Ужин в ресторане «Золотая лоза» тянулся, как пережаренная резина. Вика поправила салфетку на коленях и бросила быстрый взгляд на Антона. Жених выглядел так, словно проглотил столовую ложку целиком: сидел прямой, бледный и старался не встречаться глазами ни с кем.
Во главе стола царила Галина Петровна. Мать Антона сегодня превзошла саму себя: прическа «башня», блузка с рюшами такой пышности, что в них можно было спрятать небольшую собачку, и выражение лица императрицы, случайно оказавшейся в придорожной закусочной.
— Семейная жизнь, — торжественно провозгласила она, постучав вилкой по бокалу, — это фундамент. И мы не должны забывать, из каких кирпичиков он складывается.
Официант, повинуясь её жесту, приглушил свет. На стене развернулось белое полотно проектора. Вика вежливо улыбнулась. Она ожидала увидеть детские снимки Антона: вот он с гладиолусами на 1 сентября, вот без переднего зуба, вот с первым дипломом. Это было бы мило и даже трогательно.
Но из колонок полилась мелодия «Я люблю тебя до слез», и на экране возникло фото. На нём Антон, загорелый до черноты, держал на руках девушку в ярко-красном платье. Девушка смеялась, запрокинув голову, и выглядела как модель с обложки журнала.
Это была не Вика.
Слайд сменился. Антон и та же красотка на лыжах. Антон и она же в обнимку у камина. Крупный план: они целуются на фоне заката. Подписи, сделанные кривоватым желтым шрифтом, гласили: «Настоящая любовь», «Гармония душ», «Идеальная пара».
Вика застыла. Внутри стало холодно и пусто, будто кто-то выключил отопление. Она прекрасно знала, кто эта брюнетка. Марина. Бывшая Антона. Та самая «женщина-праздник», о которой Галина Петровна вспоминала при каждом удобном случае, закатывая глаза: «Ах, какая была хозяюшка, а какой вкус!»
Презентация шла бесконечные три минуты. Марина танцевала, Марина ела омаров, Марина примеряла шубу. Гости — тетушки из Сызрани и пара коллег — притихли, пряча глаза в тарелках с оливье. Антон издал сдавленный звук, похожий на писк.
И только на последнем кадре, когда музыка начала стихать, появилась мутная, смазанная фотография, снятая явно из-под полы. Антон стоял спиной, в помятой футболке, а рядом виднелось чье-то плечо и кусок Викиной щеки. Надпись гласила: «И... то, что есть сейчас».
Свет вспыхнул. Галина Петровна промокнула сухой глаз платочком.
— Я просто хотела напомнить, сынок, каким ты был счастливым, когда рядом находился... достойный человек. Мы должны помнить лучшее, чтобы стремиться к идеалу.
Тишина была такой плотной, что её можно было резать ножом вместо торта.
— Мама! — Антон вскочил, опрокинув стул. — Ты в своем уме?!
Вика медленно поднялась. Ей хотелось кричать, хотелось выплеснуть на эти накрахмаленные рюши клюквенный морс, но она лишь крепче сжала ручку сумочки.
— Спасибо за ужин, Галина Петровна, — произнесла она удивительно спокойным голосом, хотя внутри всё дрожало. — Кино интересное. Жаль только, что жанр перепутали. Это была комедия, а получился фильм ужасов.
Она развернулась и пошла к выходу. Спина была прямой, как струна. Никто не посмел её остановить.
***
— Вот же змея подколодная! — Лена с размаху поставила на стол большую кружку с чаем. — Нет, ты мне скажи, она там белены объелась?
Вика сидела на кухне у подруги, поджав ноги, и смотрела, как за окном идет мокрый снег. Лена была не просто подругой, а лучшим юристом в их городке по всяким темным делишкам фирм и компаний. Человеком она была простым, резким, но за своих стояла горой.
— Я не понимаю, Лен, — тихо сказала Вика. — Зачем? Мы же заявление в ЗАГС подали. Антон с Мариной три года как расстались. Она сама его бросила, уехала в Москву искать «перспективных мужчин». Антон полгода сам не свой ходил, еле вытащили. Зачем матери сейчас, перед свадьбой, устраивать этот цирк? Это же просто подлость.
— Подлость — это когда тихо в тапки гадят, — фыркнула Лена, открывая старенький ноутбук. — А тут публичная казнь. Галина Петровна у нас тетка хитрая, просто так ничего не делает. Вспомни-ка, кем она работала?
— Бухгалтером всю жизнь. А потом они с этой Мариной какой-то бизнес замутили. Салон штор «Элит» или что-то в этом роде. Свекровь так гордилась: «Мы теперь бизнес-леди».
— Бизнес-леди, говоришь... — Лена быстро стучала по клавишам. — Давай-ка глянем, что там за шторы. Марина Волкова, так? И Краснова Галина Петровна.
Лена нырнула в дебри интернета. Вика крутила в руках телефон. Антон звонил уже раз двадцать, присылал сообщения с извинениями, но отвечать не было сил. Хотелось умыться и забыть этот вечер.
— Ага, — протянула Лена спустя десять минут. Голос её изменился. Из него пропало сочувствие, появился охотничий азарт. — Вот оно где собака зарыта. Смотри, Викуль.
Вика подошла к экрану, но увидела только кучу таблиц и цифр.
— Я в этом не понимаю ничего. Говори по-русски.
— Если по-русски и без мата, то дела у твоей свекрови — труба, — Лена ткнула пальцем в монитор. — Их фирма «Элит» полгода как банкрот. То есть разорилась в пух и прах. Но это полбеды. Там долгов — как у дурака фантиков. Банкам должны, поставщикам ткани должны, за аренду должны.
— И что? Ну, разорились. Бывает.
— Не просто разорились. Тут написано, что управляющий, которого суд назначил, требует, чтобы долги платили лично хозяйки. Это называется «субсидиарка». По-простому: если денег на счетах фирмы нет, то заставят продавать личные машины, дачи и квартиры хозяев. Понимаешь? Галина Петровна сейчас рискует остаться на улице. У неё отберут всё.
Вика ахнула:
— Квартиру? Трешку её любимую?
— И трешку, и дачу с огурцами. Всё пустят с молотка, чтобы долги раздать.
— Но при чем тут Антон и презентация?
— А вот тут самое интересное, — Лена прищурилась. — Основные долги появились как раз три года назад. Перед тем как Марина уехала. Судя по документам, кто-то набрал кредитов на фирму, якобы на закупку товара, а деньги... испарились.
В дверь позвонили. Настойчиво, длинно.
— Антон, — вздохнула Вика.
— Открывай, — скомандовала Лена. — Сейчас мы устроим допрос с пристрастием.
Антон выглядел так, будто его пропустили через мясорубку. В руках — дурацкий букет из ночного ларька, галстук сбился набок.
— Вика! Прости! Я маме скандал закатил, я ушел, я...
Лена усадила его на табурет и сунула в руки чашку с чаем.
— Тихо. Садись. И отвечай честно: что мать говорит про Марину? Почему она так вцепилась в идею вас помирить?
Антон опустил голову, разглядывая плавающие чаинки.
— Она говорит... — он замялся. — Мама уверена, что бизнес рухнул, потому что я «упустил» Марину. Мол, у Марины тогда, три года назад, случился нервный срыв из-за нашего расставания. Она не смогла управлять делами, все запустила, наделала ошибок, и деньги пропали. Мама считает, что если я верну Марину, то она вернется в бизнес, всё наладит, и долги закроет.
— Господи, какая наивность, — прошептала Вика.
— Мама сейчас звонила, — признался Антон. — Плачет. Говорит, Марина ей пишет. Пишет, что у неё есть деньги, чтобы спасти фирму. Но она поможет, только если... ну, если мы снова станем семьей. Типа, она обижена, но всё ещё любит.
Лена громко хмыкнула:
— Какая прелесть. Шантаж чистой воды.
— Значит, так, — Лена встала и начала ходить по маленькой кухне. — Картина маслом. Твоя мама, Антон, не просто из вредности Вику обижает. Она в панике. Она думает, что ты — единственный способ спасти её квартиру от долгов. Она хочет, грубо говоря, продать тебя бывшей в обмен на погашение кредитов.
— Но Марина же украла эти деньги! — догадалась Вика. — Лен, ведь так?
— Именно! — Лена подняла палец вверх. — Галина Петровна — классический «зицпредседатель». Марина набрала кредитов, вывела деньги себе в карман и свалила в Москву жить красиво. А маму твою оставила директором — расхлебывать. А теперь, когда запахло жареным и судом, Марина придумала сказку: «Я вернусь и всё спасу, только верните мне Антона».
— Зачем ей Антон, если она его бросила? — удивился жених.
— Да не нужен ты ей! — отмахнулась Лена. — Ей нужно время. Она тянет резину. Сроки давности по некоторым делам скоро выйдут. Она просто водит маму за нос, чтобы та не пошла в полицию писать заявление на мошенничество. Марина боится, что мама прозреет и посадит её. Вот и кормит обещаниями про «счастливую семью».
Вика посмотрела на Антона. Ей стало его жалко. А еще стало жалко глупую, жадную, но всё-таки несчастную Галину Петровну, которая верила в сказки красивой аферистки.
— Антон, — Вика решительно встала. — Поехали.
— Куда? Домой?
— К маме твоей. Лен, ты можешь распечатать вот эти бумажки, где видно, куда деньги ушли? Чтобы даже ежу понятно было.
— Для тебя — хоть звезду с неба, — Лена уже включала принтер. — Но помни, Вика, русскую поговорку: «Дружба дружбой, а денежки врозь». Это я к тому, что маму спасать надо, но только фактами. Денег своих не давай ни копейки.
***
В квартире Галины Петровны пахло валерьянкой и дорогими духами — тот самый сладкий запах, который остался после «золотых времен». Сама хозяйка сидела в кресле в гостиной, всё ещё в праздничном наряде, и смотрела в темный экран телевизора.
Когда вошли Вика и Антон, она даже не повернулась.
— Пришел? А я думала, ты у этой... останешься. Я же сказала: пока не позвонишь Марине...
— Галина Петровна, — громко сказала Вика, включая верхний свет. — Хватит спектаклей.
Свекровь зажмурилась от яркой люстры.
— Ты? Как ты смеешь приходить сюда после того, как испортила праздник?
— Праздник испортили не мы, а ваша драгоценная Марина три года назад, когда залезла в кассу вашей фирмы, — Вика бросила на стол перед свекровью папку с распечатками.
— Не смей так говорить о ней! Марина — порядочная женщина, она просто запуталась! Она обещает всё вернуть!
— Обещать — не значит жениться, — жестко сказал Антон. — Мам, посмотри на бумаги. Вика с юристом разобралась.
Галина Петровна недоверчиво взяла листы.
— Вот, смотрите, — Вика ткнула пальцем в строку, обведенную маркером. — Дата: 15 марта. Списание со счета фирмы трех миллионов рублей. Назначение платежа: «Закупка фурнитуры». Получатель: фирма «Рога и копыта».
— Ну и что? Мы закупали ткани...
— Нет. Лена проверила. Эта фирма-получатель зарегистрирована на какого-то алкаша в глухой деревне. Никаких тканей не было. Деньги просто ушли в никуда. А через два дня Марина купила себе новую машину. Помните, красную такую? Сказала, папа подарил?
Галина Петровна замерла. Рука с бумагой дрогнула.
— А вот еще, — продолжала Вика, чувствуя себя следователем из сериала. — Апрель того же года. Еще два миллиона ушли. Якобы за рекламу. Фирме, которая находится на Кипре. Мам, вы заказывали рекламу штор на Кипре?
— Нет... — голос свекрови стал тихим и скрипучим. — Марина сказала, что это для развития бренда...
— Мама, открой глаза! — не выдержал Антон. — Она тебя обокрала! Планомерно, месяц за месяцем, выводила деньги, пока ты сидела в офисе и мечтала о расширении. А когда красть стало нечего — она устроила сцену с расставанием и сбежала.
— Но она же пишет... Она говорит, что любит нас... Что спасет... — Галина Петровна выглядела так, словно стареет на глазах. Пышная прическа покосилась.
— Она пишет это, чтобы вы не подали на неё заявление, — объяснила Вика уже мягче. — Она тянет время. Если вы сейчас же не начнете действовать, приставы придут к вам. Не к ней. Марина по документам ни при чем, она просто учредитель, а подписи на платежках — ваши. Но если вы покажете эти документы в полиции и докажете, что это она вас обманула, есть шанс. Шанс переложить долги на неё.
В комнате повисла тишина. Слышно было только, как тикают большие напольные часы. Галина Петровна смотрела на распечатки, потом на сына, потом на Вику. Картинка идеальной невестки Марины, которая «оступилась от горя», рассыпалась в прах. Перед ней была правда: её просто использовали как кошелек.
— Что же мне делать? — прошептала она, и в этом шепоте уже не было спеси, только страх одинокой пожилой женщины. — Я же всё потеряю...
Вика вздохнула и села рядом, на подлокотник кресла.
— Завтра утром мы с вами и Антоном едем к Лене. Она уже составила черновик заявления в полицию и в суд. Будем доказывать, что Марина — мошенница. Лена сказала, шансы отличные. Есть переписка, есть липовые фирмы. Мы её прижмем. Квартиру вашу отстоим.
Галина Петровна подняла на Вику глаза, полные слез. Тушь потекла темными дорожками.
— Вика... А зачем тебе это? Я же тебя... опозорила сегодня. Перед всеми.
— Я не ради вас это делаю, — честно сказала Вика. — А ради Антона. Ему нужна мама с квартирой, а не мама-бомж на нашей кухне.
Антон хмыкнул, скрывая улыбку, и положил руку матери на плечо.
— Мам, Вика у меня — золото. А Марина твоя — позолота дешевая. Блестит, а потрешь — гниль.
Галина Петровна всхлипнула и вдруг, неожиданно для всех, уткнулась носом в рукав сына.
— Простите меня, дуру старую. Я ведь думала... Я хотела как лучше.
— Всё будет нормально, — Вика встала. — Но с одним условием. Фотографии Марины — сжечь. Имя её в доме не произносить. И на свадьбе никаких презентаций. Только тосты и танцы. Договорились?
Свекровь кивнула, вытирая лицо салфеткой.
— Договорились. И... спасибо тебе, Вика.
Они вышли из подъезда в ночную прохладу. Снег перестал, воздух был чистым и свежим. Вика чувствовала усталость, но это была приятная усталость человека, который разгреб большую кучу мусора.
— Ты правда веришь, что мы выиграем суд? — спросил Антон, обнимая её за плечи.
— С Леной — выиграем. Она бультерьер, только в юбке. Отгрызет твоей бывшей всё, что можно.
Антон притянул её к себе.
— Я люблю тебя. И обещаю: больше никаких бывших. Даже на фото.
— Пошли домой, герой-любовник, — улыбнулась Вика. — Завтра тяжелый день. Будем спасать фамильное гнездо.
Где-то вдалеке просигналила машина, словно одобряя их решение. Жизнь продолжалась — без пафоса, без глянцевых картинок, зато настоящая и честная.
📌Спасибо, что читаете. Если вам понравилось - поставьте лайк, если нет - напишите в комментариях.
Рекомендуем почитать :