Гул голосов, звон столового серебра и приглушенный джаз сливались в сплошной фоновый шум. Я вернулась из дамской комнаты, поправляя выбившуюся прядь, и опустилась на мягкий стул. Мой новоиспеченный муж, Илья, увлеченно спорил с кем-то по телефону, отвернувшись к панорамному окну.
В этот момент к нашему столику подошел молодой официант, чтобы убрать пустую хлебную корзинку. Он наклонился над столешницей и, совершенно не меняясь в лице, едва слышно произнес:
— Пожалуйста, не пейте из левого бокала.
Парень тут же выпрямился, развернулся на каблуках и исчез в толпе гостей ресторана.
Мои пальцы впились в край тяжелой скатерти. На столе стояли два хрустальных фужера с красным сухим. Левый предназначался мне. Правый — Илье. Мы расписались всего восемь часов назад. Этот ужин должен был стать тихим завершением нашего идеального дня перед завтрашним вылетом на острова.
Разум твердил, что это чья-то нелепая выходка. Но внутри сработал первобытный инстинкт самосохранения. Я быстро, стараясь не издать ни звука, придвинула левый фужер на сторону Ильи, а его напиток переставила к своей тарелке.
Илья сбросил вызов, убрал смартфон во внутренний карман пиджака, висящего на спинке его стула, и повернулся ко мне. Его лицо светилось мягкой, обволакивающей улыбкой.
— Ну что, Яночка? — он поднял фужер. Тот самый, левый. — За нас? За наш долгий путь?
— За нас, — мой голос дрогнул, но я заставила себя сделать глоток.
Илья выпил половину. Поставил хрусталь на стол, откинулся на спинку стула и потянулся за вилкой.
— Завтра выспимся, а вечером в аэропорт, — начал он, нарезая стейк. — Я забронировал виллу прямо у воды. Будешь просыпаться под шум...
Он осекся. Вилка со звоном отскочила от фарфоровой тарелки и улетела на паркет. Илье резко стало хреново. Он дернул воротник рубашки, пытаясь вдохнуть побольше воздуха.
— Жарко у них тут, — прохрипел он. — Вытяжка сломалась, что ли...
Я сидела неподвижно. Муж на глазах менялся в лице, оно стало совсем бледным. Он попытался опереться ладонями о стол, чтобы встать, но руки его не слушались. С глухим стуком Илья осел на пол, смахнув тарелку.
За соседними столиками повскакивали люди. Кто-то закричал, требуя вызвать специалистов. Администратор уже бежал к нам через весь зал. А я смотрела сверху вниз на человека, за которого сегодня вышла замуж. Илья тяжело дышал, сжимая руки на животе. Когда его взгляд наконец нашел мое лицо, в нем не было ни капли растерянности. Там пылала чистая, концентрированная ярость. Он всё понял. Понял, что я поменяла фужеры.
В толпе зевак я выхватила взглядом того самого официанта. Он стоял у колонны и одними губами произнес: «Уходите».
Я схватила свою сумочку со стула. В ней лежали паспорт и немного наличных. Следом рука рефлекторно дернула пиджак Ильи — мы собирались уходить вместе. Не оглядываясь, я скользнула в толпу, протиснулась мимо охающих женщин и выскочила на улицу.
Ледяной ветер ударил в лицо. Я бежала по мокрому асфальту, пока не свернула в темный переулок. Поймав такси, назвала адрес дешевого хостела возле вокзала. Домой возвращаться нельзя. К маме — тем более, там будут искать в первую очередь.
Комната в хостеле пропахла сыростью и пыльным ковролином. Я задвинула хлипкую щеколду на двери, бросила пиджак на кровать. Из кармана выскользнул тяжелый смартфон мужа.
Экран загорелся. Илья никогда не скрывал от меня пароль. Я ввела знакомые цифры. Сама не зная зачем, открыла почту, потом галерею. А затем наткнулась на приложение с заметками. Одна из папок требовала дополнительный код. Наконец, вбила дату ухода из жизни его первой жены, о которой он так часто и с такой грустью вспоминал.
Папка открылась.
От того, что я увидела, у меня подкосились ноги, и я опустилась прямо на пол. Сканы документов. Свидетельства о регистрации брака. Три разных женских имени. И три свидетельства о том, что этих женщин больше нет.
Первая супруга ушла из жизни из-за несчастного случая на дороге — у машины отказали тормоза. Вторая не удержала равновесие на балконе. Третья не справилась с течением во время отпуска на море.
Рядом с каждым именем лежал файл со страховым полисом. Везде выгодоприобретателем значился Илья. А последним документом лежал свежий скан. На мое имя. Яна Соколова. Огромная сумма.
Стало совсем тошно, когда я открыла мессенджер. Диалог с абонентом «К. Дизайн». Но там обсуждали не ремонт. Там были сообщения от моей лучшей подруги Даши. Той самой Даши, которая сегодня утром со слезами умиления поправляла мне фату.
«Сделай всё без шума, Илюш. У нее организм плохо реагирует на некоторые компоненты, спишут на несчастный случай по здоровью. Она пьет только красное сухое, не перепутай. Жду свой процент на старый счет».
Я читала эти строки, и перед глазами всплывали наши с Дашей посиделки на кухне, ее советы по выбору платья. Она завела интрижку с Ильей и методично, шаг за шагом, вела меня в эту ловушку.
Резкий, властный стук в дверь заставил меня подскочить.
— Яна! Открывай! Это Роман.
Роман. Брат Ильи. Они отследили телефон.
— Яна, не заставляй меня выбивать эту дверь! — голос Романа звучал глухо. — Илье совсем плохо, он под присмотром врачей. Тебя ищет полиция.
Я метнулась к окну. Первый этаж выходил на задний двор. Ржавая задвижка поддалась со скрипом. Я перекинула ноги через подоконник и спрыгнула в мокрую траву ровно в тот момент, когда дверь номера с треском распахнулась.
Я бежала по частному сектору, увязая каблуками в грязи, пока свет фар патрульной машины, вывернувшей из-за угла, не ослепил меня. Два сотрудника выскочили из машины прежде, чем я успела свернуть в темноту.
Допросная давила серыми стенами. Следователь равнодушно листал бумаги.
— Значит, вы утверждаете, что муж сам подсыпал вам некое вещество, а вы переставили бокалы? — он устало потер переносицу. — А зачем тогда сбежали с чужим телефоном?
— Я схватила его пиджак на автомате! Посмотрите его переписки, там все документы! У него три бывших жены ушли из жизни при странных обстоятельствах! — я почти кричала.
Следователь достал из пластикового пакета аппарат Ильи, нажал на кнопку.
— Телефон дистанционно очищен, Яна Викторовна. Ваш деверь утверждает, что вы забрали технику, чтобы скрыть свои угрозы. На вашем бокале — ваши отпечатки. Экспертиза подтвердила наличие токсина в организме мужа.
Мои плечи поникли. Роман успел стереть все данные через удаленный доступ. У меня не было ни единой зацепки. Меня отправили в изолятор.
Первые дни в камере слились в тягучий серый туман. Сокамерницы меня избегали — новости успели сделать из меня расчетливую женщину, решившую избавиться от богатого мужа в первый же день.
На пятые сутки лязгнул засов.
— Соколова, на выход. Адвокат пришел.
В тесной переговорной за стеклом сидела женщина с короткой стрижкой.
— Тамара Николаевна, — она даже не кивнула в знак приветствия. — Я буду вас защищать.
— У меня заблокированы счета, — тихо ответила я.
— Мне не нужны ваши деньги. Вторая жена вашего мужа была моей родной племянницей.
Я подняла глаза. Дыхание перехватило.
— Я три года пыталась доказать, что он приложил к этому руку, — в голосе Тамары зазвенела сталь. — Но дело замяли. Когда я увидела ваше лицо в новостях, поняла: он снова взялся за старое. Но в этот раз оставил следы. Рассказывайте всё.
Я говорила больше часа. Про предупреждение в ресторане, про стертые папки, про интрижку с Дашей. Тамара строчила в блокноте, не перебивая.
— Официанта мы найдем, — твердо сказала она. — Счета вашей подруги я запрошу через суд. Держитесь, Яна. Мы закроем его надолго.
Тамара работала как одержимая. Она вычислила Матвея — того самого официанта. Парень прятался в деревне, так как Роман успел пригрозить ему. Но Тамара убедила его дать показания. Он подтвердил, что видел, как жених незаметно достал маленький флакон.
Затем пришли банковские выписки Даши. Регулярные крупные переводы от Ильи. Хотя Даша никогда не оказывала ему никаких услуг.
На заседании судья долго изучал новые материалы.
— Суд постановил: изменить меру пресечения на домашний арест, — сухо произнес судья.
Моя старая квартира встретила меня слоем пыли. На ноге тяжело болтался пластиковый браслет. Но я могла нормально дышать.
Через пару дней приехала Тамара.
— Прокуратура готовит документы на задержание Ильи. Дашу уже забрали на допрос, и она, спасая себя, всё выкладывает следствию. Но Илья пропал. Его нет ни в одной из квартир.
Вечером в щель под моей входной дверью просунули конверт. Внутри лежал листок:
«Приходи завтра в фойе гостиницы Кедр. В восемь вечера. Одна. Если рядом будут сотрудники — у твоей мамы совершенно случайно возникнут критические проблемы с сердцем».
Стало очень страшно. Я тут же набрала номер Тамары.
Оперативники готовили меня прямо в машине. Под свитер закрепили крошечный микрофон.
— Мы будем всё контролировать, — инструктировал старший группы. — Ваша задача — разговорить его. Пусть скажет лишнее. Нам нужно признание.
Фойе гостиницы было полупустым. Илья сидел в самом дальнем углу. Осунувшийся, небритый. Его лоск исчез без следа.
Я медленно опустилась на стул напротив.
— Значит, решила поиграть по-крупному? — он нервно крутил в руках карточку-ключ. — Думала, победишь?
— Зачем, Илья? — я старалась держать голос ровным. — Обязательно было так поступать ради выплат?
Он подался вперед, сузив глаза:
— Вы все сами виноваты. Скучные, доверчивые. Ваша Даша сливала мне каждый твой шаг. Я знал про твои слабые места по здоровью. Ты была идеальной. Никакой шумной родни.
— Как и предыдущие три? Ты тоже всё подстроил? Те случаи на дороге и на море?
— Они сами не справились, — он презрительно скривился. — Никто ничего не смог доказать. Всё было чисто. А ты... врачи бы просто сослались на особенности твоего организма. Ты всё испортила.
В наушнике раздался короткий приказ: «Берем».
Из-за декоративных деревьев и от стойки ресепшена выросли крепкие фигуры. Илья попытался вскочить, но его тут же прижали к столику. Стальные наручники щелкнули на его запястьях.
Он смотрел на меня со злобой, пока сотрудники выполняли свою работу.
Я молча развернулась и пошла к выходу. Ночной воздух больше не казался холодным. Впереди были суды и долгий путь к нормальной жизни. Но сейчас я чувствовала одно — я выстояла. И больше никогда не позволю никому выбирать напитки за меня.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!