— Мась, а это кто вообще? Соседка за солью пришла? — звонкий женский голос легко перекрыл бормотание телевизора.
Нина замерла на пороге дачной кухни, так и не опустив на пол тяжелые пакеты. За плитой, по-хозяйски повязав любимый льняной фартук Нины, стояла молодая блондинка и ловко переворачивала сырники. Из комнаты как раз выходил Максим, неся в руках стопку свежих полотенец. Тех самых, которые Нина кропотливо вышивала крестиком всю прошлую осень. Увидев жену, он осекся. Полотенца дрогнули в его руках.
— Нина? Ты же говорила, что у тебя совещание до позднего вечера, — Максим нахмурился, и в его тоне прозвучало откровенное раздражение, словно это она вломилась в чужой дом без приглашения.
— Отменили, — совершенно ровно ответила она, поставив пакеты на деревянный табурет. — Решила приехать пораньше. Привезла фамильное серебро, чтобы завтра при хорошем дневном свете сделать снимки для оценщика. А тут, оказывается, у тебя своя программа.
Нина опустила взгляд. Прямо у ее ног, возле объемной кожаной сумки, которую она неосмотрительно поставила на пол в прихожей минуту назад, сидел чужой мальчик лет двух. Ребенок успел запустить пухлую ручку в открытое отделение и вытащить самое ценное.
Резкий металлический стук заставил Нину затаить дыхание. Малыш с усердием колотил по деревянной ножке стола старинной серебряной погремушкой. Той самой, тончайшей ювелирной работы, с клеймом мастера из артели Фаберже. Прабабушка сохранила её в блокадном Ленинграде, меняя на крохи хлеба золото и хрусталь, но эту вещь сберегла для потомков. Нина планировала осенью официально передать реликвию в городской музей истории.
— Забери у него, — жестко сказала Нина.
— Нин, ну мы же взрослые люди, давай без сцен, — Максим шагнул вперед, загораживая собой блондинку, и перешел на снисходительный, примирительный тон. — Я всё собирался сказать, момента подходящего не было. Это Алина и Дениска. Мальчику нужен свежий воздух. Я думал, мы спокойно проведем эти выходные, а в воскресенье я вернусь, и мы с тобой всё конструктивно обсудим. Ты же мудрая женщина, не устраивай скандал при гостях. А игрушка... да пусть поиграет, зубки режутся у пацана. Что сделается твоему куску железа?
Слово «железо» резануло по нервам сильнее, чем вид чужой женщины в ее фартуке. Нина присела перед мальчиком.
— Отдай, пожалуйста, — мягко, но непреклонно попросила она и осторожно разжала детские пальцы.
Серебро было влажным от слюней, на тонкой витой ручке блестела свежая царапина от удара о дерево. Мальчик недовольно захныкал, и Алина тут же подхватила его на руки, с вызовом посмотрев на законную жену.
Достав бумажную салфетку, Нина тщательно протерла реликвию и спрятала во внутренний карман ветровки. Тяжесть старинного металла легла у самого сердца, словно прабабушка незримо опустила ладонь ей на плечо, не давая сорваться в истерику. Мужчина, способный отдать выстраданную кровью историю семьи как дешевую бренчалку чужому ребенку, перестал существовать для нее в эту самую секунду.
— Слушай, раз уж так вышло, — с явным облегчением выдохнул муж, убедившись, что Нина не кричит и не бьет посуду. — Ты не могла бы заодно собрать свои летние вещи из правого шкафа? Алине совершенно некуда разложить детское. А ты всё равно сюда больше не приедешь. Дом ведь на меня оформлен, до брака строили, сама помнишь.
Нина молча прошла в спальню. Достала большую дорожную сумку и методично сбросила туда свои сарафаны, джинсы и косметичку. Оставив шкаф зиять пустыми полками, она вышла в коридор.
— Ключи на комоде, — роняла она слова, не глядя на застывшую парочку. Дверь за ней закрылась без единого стука.
Обратный путь до города пролетел незаметно. Острая, жгучая обида постепенно отступала, вымываясь удивительным чувством внезапного освобождения. Будто Нина долгие годы тащила на плечах тяжелый мешок с камнями, а теперь навсегда скинула его на обочину.
Войдя в свою квартиру, она прошла в зал. Положила на стол серебряную погремушку. Достала из ящика старую папку с документами, где хранилась экспертная оценка. Оттуда случайно выскользнула цветная фотография двадцатилетней давности. С глянцевого квадрата на нее смотрела хохочущая девушка с горящими глазами, полная планов и надежд. Нина смотрела на нее и криво усмехнулась: долгие годы она пыталась заслужить любовь человека, которому была нужна лишь удобная бесплатная прислуга.
Максим был прав в одном: дачный дом по бумагам принадлежал ему. Но вот эта просторная трехкомнатная квартира в центре досталась Нине от родителей еще до их знакомства. Пятнадцать лет муж жил здесь на всем готовом. Он расставлял свои удочки на балконе, занимал половину огромной гардеробной своими костюмами, купленными, к слову, с ее годовых премий, и чувствовал себя хозяином жизни.
Нина перевела взгляд с потускневшего серебра на ряды дорогой мужской обуви в прихожей. Губы тронула легкая, холодная улыбка.
Она не стала звонить подругам с жалобами или пить успокоительные капли. Нина достала с дальних антресолей рулон плотных черных мешков для строительного мусора и принялась за работу. Дорогие пиджаки, выглаженные рубашки, брендовые галстуки, коробки с инструментами, навороченные рыболовные снасти и элитный парфюм — всё без разбора летело в бездонный пластик. Через два часа в коридоре высилась внушительная гора черных баулов.
Открыв приложение в телефоне, она заказала небольшую грузовую машину с двумя крепкими грузчиками. Ближе к вечеру кузов автомобиля был полностью забит.
— Куда везем, хозяйка? — басил старший рабочий, вытирая мокрый лоб.
Нина четко назвала адрес дачного поселка.
— Выгрузите у калитки, прямо на землю. Если хозяин выйдет возмущаться, передайте, что жена выполнила его утреннюю просьбу. Освободила место в шкафах. Абсолютно везде.
Расплатившись с бригадой, Нина заварила себе крепкий кофе и села у окна. Воздух в очищенной квартире казался невероятно легким, дышалось полной грудью. Завтра она отнесет реликвию в музей, как и планировала всю жизнь. А сегодня...
Резкая трель мобильного телефона раздалась ровно через полтора часа. На экране высветилось «Максим». Нина неторопливо сделала глоток кофе и нажала кнопку ответа.
— Нина, ты совсем из ума выжила?! — из динамика рвался панический, срывающийся на высокий фальцет голос мужа. На заднем фоне надрывно плакал Дениска и что-то возмущенно выкрикивала Алина. — Что это за помойка у моих ворот?! Какие черные мешки?! Алина в шоке, соседи смотрят! Мои новые костюмы лежат в грязи! Ты пустила чужих мужиков в мою квартиру?!
— Не в твою, Максим, а в мою, — ласково, с расстановкой произнесла Нина. — Ты же сам сегодня сказал: «раз уж так вышло». Я просто последовала твоему мудрому совету и собрала вещи. Квартира моя, барахло твое. Алине теперь будет куда разложить твои рубашки. Приятных выходных на свежем воздухе. Вы же хотели спокойно отдохнуть? Отдыхайте.
Она сбросила вызов и тут же заблокировала номер.
Нина подошла к столу, бережно погладила прохладное старинное серебро, мерцающее в свете вечерних фонарей, и улыбнулась. Начиналась совершенно новая жизнь, в которой больше никогда не будет места тем, кто принимает ее преданность за слабость.