Моей бабушке восемьдесят лет. Она строгая, принципиальная, в бога не верит, гадалок считает шарлатанами. И вдруг в прошлую пятницу она звонит мне и говорит: «Приезжай, научу тебя гадать на картах». Я чуть телефон не уронила. Бабушка? Гадать? На картах?
Приехала. Она сидит на кухне, перед ней колода, старенькая, засаленная, явно не из магазина. Глаза горят, как у подростка.
— Садись, — командует. — Запоминай. Это пики — к проблемам, это черви — к любви. Крести — деньги, бубны — дороги.
Я смотрю на неё и не узнаю. Куда делась суровая советская женщина, которая всю жизнь проработала инженером?
— Ба, откуда у тебя карты?
Она вздыхает:
— От моей бабушки. Мне ещё в детстве передали. Я никому не говорила, думала, глупости. А теперь решила: пора тебе передать. Вдруг пригодится.
— Ты что, гадаешь? — я всё ещё не верю.
— Гадаю. Всю жизнь потихоньку. Соседкам, подругам, даже начальнику своему когда-то. Только никому не говори.
Мы сидим, раскладываем карты. Она учит меня, что означает каждая масть, как раскладывать на судьбу, на любовь, на деньги. Я слушаю и удивляюсь: сколько же в ней было скрыто от всех?
Потом она говорит:
— А давай-ка я тебе погадаю. На будущее.
Я соглашаюсь. Она тасует карты, раскладывает, долго смотрит. Потом хмурится.
— Что там? — спрашиваю я.
— Странно, — бормочет она. — У тебя всё хорошо: дорога дальняя, деньги, любовь. А вот у меня... Смотри, выпадает дама пик, рядом туз крестей, а вот эта карта — смерть.
Я холодею:
— Ба, перестань.
— Нет, ты посмотри. Это же расклад на меня. Странно, я же на тебе гадала.
Она перетасовывает, раскладывает снова. Опять то же самое. Она бледнеет, но виду не подаёт.
— Ерунда, — говорит. — Карты врут.
Проходит неделя. Бабушка звонит каждый день, спрашивает, как дела, учит ли я гадать. А через десять дней её не стало. Инсульт, мгновенно, во сне.
Я приехала на похороны, смотрела на её лицо и вспоминала тот вечер. Она знала? Чувствовала? Поэтому и решила передать мне карты именно тогда?
Теперь я храню ту колоду. Иногда достаю, раскладываю. Не для гадания — для памяти. И каждый раз, когда вижу пиковую даму, вспоминаю бабушку. И её слова: «Карты не врут. Просто мы не всегда готовы их слышать».
Может, она и правда знала. Может, поэтому и позвала меня в тот вечер. Попрощаться. По-своему, по-бабушкиному. Через карты, через тайну, через любовь.
Я больше не боюсь гадать. Я боюсь только одного: что когда-нибудь моя внучка будет сидеть с этой колодой и вспоминать меня. И надеюсь, что вспомнит с улыбкой.