1987 год. Карелия. Петрозаводск. Время, когда перестройка уже стучалась в окна, но армейский устав всё ещё писался кровью, потом и, как выяснилось, весенней грязью.
Стояли рядом две части: войсковая часть 6545 Внутренних войск МВД, по соседству размещались лихие парни из десантно-штурмового батальона (ДШБ). Жили, вроде бы не конфликтно, но как это часто бывает у соседей, временами возникали и взаимные претензии.
ВВшники считали себя боеспособнее, десантники — элитнее.
И всё было бы ничего, если бы не карельская весна.
А весна в тот год выдалась на славу. Дороги превратились в сплошное месиво, где асфальт угадывался лишь по цвету торчащих камней.
Всё началось прозаично.
Рядовой Усманов, водитель роты материально-технического обеспечения, получил задание по вывозу мусора.
Машина — старенький самосвал, настроение — рабочее.
И надо же такому случиться, что в это время командир взвода гвардейцев десантников вел свой личный состав в культпоход. Проезжая мимо строя, Усманов, совершив не удачный маневр, обдал смесью грязи и воды офицера.
А офицер, как положено, выглядел блестяще, сапоги скрипят, шинель парадная,
Усманов, бледнея, продолжил движение, но армейская память оказалась длиной
Десантники, словно охотники на мамонта, перекрыли дорогу. Водителя выволокли из кабины.
Усманов пытался извиняться, лепетал что-то про распутицу и невезение, но его слова утонули в весеннем хороводе. Лицо рядового привели в «нефотогеничное состояние», после чего десантники, удовлетворенно кивнув, продолжили движение.
Оказавшись в полку на он рассказал о случившемся зам. командира автомобильного взвода ст. сержанту, к сожалению, его фамилию моя память не сохранила. Единственное, скажу, что был он призван из одной прибалтийской республики и основная часть водителей, была из Литвы и УССР.
Ребята все как на подбор, высокие светловолосые и крепкие в мышцах. Сержант, старшим начальникам не доложил о случившемся, а принял решении разобраться самостоятельно. Как долго проходили эти акты взаимных претензий, сказать не берусь, но десантники не ожидали столь яростного ответа. Водители парни были крепкие.
Началась тихая, но ожесточенная война.
Кульминация наступила в один из серых вечеров. Командир десантно-штурмового батальона, подполковник, решил пройтись пешком через лесопосадку. Картина, открывшаяся его взору, не вписывалась ни в один устав.
Две стены людей, сцепившись насмерть, качались в центре поляны. В воздухе висела брань и пыль. Увидев знакомые погоны офицер, бойцы замерли на секунду. А потом, словно по команде «Отбой», ринулись врассыпную. Кто в сторону ВВ, кто к себе за забор.
Разговор был коротким и мужским. Без протоколов, без трибуналов.
— Соседи, — сказал комбат ДШБ в кабинете командира полка ВВ МВД подполковника Омелечко,мол, надо что-то решать.
Решили не афишировать. Разобрались по-соседски. Виновных, конечно, поругали, но главное, поняли, что энергию нужно направить в мирное русло.
Началась «дипломатия дружбы».
Провели мероприятия по укреплению дружбы, походили в гости воины Внутренних войск к десантникам и на оборот. Совместные мероприятия, соревнования, концерты самодеятельности пошли на пользу.
Грязь на дорогах высохла, лужи исчезли. А то, что начиналось как «грязевая атака» рядового Усманова, закончилось крепкой армейской дружбой.
Потому что нет ничего крепче, чем дружба, проверенная хорошей дракой и помиренная по-мужски.