первая часть
Впрочем, реабилитация уходила в гораздо большие деньги, чем женщина могла представить. Иногда она делилась с Ярославом возмущением, что аптеки по‑своему меняют цены и пытаются впихнуть самый дорогой вариант лекарства, тогда муж начинал ворчать:
— Слушай, Сандра, ну должна же твою маму какими‑то бесплатными препаратами обеспечивать.
Александра старалась на это не отвечать. В конце концов, семейный бюджет не страдал — за почти полгода, прошедшие с момента рокового звонка о маминой беде, она денег у мужа не просила. Саша вообще старалась решать всё сама, не втягивая Ярослава в ситуацию. Погода менялась, но расписание Александры, ставшее привычным, почти не сдвигалось с места.
Утром она готовила Ярославу завтрак, а если успевала, делала заготовку и на обед с ужином. Потом укладывала часть еды в контейнеры и неслась к маме, по пути заглядывая в магазины и аптеки. Уход, поддержка настроения и помощь в передвижениях по квартире занимали много времени. Затем Саша заезжала в офис, а к вечеру возвращалась домой.
На случай чрезвычайных ситуаций ключ от маминой квартиры лежал у соседки — той самой Людмилы, которая помогла дождаться скорую помощь. Иногда она заходила в гости, и они вместе смотрели телевизор и болтали, так что брошенной Марину Юрьевну назвать было нельзя.
Но Саше отчаянно хотелось быстрее поставить маму на ноги — не только из‑за того, что ей приходилось тратить много времени на ежедневные, без выходных и праздников, поездки между далёкими районами города. Просто мама для неё была самым близким человеком. Она, по сути, дважды подарила Александре жизнь: в первый раз — в день рождения, тридцать восемь лет назад, а главное — потом, когда страшная трагедия обрушилась на Сашу, как чёрная лавина.
Именно тогда мама стояла рядом. Помогала, когда на нервной почве почти отказали ноги, заставляла пить и есть — то уговорами, то через силу. Бросив свою спокойную и хорошо оплачиваемую работу, она продала квартиру в родном городе и, словно огромный неповоротливый мешок, перевезла Сашу за две тысячи километров от места, где всё напоминало о нечеловеческом горе.
Это Марина Юрьевна заставила её устроиться на такую работу, где почти невозможно было оставаться наедине с грустными мыслями — где требовалось выглядеть стильно и собранно. Саша не считала свою помощь маме самопожертвованием и, несмотря на усталость, старалась окружать заботой и мужа. Тем более что приближался десятилетний юбилей свадьбы, и женщина хотела устроить терпеливому Ярославу трогательное поздравление и приятный сюрприз.
Она заранее составила черновой вариант меню, нашла кондитерскую, где делали торты по индивидуальным эскизам, и договорилась о фигурном торте для мужа, который обожал сладкое. Праздник приближался, но незадолго до него, за утренним завтраком, Ярослав предупредил:
— Извини, Александр, но машине на несколько дней я буду пользоваться. Нужно в соседнюю область в филиал смотаться: начальница там, похоже, с отчётами мутит — прибыль в разы просела, а в других подразделениях всё ровно, кое‑где даже рост. Постараюсь не растягивать, но самолёты туда вряд ли летают, а на поезде ехать мне совсем не хочется. Справишься без машины?
Александра, хотя и рассчитывала на семейную «лошадку», спорить не стала. В конце концов, машина мужу была действительно нужнее. Она улыбнулась:
— Справлюсь, конечно.
Ярослав вежливо поблагодарил за завтрак и пообещал:
— Ничего, купим и тебе железного коня. Как только обстановка на работе чуть нормализуется — выберешь модель.
Убегая из дома, он поцеловал жену в щёку, подмигнул и добавил:
— Не переживай, я помню про годовщину нашей свадьбы. В пятницу к вечеру постараюсь быть.
Пользуясь отсутствием мужа, Александра на время переехала к маме, чтобы не тратить время на дорогу. За эти дни она успела провести генеральную уборку, и в квартире стало как‑то особенно по‑весеннему свежо. Лишь накануне праздника Саше пришлось вернуться домой, чтобы отвезти в офис срочно понадобившийся диплом. Впрочем, это было даже кстати: дом тоже нужно было прибрать и приготовить несколько любимых салатов Ярослава.
Утром, взяв заранее сложенные в отдельные контейнеры праздничные угощения, женщина снова помчалась к маме. Привычно сделала массаж, помогла маме погулять по комнате и, дождавшись окончания ремонта лифта, наконец вывела её на улицу — чтобы та вдохнула свежий воздух, порадовалась хорошей погоде и почувствовала: жизнь медленно, но уверенно возвращается к тому, какая была до травмы.
После небольшой прогулки Марина Юрьевна и Саша пообедали, и дочка стала извиняться:
— Мама, прости, пожалуйста, сегодня я уеду пораньше. Хочу Ярику сюрприз устроить. Телевизор посмотришь — если станет скучно, вот ключи. Телефон у тебя заряжен. Если вдруг что‑то, сразу звони, ладно?
— Беги, Сашенька! С праздником тебя и Ярослава! Надо же, уже десять лет вместе! — улыбнулась мама.
Поцеловав Марину Юрьевну, Александра выбежала по заранее проложенному маршруту. Весна, давно вошедшая в свои права и стремительно приближающаяся к лету, дарила мягкое тепло, а сладковато‑терпкий аромат распускающейся сирени настраивал на самый романтический лад. Вопреки народному поверию, что замужество в мае сулит неприятности, во втором браке маяться ей не пришлось.
Наоборот, Ярослав стал для женщины тихой гаванью. Бурных страстей между ними не было, зато была взаимная симпатия и уважение. Александра ценила мужа за то, что он не лезет в душу, не мучает ревностью и подозрениями, не требует ни наследника, ни наследницу. Когда‑то, ещё на этапе его серьёзных намерений, Саша прямо предупредила: дети в её планах категорически не фигурируют. Мужчину это не напугало.
Через несколько лет после свадьбы Ярик спросил, не передумала ли она насчёт ребёнка, и, услышав твёрдое «нет», не стал давить и больше эту тему не поднимал. Мужчина был хорошим партнёром, и она любила его так, как могло — израненное, но всё ещё живое — её сердце.
Следуя списку, составленному накануне, Саша докупила напитки, взяла любимые Ярославом кальмары, набрала ещё разного по мелочи: хрустящий багет, свежий зелёный салат, фрукты, соусы и закуски, чтобы стол получился праздничным и по‑домашнему тёплым.
Повесив сумки на оба плеча, она заглянула в кондитерскую, где заказывала торт. Теперь можно было возвращаться домой. Подойдя к подъезду, Александра с надеждой бросила взгляд на семейное парковочное место и облегчённо вздохнула: машины не было, значит, до возвращения мужа она успеет накрыть на стол, развесить шарики и переодеться.
Похвалив себя за удобные сумки, благодаря которым одна рука оставалась свободной, женщина торопливо открыла дверь и наконец очутилась в привычном семейном гнёздышке. Поставив коробку с тортом на банкетку, Саша вдруг замерла. В привычный фоновый гул многоквартирного дома неожиданно вклинился чужой звук — ясно доносившийся с кухни стук посуды. Странно. На коврике не было посторонней обуви, никаких посторонних вещей тоже не было, но где‑то там, за стеной, кто‑то явно двигал массивную тарелку или большую кружку.
Домашних животных Ярослав и Александра не держали. Они давно мечтали о собаке, но несчастье с мамой перевело эту идею в разряд «на потом». Гораздо разумнее было бы выйти на площадку, закрыть дверь и позвонить мужу, однако от усталости Саша действовала не так, как подсказывала элементарная осторожность.
Механически стянув кроссовки и не снимая сумок с плеч, женщина вошла на кухню — и едва не осела от удивления. На стуле, подогнув под себя одну ногу, сидел мальчик лет шести на вид. Незваный гость был полностью погружён в еду.
На столе перед ним стояли огромная кружка Ярослава, бутылка воды и большая глубокая миска с слоёным салатом, который Саша с вечера собрала, чтобы он как следует пропитался. Ложка, воткнутая с краю, красноречиво показывала, что с блюда уже сняли бесцеремонную пробу. Ребёнок с аппетитом грыз палку сырокопчёной колбасы, и у женщины, на которую волной нахлынули воспоминания, заныло сердце. Боль была такая сильная, что рационально действовать стало невозможно.
На секунду Саше даже показалось, что из‑за переутомления у неё начались галлюцинации. Но видение было слишком реалистичным — и звук, и образ, и даже запах колбасы в воздухе.
Увлечённый мальчик оторвался от еды только тогда, когда Александра, чуть хрипя от нервного потрясения, окликнула его:
— Эй, привет! Ты кто и чего это ты тут делаешь?
— Меня зовут Дима Смирнов, — ответил мальчик, облизнув пальцы. — Меня сюда дядя Слава привёл, сказал, чтобы его тут подождал. И велел: есть можно всё, что захочу. Вот я и ем. Колбаса вкусная, только очень солёная.
У Александры даже не мелькнула мысль, что «дядя Слава» — это не её муж Ярослав. Слишком невероятным казалось это совпадение, будто в новогодней комедии, когда герой, не заметив ничего странного, заходит в чужую квартиру теми же ключами и спокойно садится за обеденный стол. В обычной жизни такое просто не могло произойти. Саша была уверена: найти другой интерьер, хоть капельку похожий на их с Ярославом интерьер, практически невозможно.
«У появления мальчика на кухне обязательно должно быть логичное объяснение», — успокаивала она себя. Сами́х по факту она была Александрой Весниной, а фамилия Смирнов ей ничего не говорила. Муж был единственным ребёнком в семье, но у него, насколько она знала, были кузены и кузины. На их скромную свадьбу их не приглашали, и Саша не только не помнила их лиц, но и не знала даже фамилий.
Так что вполне могло оказаться, что этот Дима Смирнов — ребёнок какого‑то двоюродного брата или сестры Ярослава. Но почему муж, не предупредив её, вдруг привёл его к ним в квартиру?
Выбитая из равновесия, Александра не могла сосредоточиться. Мысли путались, а в голове не складывалась ни одна правдоподобная версия, как вдруг позвонил Ярослав. Выйдя из оцепенения, Саша наконец сняла сумки с плеч и приняла вызов.
Муж заговорил быстро, почти не давая вставить слова:
— Любимая, мы чуть‑чуть разминулись. Я только что вышел из квартиры Марина Юрьевны и минут через двадцать буду у тебя. Всё объясню. Пока накрывай на стол, хорошо?
Растерянная женщина немного собралась с мыслями и коротко ответила:
— Хорошо.
Она очень ясно ощущала на себе взгляд Димы, но не находила в себе сил посмотреть ему в глаза. Женщина принесла из коридора новые сланцы, которые недавно купила накануне лета, и предложила:
— Дима, в кедах дома жарко, держи шлёпки. Надень, будет удобнее и комфортнее.
Ребёнок молча повиновался. Чтобы разрядить обстановку, чем‑то занять мальчика, но не вступать с ним в долгие разговоры, Саша спросила:
— Дима, ты шарики надувать умеешь?
Тот кивнул. Саша быстро прошла в комнату, принесла упаковку шаров, открыла её, а потом, по какому‑то порыву, сполоснула кончики, через которые нужно надувать, и вручила Диме, попросив:
— Ты надувай не слишком сильно. Когда устанешь — отдохни, а я тебе помогу завязывать. Договорились?
Ребёнок деловито кивнул и, не краснея, спросил:
— А тебя Сандрой зовут?
Саша пожала плечами:
— Меня по‑разному зовут: можно Сандрой, Шурой, Сашей.
Дима удивлённо раскрыл глаза:
— Так это ж мальчиков так зовут. Ты что, мужик, что ли?
Александра усмехнулась:
— Нет, я не мужик. Просто имя такое универсальное, как Женя или Валера.
В кухне повисло молчание. Мальчик, задумавшись, стал заниматься шариками. Саша, присматривая за ним и одновременно разбирая сумки, стала готовить еду, которую планировала, и постепенно сервировать стол. Торт она поставила в холодильник; отвлекаясь, чтобы завязывать надутые Димой шары, женщина испытывала не раздражение, а тяжёлую, щемящую боль.
Она не злилась на мужа, но в голове крутились самые разные мысли. Саша чувствовала на себе любопытный взгляд маленького гостя, но не решалась поднять глаза и посмотреть ему прямо. Так они друг друга осторожно изучали, почти не разговаривая.
За всеми хлопотами Александра не заметила, как в кухню вошёл Ярослав с большим букетом роз в руках и объёмной сумкой. Поставив ношу на пол, он протянул жене цветы:
— Сандра! Поздравляю тебя и меня с нашим праздником! Вижу, ты уже с Димой познакомилась, подружились? Просто чудесно!
продолжение