Есть один забавный зоологический феномен, который почему-то не включили в Красную книгу, хотя давно пора. Речь о существе, которое маскируется под благодетеля человечества с таким мастерством, что сам Станиславский аплодировал бы стоя, если бы не был занят разоблачением актеров помельче.
Внешне — вылитый спаситель отечества. Говорит о развитии, заботе и светлом будущем таким проникновенным голосом, что хочется немедленно отдать ему последнюю рубашку и попросить еще одну для комплекта. Но внутри — био-робот по переработке чужих ресурсов в личное удовольствие с коэффициентом полезного действия, недоступным даже паровозу на сверхзвуковой тяге.
Давайте сразу договоримся: мистику в сторону. Перед нами не исчадие ада, а вполне конкретный экземпляр со своей архитектурой мотивации. У нормального человека базовая прошивка: "Я — часть системы, моя задача — чтобы система цвела". У нашего героя прошивка иная: "Я — центр вселенной, а система — это моя кормушка, сцена и туалетная бумага в одном флаконе". Разница незаметна ровно до тех пор, пока система не чихнет.
Наш герой относится к власти не как к инструменту для наведения порядка, а как к личному гаранту — интимному достижению, предмету гордости и способу самоутверждения. Получив служебную машину, нормальный человек думает: "Хорошо, доеду до совещания". Наш герой думает иначе: "А вот конкуренты теперь обзавидуются. Надо поменять на более длинную, чтобы номер скрыть и шторки затемнить, и пусть все видят, какой я значительный". Попросите его уступить личный кабинет для нужд отдела — и вы увидите такое лицо, будто предложили продать почку на черном рынке. Для него это не сокращение издержек, это личная трагедия вселенского масштаба.
Особого внимания заслуживает его религиозная концепция, согласно которой закон — это то, что он сейчас сказал. Он может иметь красивую конституцию, подписывать указы о верховенстве права и даже трогательно заботиться о судебной системе. Но все это работает ровно до того момента, пока не возникает коллизия между его интересами и буквой закона. В этот миг закон испаряется, а появляется сакраментальное: "Вы понимаете, с кем разговариваете?" Самое забавное, что он сам искренне верит в свою исключительность — как рыба не понимает, зачем выходить на сушу, так и он не понимает, зачем соблюдать правила, если можно их не соблюдать.
Теперь заглянем в его окружение — и это отдельный цирк с конями. Вопрос: кто рядом с нашим героем? Ответ: либо родственники, либо подхалимы, либо функциональные идіоты, либо весь этот набор сразу. Потому что сильный, умный и самостоятельный — это зеркало, а зеркало показывает, что он не центр вселенной, а просто человек в кресле, которого завтра могут попросить подвинуться. Посмотрите на его замов: это люди с характером и своим мнением или кивающие болванчики? Если второе — ставки сделаны.
Казенное и личное в его сознании сливаются в причудливый гибрид. Казенное — это почти личное, а личное — это святое. Если он берет попользоваться государственным самолетом, чтобы слетать на выходные с любимым хомячком, он не считает это воровством. Он считает это компенсацией за тяжелый труд — ему же тяжело, он же систему тянет, а вы тут с самолетами. Когда денег нет, он в первую очередь урежет зарплату учителям, но сохранит свой стабилизационный фонд на черный день, потому что учителя подождут, а черный день — это святое.
Высший пилотаж — это имитация жертвы. Тут важно понимать зоологический нюанс: существуют две стратегии. Один подвид, самый хитрый, маскируется под аскета — живет в скромной квартире на фоне особняков, ездит на старой машине, говорит о народе с такой болью в глазах, что самая искушённая в восприятии бабушка, которую на мякине не проведёшь, зарыдала бы от умиления. Это мимикрия высшего порядка. Но есть другой подвид — его даже маскировка не берет, потому что нарциссизм прет из всех щелей, как нефть из скважины. Этому экземпляру и в голову не приходит прятаться. Он должен сиять, как новогодняя елка, украшенная в стиле цыганского барокко. Чем больше золота, чем длиннее самолет, чем громче титулы — тем он счастливее. Он не понимает, что это его выдает, он искренне считает, что так и должно быть: великий человек должен выглядеть велико. И в этом своя прелесть — такой хотя бы не притворяется скромнягой.
Критика для него — это личное оскорбление, покушение на святое и диверсия одновременно. Потому что если он не центр вселенной, то кто? Поэтому мягкую критику он объявляет происками врагов, жесткую — экстремизмом, а конструктивное предложение — подрывом устоев. Вокруг формируется стерильная зона информационного комфорта: все СМИ поют хвалу, подчиненные улыбаются, отчеты рапортуют о росте надоев. Правда, надои при этом падают, но кто ж скажет? Настоящему хозяину правда нужна, чтобы починить то, что гниет. Нашему герою правда не нужна — ему нужно, чтобы было тихо и гладко на поверхности, даже если под поверхностью уже полыхает геенна огненная.
И наконец, самый надежный критерий — отношение к будущему. Наш герой живет в горизонте своей жизни. Максимум — своих детей, если дети являются продолжением его эго. Он может строить великие стройки, запускать мегапроекты, закручивать гайки и наводить порядок. Но если присмотреться, все это работает только на нем. Стоит ему уйти — система рушится. Потому что держалась на страхе перед ним и на личных связях, а не на здоровых институтах. Настоящий хозяин строит так, чтобы система работала без него. Ему не нужны памятники при жизни, ему нужно, чтобы дело жило. Представьте, что этот человек исчез завтра. Что останется? Работающая система или руины и дележка наследства?
Вот такой забавный экземпляр водится в наших широтах. Маскируется под благодетеля, говорит правильные слова, делает заботливое лицо. А кто-то даже не маскируется, а просто сияет, уверенный, что его величие само по себе все объясняет. Но истинная природа проявляется всегда — когда есть ресурс, который можно безнаказанно забрать себе, когда есть угроза, которую можно переложить на другого, и когда есть возможность нарушить правило без последствий. В эти моменты маска сползает, и мы видим не спасителя отечества, а голодный звериный оскал существа, для которого весь мир — это кормовая база. И это, как говорят биологи, вопрос выживания вида. Нашего с вами вида.