Этот год для Полины выдался тяжёлым испытанием, хотя внешне она старалась не подавать вида. Тётка Вера, сестра матери, собрала вещи и уехала к мужу в другой город, а перед отъездом завела серьёзный разговор. У Полины от её слов внутри всё похолодело, но она сдержалась.
— Полин, ты у меня уже совсем взрослая, сама посмотри, — Вера мялась на кухне, перекладывая с места на место солонку. — Ты же должна понимать, так для всех нас будет лучше. Я тебя к себе взяла, считай, когда тебе четырнадцать было, а теперь мне судьба такой подарок сделала, мужа послала. Ну не могу же я его обременять с первых дней, на шею ему тебя вешать? Тебе-то всего ничего осталось, один годик в детском доме перекантоваться, а потом поступишь куда — в училище или институт, сама решишь. И начнётся твоя собственная, совсем другая дорога.
Полина слушала и смотрела в окно, за которым моросил скучный осенний дождь. Обиды не было, только какая-то ровная, застарелая усталость.
— Я всё прекрасно понимаю, тёть Вер, правда, — ответила она спокойно, повернувшись к ней. — Давай только без лишней драматургии, хорошо? Если когда-нибудь сюда приеду, обязательно встретимся.
Она и вправду не обижалась. Полина была искренне благодарна сестре матери за то, что та семь лет назад не побоялась взять её к себе. Вот тогда, в четырнадцать, оказаться в детском доме было по-настоящему страшно. Мама умерла, всё стало чужим и враждебным. А Вера оставила её в родном посёлке, в привычной обстановке, пусть и без мамы. Это дорогого стоило.
— Я же говорю: я всё понимаю, — повторила Полина, глядя тётке прямо в глаза. — И я тебе очень благодарна. За всё.
Вера порывисто обняла её, прижав к себе.
— Ох, Полинка, несчастливые какие-то бабы в нашем роду, — всхлипнула она. — Да ничего, прорвёмся. Я уже в опеку позвонила, договорилась. Так что завтра поедем оформляться. А мне тут ещё квартиру распродавать надо, вещи кое-какие. Ты тоже собирай самое необходимое.
— Хорошо, соберу, — кивнула Полина.
Год, проведённый в детском доме, оказался непростым. Она привыкла к одиночеству, но не к такому количеству чужих, постоянно находящихся рядом людей. И судьба распорядилась так, что в новом классе, куда её определили, из их учреждения больше никого не было. Другие детдомовские учились в параллельных, а она оказалась одна среди городских ребят из вполне благополучных, обеспеченных семей. Полина ожидала насмешек или травли, но одноклассникам, поглощённым подготовкой к выпускным экзаменам, было не до неё. Они даже помогали ей иногда с учёбой, а она, в свою очередь, делилась тем, что знала сама. С девчонками, правда, отношения не сложились — те смотрели на неё свысока, брезгливо морща носы при виде её скромной одежды. Полина не лезла, понимая, что в их глазах она не дотягивает, и держалась в стороне. Наверное, именно эта её отстранённость и позволила прожить год в состоянии напряжённого, но относительно спокойного нейтралитета.
На выпускной вечер она изначально идти не собиралась. Какая радость — быть одной среди чужих, празднующих людей? Но классный руководитель Татьяна Михайловна, женщина справедливая и проницательная, вызвала её для разговора.
— Полина, я знаю, что у тебя по всем предметам пятёрки, — начала она без предисловий. — Я прекрасно понимаю, что тебе совсем не хочется туда идти. Но ты должна переступить через себя. Пойми, в жизни тебе это умение пригодится ещё не раз. Нужно уметь быть среди людей, даже когда некомфортно.
Полина слушала и понимала: учительница права. В конце концов, это её последний школьный вечер. Последний шанс почувствовать себя не «детдомовской», а просто выпускницей. Она должна это сделать, даже если придется снова столкнуться со Светой и её компанией.
Воспитательница Лидия Петровна, узнав о решении, только вздохнула и сказала: «Значит, будем тебя наряжать, красавица». Два вечера они колдовали над платьем, собранным буквально из того, что Бог послал. А послал он, по правде говоря, немного — три старых платья Лидии Петровны.
Ночь перед выпускным Полина проворочалась без сна. В голове снова и снова прокручивался недавний разговор со Светланой, бесспорной королевой класса, чьи родители купались в деньгах и перед которой все заискивали. Света подошла к ней на следующий день после того, как вывесили итоговые результаты экзаменов.
— Ну что, довольна? — спросила Светлана, окинув её оценивающим взглядом.
— Да, — коротко ответила Полина, не понимая, к чему этот разговор.
— А чему, собственно, радоваться? — усмехнулась Света. — Слушай, я тут подумала. Ты на выпускной вообще собираешься?
— Пока не решила, — осторожно ответила Полина, хотя внутри уже похолодела от дурного предчувствия.
— Ну, я вот что хотела тебе сказать, — Светлана понизила голос, но в нём зазвучали стальные нотки. — Если всё же соберёшься, учти: ты у нас в классе одна… такая. Так что очень тебя прошу, не лезь ты в общие школьные фотографии. Ладно? Весь вид испортишь. Я в этом почему-то уверена, даже не представляя, во что ты там вырядишься.
Полина не нашлась, что ответить. Она просто развернулась и ушла, а всю дорогу до детского дома её душили слёзы. В таком состоянии её и застала Лидия Петровна.
— Полиночка, что случилось? Кто тебя обидел? — всполошилась воспитательница, которую малыши за глаза и в глаза звали мамой Лидой за её неизменную доброту.
Полина выложила всё, не скрывая. Лидия Петровна выслушала, нахмурилась, но потом решительно тряхнула головой.
— Ну, знаешь, я примерно так и думала. Злые языки — страшная сила. Но мы с тобой раскисать не будем. Слышишь? Мы что-нибудь придумаем. Обязательно придумаем.
И они придумали. Из трёх платьев Лидии Петровны, с помощью ниток, иголки и старой швейной машинки, сотворили настоящее чудо — нежное, воздушное, с необычным кроем. Платье получилось красивым и очень шло Полине.
— Ой, только смотри, — предупредила Лидия Петровна, оглядывая своё творение критическим взглядом. — Сама видишь, всё на живую нитку прихвачено да на соплях держится. Будь осторожна, не делай резких движений.
— Я буду очень-очень осторожна, — пообещала Полина, счастливо улыбаясь и разглядывая себя в мутном зеркале. — И, наверное, буду самой красивой.
Ей хотелось прыгать от радости, но она сдерживала себя. Полина степенно шла по коридору, лишь осторожно потряхивая кудряшками. На праздничный банкет она, конечно, не останется — денег-то не сдавала. Но на официальной части, вручении аттестатов и лент, она будет присутствовать.
До школы нужно было идти через небольшой парк. Полина шла не спеша, стараясь не думать о том, что её ждёт, и наслаждаясь тёплым вечером. Вдруг она отчётливо услышала звук, похожий на крик о помощи. Она остановилась, прислушиваясь. Странно, здесь, в самой дальней и запущенной части парка, обычно никого не бывало. Здесь была лишь короткая тропинка для тех, кто спешил срезать путь в обход главной аллеи. Звук повторился — на этот раз явственно донёсся оттуда, где за густыми кустами таился старый пруд. Полина, забыв про платье, бросилась сквозь заросли. Несколько прыжков — и она уже в воде, прямо в новом наряде.
Посреди мутного пруда, среди плавающих пластиковых бутылок, отчаянно барахталась маленькая девочка.
— Держись! Я сейчас! — крикнула Полина, изо всех сил гребя к ней.
Мокрое платье тяжело опутывало ноги, сковывая каждое движение, но Полина успела как раз в тот момент, когда девочка, выбившись из сил, перестала трепыхаться и начала медленно уходить под воду. Полина подхватила её, приподняла над поверхностью.
— Дыши! Слышишь, дыши! — приказала она, когда девочка закашлялась, выплёвывая воду. — И не дёргайся, держись за меня.
Медленно, стараясь не упустить ребёнка, она поплыла к берегу. Выбравшись на траву, Полина без сил опустилась рядом, тяжело дыша. Девочка смотрела на неё огромными испуганными глазами, всё ещё вздрагивая.
— Ты как вообще туда попала? — спросила Полина, отжимая мокрые волосы и с трудом сдерживая нервную улыбку.
— Я… я плот построила… из бутылок, — заикаясь, пролепетала девочка. — Хотела на тот берег переправиться, как путешественник. А они взяли и рассыпались.
— И чем же ты их скрепляла? — поинтересовалась Полина, чувствуя, как от пережитого адреналина у неё слегка трясутся руки.
— Клеем, — шмыгнула носом девочка. — Ну, которым мне дедушка купил, чтобы я из бумаги поделки клеила.
— Фух, — выдохнула Полина, нервно улыбнувшись. — Жива. А где твои родители? Ты одна здесь?
— Мамы у меня нет, — девочка шмыгнула носом ещё раз. — А папа далеко, работает. Мы с дедушкой.
— А дедушка где?
— Ему про плот нельзя говорить ни в коем случае, — зашептала Катя, испуганно оглядываясь.
— Ой, боюсь, уже поздно, — вздохнула Полина, увидев, как за спиной девочки из-за кустов появился взволнованный пожилой мужчина.
— Катя! — рявкнул он так, что девочка втянула голову в плечи и тут же перешла в наступление, затараторив:
— Дедушка, ты только не ругайся, пожалуйста! Я всё сделала правильно, как ты в книжке читал. А они просто рассыпались, понимаешь?
Мужчина подошёл ближе, держась за сердце, бросил быстрый взгляд на мутную гладь пруда и сразу понял всё без слов.
— Катя, ты меня в могилу сведёшь, — выдохнул он, опускаясь на корточки. — Всё, больше никогда ничего интересного тебе рассказывать не буду. Никогда! — Он перевёл взгляд на Полину, мокрую, дрожащую, в безнадёжно испорченном платье. — Я так понимаю, это вам я обязан жизнью своей внучки? Вы уж простите, я ещё толком не осознал всего масштаба… Вот когда осознаю, точно инфаркт схвачу.
Полина мягко улыбнулась, пытаясь встать.
— Всё хорошо закончилось, это главное. А вы простите, мне правда нужно бежать. У меня сегодня выпускной.
Мужчина удивлённо посмотрел на неё, на её испорченный наряд.
— И куда же вы в таком виде собрались?
Полина только рукой махнула, уже разворачиваясь.
— Да ничего, высохну по дороге.
И она побежала по тропинке, надеясь, что тёплый ветер хоть немного подсушит платье до того, как она войдёт в школу.
К школьным воротам она подошла запыхавшаяся. Платье выглядело не намного лучше, чем сразу после воды, но хотя бы перестало противно липнуть к телу. Полина незаметно пробралась в самый дальний угол актового зала, и когда назвали её фамилию для вручения аттестата, вышла, стараясь ни на кого не смотреть. По залу прокатилась волна смешков. Татьяна Михайловна строго обвела взглядом учеников, и смешки стихли. Полина получила свой аттестат и ленту, спустилась обратно, держа голову прямо и глядя перед собой ясным взглядом.
Через полчаса, когда официальная часть закончилась, её окружила компания одноклассников во главе со Светланой.
— Ну, Полина, ты даёшь! — процедила Света, с презрением оглядывая её платье. — Хотя, чего ещё от тебя ждать? В таком наряде тебе прямая дорога в поломойки. Ты, кстати, не откладывай в долгий ящик, прямо отсюда и можешь идти устраиваться.
Полина отступила на шаг, чувствуя, как к горлу подкатывает комок обиды. Она развернулась, чтобы уйти, и нос к носу столкнулась с тем самым пожилым мужчиной, дедушкой Кати. Он стоял совсем рядом и, судя по выражению лица, слышал всё. Полина, не в силах больше сдерживаться, побежала прочь.
Слёзы градом катились по щекам, но она не останавливалась, пока не влетела в свою комнату в детском доме. Лидия Петровна, увидев её, ахнула:
— Господи, Полина, что случилось? На тебе лица нет!
Полина упала на кровать и разрыдалась, уткнувшись в подушку.
Прошла неделя. Девушка потихоньку собирала нехитрые пожитки. Совсем скоро ей нужно было покинуть эти стены и начинать самостоятельную жизнь. Неожиданно в дверь комнаты постучали.
— Полиночка, к тебе гости, — сказала Лидия Петровна с загадочным видом.
Полина удивилась: может, тётя Вера вернулась? Но на пороге стояли совсем другие люди. Катя, её дедушка и незнакомый молодой мужчина, очень серьёзный и сосредоточенный.
— Здравствуйте, Полина, — начал дедушка. — Мы к вам с важным разговором. Катя только недавно рассказала мне всё в красках, всю историю своего «путешествия». Я, признаться, до сих пор в себя прийти не могу. Я вызвал отца Кати, и вот мы все здесь. Могли бы мы поговорить с вами?
— Да, конечно, — растерянно ответила Полина. — А как вы меня нашли?
— О, это оказалось просто, — улыбнулся мужчина. — Мы тогда запомнили, в какую вы школу пошли. Пришли туда, ну и немного понаблюдали за торжеством.
Полина растерянно посмотрела на Лидию Петровну. Та понимающе кивнула:
— Полиночка, проходите в мой кабинет, поговорите спокойно. А я пока к малышам пойду, присмотрю.
Они проговорили больше часа. А через неделю Полина, собрав вещи, навсегда покинула детский дом. Её ждала новая семья.
Прошло десять лет.
Светлана нервно барабанила карандашом по столу в своём просторном директорском кабинете. Три года назад она возглавила школу, в которой когда-то училась сама. Конечно, без помощи влиятельных родителей тут не обошлось, но она считала, что должность она заслужила. А зарабатывать можно было и здесь. Схема была отлажена до автоматизма: находились родители, готовые платить немаленькие суммы за то, чтобы их нерадивым чадам «подчистили» аттестаты или помогли сдать экзамены. Дело было прибыльным и, как казалось Светлане, абсолютно безопасным.
Дверь открылась, и вошёл Геннадий, её муж и по совместительству завуч.
— Ну, чего сидишь? — спросил он, подходя к столу.
— Да вот думаю, может, послать это начальство куда подальше, — она бросила перед ним на стол бумагу с гербовой печатью.
Гена взял документ, пробежал глазами и хмыкнул.
— И из-за чего паника? Обычное распоряжение. Нужно провести вечер встречи выпускников. Будет странно, если во всех школах города они пройдут, а в нашей нет. Сама понимаешь, лишнее внимание нам сейчас ни к чему. Сделаем всё на среднем уровне, без пафоса, но и хуже всех выглядеть не будем. Просто проведём, пару фото для отчёта — и забыли.
Светлана кивнула, соглашаясь.
— Да, ты прав, как всегда. Займёшься рассылкой приглашений?
— Для этого у нас есть активные ученики, — усмехнулся Гена. — На них всегда можно переложить.
На вечер встречи откликнулись почти все из их класса. Светлана готовилась с особым тщанием — шутка ли, она теперь директор! Одноклассники будут просто в шоке. И выглядеть она должна соответственно, чтобы окончательно всех добить своим успехом.
— Даже эта детдомовская Полина приедет, — сообщил ей Гена, просматривая список подтвердивших. — Представляешь?
Светлана рассмеялась.
— О, вечер обещает быть весёлым! А то я уж думала, со скуки умру. Интересно, кем она стала? — Она хмыкнула. — Хотя о чём я спрашиваю. Наверное, у неё теперь миллион тряпок и вёдер для мытья полов.
В украшении зала Светлана не поскупилась. Кого-то из бывших одноклассников она видела и так, кто-то приехал издалека. Все с интересом разглядывали друг друга.
— Ну что, может, за стол? — предложил Гриша, когда-то самый полный парень в классе, а теперь и вовсе расплывшийся до необъятных размеров. Он выставил на стол бутылку дорогого рома. — Я такой ром из-за границы привёз, вы сейчас попадаете!
— Ой, Гриш, не хвались, — фыркнула Лена, когда-то выскочившая замуж за иностранца. — Не ты один по заграницам катаешься. Мы тоже кое-что интересное привезли.
— Леночка, упаси боже, я и не думал хвастаться, — замахал руками Гриша. — Просто в горле пересохло с дороги.
— Все вроде на месте, — Светлана окинула взглядом присутствующих. — Минуточку внимания! Кажется, мы ждём ещё одну нашу звёздочку — Полину Детдомовскую.
Гриша поморщился:
— И зачем её только пригласили? Чтобы снова носом в грязь ткнуть?
Его поддержали ещё несколько человек. Они отошли к столу, взяли бокалы, и в этот момент дверь в зал открылась.
Полина в этот раз позволила себе то, чего никогда раньше не позволяла, — легкомысленное, воздушное платье, которое дочь Катя, окинув её внимательным взглядом, одобрила: «Мам, я тебя такой никогда не видела. Такая… другая. Обычно ты у нас вся из себя серьёзная и собранная, а сегодня прямо нежная и какая-то счастливая». Муж Полины, отец той самой спасённой когда-то Кати, делая вид, что ревнует, проворчал, глядя на подрастающего сына Ваню, сидящего у него на коленях:
— А мы, Вань, пожалуй, передумаем и не пустим маму никуда. Да?
Ваня, которому было уже три года, серьёзно кивнул и уставился на маму трагическим взглядом. Пришлось вмешаться дедушке, который жил с ними и души не чаял во внуках и невестке.
— Всё, хватит терроризировать мою любимую невестку, — заявил он, забирая внука. — Беги, Полина, мы тут сами справимся.
Все рассмеялись. Андрей, муж, чмокнул её в щёку.
— Ладно, идём, провожу красавицу до школы. — Он покосился на папку с документами, которую Полина взяла со стола. — Это что? Подарок для одноклассников?
Полина улыбнулась загадочно:
— Да, сюрприз для нашей несравненной Светочки.
Все в зале обернулись на вошедшую.
— А вот и Полина, — протянула Светлана, с плохо скрываемой неприязнью оглядывая её элегантный наряд. — Ого, а ты... вполне себе ничего. Не ожидала.
За столом разговор понемногу завязывался, все рассказывали о своих успехах. Светлана подошла к Полине, стоящей у окна с бокалом минеральной воды.
— Ну, как у тебя дела? — спросила она с насмешкой. — Платье, надо полагать, в прокат брала?
Полина спокойно посмотрела на неё.
— А знаешь, Света, столько лет прошло, а в тебе ничего не изменилось. Всё такая же… — она сделала паузу, подбирая слово, — предсказуемая. И как тебя только директором назначили в учебное заведение, где дети?
— Эх, Полина, тебе этого не понять, — снисходительно усмехнулась Светлана. — В нашем мире всё решают деньги. А ты, судя по всему, до сих пор не знаешь, что это такое.
— То есть ты хочешь сказать, что и должность свою ты за деньги получила? — уточнила Полина.
Светлана рассмеялась.
— А ты думала, за научные достижения? В нашем мире, Полина, всё продаётся и всё покупается. И должности в том числе.
Вокруг них, как и много лет назад в школе, начала собираться толпа зевак, жаждущих дешёвого спектакля. Света, судя по всему, была к нему готова.
Полина спокойно выдержала её взгляд, взяла со стола свою папку и щёлкнула замком.
— Что ж, — сказала она негромко, но так, что её услышали все. — Признаться, только этого признания я и ждала.
— Понимаешь, Света, в сумочку такие документы не помещаются, — Полина протянула ей бумаги. — Держи. В понедельник жду тебя в своём кабинете в прокуратуре. Пока что у нас на тебя пять эпизодов: вымогательство взяток и подделка документов об образовании. Но я сильно подозреваю, что их гораздо больше. Так что готовься, статья у тебя серьёзная. От должности директора, кстати, ты уже отстранена.
В зале повисла мёртвая, звенящая тишина.
Полина улыбнулась одними уголками губ.
— Ну, приятного вечера. Отдыхай, сегодня ведь всё оплачено, как я понимаю. И ни в чём себе не отказывай. Можешь даже косточки мне как следует промыть. До скорой встречи.
Она развернулась и спокойным, уверенным шагом направилась к выходу, оставляя за спиной потрясённую тишину.