«Соберись на час в неделю» - главный посыл от Ксении на данном интервью.
Здравствуйте, коллеги и гости форума. На днях наткнулась на резонансное интервью Ксении Собчак с Андреем Губиным. Признаюсь честно: как у психолога, у меня этот разговор оставил тяжелый осадок и массу профессиональных вопросов.
Для многих Андрей Губин — это ностальгия по 90-м, «Мальчик-бродяга» и «Лиза». Но для тех, кто смотрит чуть глубже, — это кейс тяжелой ментальной трансформации. Меня зацепило не столько состояние самого Андрея (об этом мы поговорим подробно), сколько позиция интервьюера. Собчак, женщина умная и опытная, вела диалог с заведомо уязвимым человеком с напором терапевта-любителя: «Ну посмотри, вот же логика! Ты можешь выйти на сцену, ты же пришел сюда, соберись, это всего час в неделю, зато будут деньги и лучшая жизнь».
И вот здесь, на мой взгляд, произошла подмена понятий. Журналистика столкнулась с психиатрией, и журналистика навертела такого, что могла нанести, возможно, лишний удар по и без того раненой психике.
Андрей Губин: краткая история успеха, за которой последовала катастрофа.
В 90-х и нулевых Губин был на пике. Он писал песни с 13 лет, а альбом «Мальчик-бродяга» сделал его кумиром миллионов. Но к 30 годам, когда карьера должна была только набирать обороты, он практически исчез со сцены.
Официальная версия — тяжелое заболевание, которое он безуспешно лечил в России и Израиле. Неофициальная — то, что мы видим сейчас в интервью. В 2021 году в беседе с «Комсомольской правдой» Губин впервые озвучил мысли, которые можно назвать бредом преследования: что неизвестные проникают в квартиру и портят вещи, что соседи специально шумят, чтобы свести его с ума, что из «Яндекса» удалили его удачные фото, а люди на электросамокатах намеренно целятся ему в ногу.
В интервью Собчак эти идеи никуда не делись. Интеллект Андрея сохранен — он строит диалог, шутит, рассуждает. Но стоило Ксении начать давить на тему возврата к творческой жизни, как защитные механизмы сработали мгновенно.
На что я бы обратила внимание как психолог (диагнозы не ставлю, но гипотезы строю).
Если бы с Андреем Губиным работали в этическом поле, я бы взяла в работу несколько ключевых моментов.
- Амбивалентность и «мертвые» родители. Самое яркое, что бросается в глаза — это отношение к смерти родителей. В интервью он может говорить о них то как об умерших, то как о живых. Для обывателя это шиза, для специалиста — симптом глубочайшего расщепления. Человек не может интегрировать травму потери. Он как будто застрял в том возрасте, когда эти отношения были для него жизненно важны, и отрицает реальность, потому что она слишком болезненна.
- Рационализации вместо реальности. На вопрос, почему не возвращается на сцену, Андрей отвечает: «Нельзя петь шепелявым». При этом приводит в пример Сергея Жукова, у которого тоже есть особенности дикции. Это не просто отговорка. Это иррациональный блок, который психика выстроила для защиты. Если бы причина была только в зубах, стоматология давно решила бы проблему. Но проблема не в зубах, а в страхе перед тем «тираном», в которого превратилась для него профессия. А в профессию он попал с огромной поддержкой и, по всей видимости, огромным давлением от отчима, который забирал у него львиную долю денег, в том числе.
- Сохранность тела vs Разрушение лица. Отличный маркер для диагностики. Андрей говорит, что еле ходит, но резко и энергично двигает ногой, вспоминая футбол. Он жалуется на адские боли, но занимается спортом и активен в быту. Его тело в порядке, оно слушается команд. Но лицо... Это отдельная история. Сильная трансформация мускулатуры, опущенная челюсть, разрушенные зубы.
Предполагаю, что был длительный прием психофармакологии или препаратов, влияющих на биохимию мозга. Возможно, пытаясь заглушить боль (и физическую, и душевную), Андрей попал в замкнутый круг: препараты меняют внешность и сознание, осознание изменений пугает и порождает новые бредовые идеи (про удаленные фото и плохих операторов), а тревога от этих идей требует новой дозы. Но это лишь гипотеза.
Этический провал интервью или «благие намерения».
Ксения Собчак — достойный журналист. Мне нравились ее работы. Но в этом интервью она вела себя не как исследователь, а как спасатель с гиперопекой. Ее посыл: «Ты должен вернуться, потому что я так вижу, потому что это логично».
Вот тут и вскрывается главная проблема. Человек с бредовой структурой не поддается логике. Давление на него аргументами «соберись» и «заработай денег» — это прямое вторжение в его хрупкий мир. Для Андрея мир враждебен (шумы, заговоры, конкуренты), а сцена — это место, где его ждет неминуемая критика и уничтожение.
Ее напор, подкрепленный финальным сюрпризом с двойником, исполняющим песню, — это не мотивация. Это могло стать ретравматизация. Человеку показали: «Смотри, другие могут, а ты? Ты просто ленишься/болеешь/не хочешь».
Я считаю, что такой формат общения с душевно больным человеком неприемлем. Даже если интервьюер руководствовался самыми лучшими чувствами (что в мире хайпа маловероятно), результат один — закрепление у Губина мысли, что его не слышат, а только используют, сильно вероятно.
Что делать? Вместо морализаторства
Если шоу-бизнес и правда хочет помочь Андрею Губину (а не просто собрать просмотры), путь лежит не через уговоры вернуться на сцену. Путь лежит через тишину и принятие.
- Отказаться от логики. Нельзя переубедить человека в его бреде. Ему нужно не возвращение на сцену, а возвращение чувства безопасности.
- Кулуарная помощь. Если бы звездные коллеги (те, кого он считает «врагами» или конкурентами) тихо, без камер, предложили бы ему квалифицированную психиатрическую помощь и сопровождение в терапии, шансов было бы больше (хотя мы не знаем, что там на самом деле, может они и сейчас на фарме и в терапии). Но для этого нужно признать, что проблема есть, и она не в зубах.
- Уважать его выбор. Мы видим человека, который нашел точку равновесия. Да, это равновесие между бредом и реальностью, но он в нем существует. С 2021 года его состояние не ухудшилось прогрессивно — значит, его психика нашла способ выживать.
Мое профессиональное мнение: от Андрея Губина нужно отстать с призывами к возвращению. Или помогать по-настоящему — деликатно, на его условиях, с учетом его фантазий и страхов.
Этот материал я написала не для того, чтобы осудить Ксению или пожалеть Андрея. А для того, чтобы мы, как специалисты и просто неравнодушные люди, учились видеть за медийной оберткой живого человека с очень хрупкой конструкцией психики. Если у вас есть мысли по этому поводу, буду рада обсудить в комментариях.
Автор: Паршуто Инесса Онныковна
Психолог, Психоаналитик Член ЕКПП
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru