у него перехватывает дыхание, а по спине пробегает ледяной пот. Он непроизвольно делает шаг назад.
Женщина ничего не говорит. Она просто берет нож и с легким хрустом отрезает кусок мяса. Когда она поднимает руку к губам, рукав платья чуть задирается, обнажая на запястье свежую татуировку: маленькое, изящное лезвие охотничьего ножа в кольце из змей.
Она абсолютно свободна. И она очень, очень голодна.