Браки совершаются на небесах…
В это пришлось поверить, я ещё вчера не знала и даже не предполагала, что сегодня стану женой. До сих пор уверена, что Игорь – это мой муж, который до этого ни разу не сказал, что любит меня, предложил расписаться (не пожениться!) случайно. Его отправили в отпуск, а он хотел поехать со мной, но как можно? Мы ведь друг другу никто, а это начало семидесятых и вопросов нравственности никто не отменял.
Произнёс, а слово не воробей, может и испугался, но он же взрослый, он же мужчина, лейтенант и свести всё к шутке как-то несерьёзно.
Может надеялся, что я исправлю ситуацию, но я тоже взрослая и решение приняла сама, сразу и без разрешения мамы, он ведь тоже сам без мамы-папы решил.
Гораздо позже появилась песня Шаинского «Карусель», которая всегда напоминала мне о предложении расписаться.
Это увлекательный был аттракцион,
Так ещё никто не шутил ни я, ни он.
И на горизонте застыл ночной перрон,
Где он на прощание поднял вверх руку.
Только мы вместе вошли в вагон. Мне 18, ему 21...
Расписались на следующий день в ближайшем селе Коропье. И вот мы, два взрослых, очень самостоятельных, совершенно опьянённых своей значительностью человека, стали мужем и женой. Без свадьбы, без платья, без фаты!
Родителям Игоря позвонили из Киева, он обрадовал их, что едет с женой. Много лет спустя я поняла, каково им было!
Ночью приехали к моим родителям, я настояла, что сначала к моим, в противном случае меня просто убьют. Из Ворошиловграда добирались на перекладных, последних километра четыре шли пешком. Вокруг ни людей, ни попуток, мороз подгонял. Перед самым домом я попросила Игоря поменять зимнюю шапку на фуражку, в ней он был очень-очень.
Шок был ещё тот! Свидетельство о браке впечатление произвело: мама долго охала, говорить не могла; папа почему-то пошёл умываться, видимо пытался прийти в себя; сестра Наташа хохотала; маленькие братья начали дразнить «женихом и невестой», а бабушка сказала: «Красивый».
Свадьба? Какая свадьба? Нам не надо. Через неделю были в Смоленске у других родителей. Нас ждали, но приехали мы неожиданно. Пока Игорь трезвонил в дверь, я с перепугу забежала на этаж выше, все целуются, обнимаются и вдруг: «А Даша где?». И я начинаю спускаться по лестнице в измятом пальто, мы положили его в поезде под матрас, чтобы никто не украл (!) Все смотрят на меня, а я такая несчастная, мне так стыдно и так страшно!
Самое главное произошло утром. Очень рано зашла любопытная соседка и спрашивает у моей свекрови, как я к ней обращаюсь, а мать Игоря: «Мама! Сразу же мама!».
Я слышала их разговор из соседней комнаты и мне было очень неловко, я ведь никак её не назвала, не смогла. А соседка продолжает: «А что она тебе подарила?», а я ничего не привезла и почему-то даже не подумала об этом. Игорь рассказывал, что его мать очень хорошо шьёт и может мне что-нибудь сшить, поэтому в чемодане был отрез шёлка.
Моя свекровь, видимо достала этот отрез и показала соседке: «Вот, мне подарила, но я ей сошью, Даше этот цвет больше подойдёт». Соседка ушла, сочувствуя: «Небось, хитрая. Хохлушка, они такие».
Я вышла, поцеловала свою свекровь: «С добрым утром, мама». Сейчас уже нет наших мам, но я никогда не забуду, как моя свекровь, даже не зная меня, приняла в свою семью, всегда защищала и поддерживала.
Она всегда говорила, что свекровь – ВСЕГО РОДА КРОВЬ. Пусть ей там на небесах, которые нас соединили, будет светло и радостно!
Прошло ровно 55 лет после того, как мы покинули ночной перрон и вошли в свой вагон. Мне 73, ему 76...
Мир вашему дому.
Мир нашей планете.
Искренне ваша, Дарья — жена офицера.