Эта вонь пропитала всё. Я заехал в дом неделю назад, и каждое утро начиналось одинаково: открываю дверь, а на крыльце — жирный слой черного ила. Густой, перемешанный с гнилой ряской, и воняет так, будто в прихожей разрыли старую могилу.
Соседи помалкивали, отводили глаза. Мол, место такое, сырое. Но я не дурак. Я видел, что ил не просто намыло — он был принесен. Склизкие следы вели от заросшего пруда за забором прямо к моей двери. Кто-то или что-то методично таскало грязь на мое крыльцо, помечая территорию.
Бежать? Я за этот дом пять лет пахал. Это моя земля.
На третью ночь я перестал отмывать доски. Я пошел в сарай. Никаких молитв и суеверий — только здравый смысл. Если эта дрянь приходит из пруда, значит, у нее есть плоть. А если есть плоть, значит, её можно остановить.
Я притащил три мешка негашеной извести. Раньше ею дезинфицировали ямы, она выжигает всё живое, стоит только добавить воды. Я рассыпал её плотным белым ковром по всей тропинке и густо завалил пространство под ступеньками крыльца.
С собой взял старый, заточенный до блеска колун. Сел в сенях, свет не зажигал. Просто ждал, слушая, как сверчки замолкают у пруда.
Оно пришло в три часа ночи.
Сначала я услышал тяжелое, хлюпающее волочение. Словно кто-то тащит по траве мокрый кожаный мешок. Потом — вонь. Тяжелая, стоячая, болотная гниль. Через щель в двери я увидел движение.
Из темноты на белую полосу извести выползло оно. Бледное, длинное, похожее на огромного голого тюленя, но с костлявыми, неестественно длинными передними лапами. Существо тащило за собой комья грязи, присосавшиеся к его липкой коже.
Как только его мокрое брюхо коснулось извести, началось то, на что я рассчитывал. Известь зашипела. Повалил едкий белый пар. Тварь не закричала — у нее не было легких для крика, — но она начала судорожно выгибаться, когда щелочь стала заживо пожирать её влажную плоть.
Я не стал ждать. Я распахнул дверь.
Тварь замерла, уставившись на меня маленькими, глубоко посаженными глазами-бусинами. Она была материальной. Реальной. Обычный переросток из придонного ила, который привык, что его боятся.
Я шагнул с крыльца и со всей силы вогнал колун прямо в то место, где у этой дряни начиналась шея. Топор вошел как в сырое дерево. Из раны брызнула густая, холодная жидкость, похожая на деготь. Тварь дернулась, обдавая меня вонью, и попыталась полоснуть меня своей костлявой лапой. Но известь уже доедала её низ.
Второй удар пришелся точно в череп. Глухой хруст — и движение прекратилось.
Я не стал звонить в полицию или звать попов. Я просто стащил это мясо обратно к пруду, привязал к нему пару старых гусеничных траков, что валялись в малиннике, и скинул в самую топь. Туда, откуда оно пришло.
Потом я вернулся, залил крыльцо хлоркой и до утра перемывал сени.
Прошла неделя. Пруд стоит тихий, затянутый ряской. На крыльце — сухо и чисто. Я всё так же живу в этом доме, сплю спокойно. А топор теперь всегда стоит у двери. Не потому что я боюсь, а потому что я здесь хозяин. И на этой земле правила устанавливаю я, а не то, что выползает из воды.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#хоррор #выживание #деревня #реализм