Действующие лица:
· Дима: Муж. Проснулся раньше, возится на кухне.
· Лена: Жена. Ещё досматривает десятый сон.
Сцена первая: Спальня. 8 утра. За окном серо, но в комнате кто-то очень шумно пытается быть тихим.
Дима (шёпотом, сам себе):
— Так... чёрт, где эта дурацкая ложечка... Твою ж, рассыпал... Ничего, она спит, не слышит...
Лена (не открывая глаз, сонным голосом):
— Дима, я всё слышу. Ты там уже пять минут материшься на кухне. Что случилось?
Дима (замирает, потом заглядывает в комнату, виновато):
— О, проснулась... Прости, я хотел сюрприз сделать. Завтрак в постель. Но, кажется, пока я нёс поднос, кофе расплескался, а тост упал маслом вниз.
Лена (садится на кровати, поправляя волосы, улыбается):
— Господи, ну ты и медведь. Иди сюда.
(Дима заходит с подносом, на котором реально всё криво, но видно, что старался)
Ой, Дима... Это что, блинчики? Ты же не умеешь их печь!
Дима (садится на край кровати):
— Ну, я видос на ютубе посмотрел. Три раза. Пока ты спала. Первый блин, как положено, комом, я его съел, чтобы ты не видела. Эти — пятый и шестой. Вроде ничего.
Лена (пробует, жуёт, закрывает глаза):
— Дим... Это реально вкусно.
Дима (выдыхает с облегчением):
— Фух... Ну слава богу. С 8 Марта, Лен.
(целует в макушку)
Лена (смотрит на него):
— Спасибо. Пять лет живём, а ты всё ещё удивляешь.
Дима:
— Ага, удивил... кофе разлил. Прямо как в первую нашу совместную поездку, помнишь? Ты тогда сказала: «Дима, если ты ещё раз прольёшь кофе на мою белую рубашку, я поеду домой одна».
Лена (смеётся):
— Помню! И ты через час опрокинул на меня целый стакан колы в кафе. Я тогда думала: ну всё, это знак, не пара я ему.
Дима:
— А я сидел и думал: какая же она красивая, даже когда вся липкая и злая на меня. И как она это терпит?
Лена (ложится обратно на подушку, смотрит на него):
— А знаешь, почему терпела? Потому что когда ты извинялся, у тебя глаза были такие честные-честные. Как у щенка, который разбил вазу, но очень любит хозяина.
Дима (ложится рядом поверх одеяла):
— Лен, давай серьёзно на пару минут. А потом я опять пойду дурака валять.
(пауза)
Я тут на днях думал. Пять лет — это ж целая жизнь. Мы столько всего пережили. Твой дурацкий ремонт, который мы делали полгода...
Лена:
— Это ты дурацкий! Я, между прочим, плитку сама выбирала!
Дима:
— Вот! И выбрала так, что я до сих пор на неё смотрю и радуюсь. Ты вообще всё в этой квартире сделала уютным. Без тебя тут был бы склад мебели и носков.
Я это к чему... Я понимаю, что в последнее время мы оба устаём. Я прихожу с работы злой, ты с кучей домашних дел — тоже не сахар. Иногда кажется, что мы просто соседи, которые делят быт и ребёнка.
Лена (тихо):
— Бывает...
Дима:
— Но когда я думаю о том, чтобы прожить этот день без тебя... Или вообще жизнь... У меня внутри всё сжимается. Ты — единственный человек, с которым я могу молчать в машине и не чувствовать себя неловко. Который знает все мои дурацкие привычки и всё равно не сбежал.
Лена:
— Это ты про храп или про носки мимо корзины?
Дима (усмехается):
— И про это тоже.
(берёт её за руку)
Я хочу, чтобы ты знала. Ты для меня всё ещё та самая девушка в том смешном платье в горошек, с которой я познакомился на дне рождения у друга. Ты всё такая же красивая. Даже когда злая, даже когда уставшая, даже когда лежишь вот так лохматая с утра.
Лена (шмыгает носом):
— Дима, ну зачем ты меня плакать заставляешь с утра...
Дима:
— А это не слёзы, это весна в окно затекла.
(встаёт)
Так, я там ещё омлет сделал, но он, кажется, подгорел. Пойду спасать кухню. А ты лежи.
Лена (останавливает его за руку):
— Дим, постой.
(он оборачивается)
Я тоже хочу тебе сказать. Спасибо, что ты есть. Что терпишь мои перепады настроения, мою любовь к сериалам, мои вечные «Ой, я сейчас, только дочитаю главу». Что ты встаёшь к ребёнку по ночам, даже если тебе утром на работу. Ты хороший муж. Лучший. Я тебя люблю.
Дима (садится обратно, обнимает её крепко):
— И я тебя люблю, Ленка. С твоим праздником. С нашей весной.
Лена:
— А подарок где?
Дима (делает круглые глаза):
— А завтрак? Омлет? Любовь?
Лена:
— Это не считается, это ежедневное обслуживание.
Дима (смеётся, лезет в карман домашних штанов, достаёт маленькую коробочку):
— Держи. Думал, вечером в ресторане вручить, но раз ты такая нетерпеливая...
(Лена открывает — там серёжки, простые, но очень красивые)
Я увидел их в витрине месяц назад и сразу подумал: «Это Ленкино». Потому что они не кричат, а просто светятся. Как ты.
Лена (примеряет, смотрит в зеркало):
— Дим, они чудесные... Спасибо.
(пауза, потом хитро смотрит)
А в ресторан-то пойдём?
Дима:
— А то! Свекровь уже ребёнка забрала до завтра. У нас сутки. Только ты и я. И город.
Лена:
— Ой, сутки! Я забыла уже, что это такое!
Дима:
— Вот и я забыл. Так что доедай мой кривой завтрак, приводи себя в порядок — и погнали. Весна, между прочим, не ждёт.
Лена:
— Дима...
Дима:
— Что?
Лена:
— Иди сюда. Просто посиди со мной пять минут. Никуда наша весна не денется.
Дима ложится рядом, они лежат в обнимку, за окном начинает капать с крыш, где-то на кухне подгорает омлет, но это совсем не важно. Потому что главное — здесь, в кровати, в это утро.