Он сказал это и замер. В кухне повисла тишина, только холодильник гудел надрывно, будто тоже ждал, что будет дальше.
Тёща поперхнулась, поправила очки и медленно поставила чашку на стол.
– Что большой не поедешь? – голос у нее стал низкий, металлический. – Мы с тобой договаривались. Я картошку посадила, окучила, теперь убирать надо. А ты не поедешь?
– Не поеду, – повторил Коля и сам удивился своей смелости. – У меня отпуск. Я хочу с женой и ребенком на море съездить. Мы три года никуда не выбирались.
– На море? – тёща посмотрела на дочь, которая сидела рядом и молчала, втянув голову в плечи. – Лена, ты это слышишь? Твоего мужа моя картошка не устраивает. Ему море подавай.
Лена подняла глаза, перевела взгляд с матери на мужа и тихо сказала:
– Мам, может, действительно в этом году сами как-нибудь? Мы правда устали. Коля с утра до ночи на работе, я с ребенком. Нам бы отдохнуть.
– Сами? – тёща встала из-за стола. – Сами? А кто мне прошлым летом помогал? А позапрошлым? Я на вас всю жизнь пахала, квартиру вам купила, с внучкой сидела, а вы теперь отдохнуть захотели?
Коля хотел сказать, что квартиру они сами в ипотеку взяли, а тёща только первый взнос подарила на свадьбу, но промолчал. Не при детях же.
Дочка Маша, пяти лет, сидела в углу с планшетом и делала вид, что ничего не слышит.
– В общем так, – тёща поджала губы. – Или вы в субботу едете на дачу, или я больше не знаю, кто вы мне затем. Родственники называетесь.
Она схватила сумку и вышла, хлопнув дверью так, что с коридора упала полка.
Коля и Лена познакомись восемь лет назад, на дне рождения общего друга. Коля работал на заводе, Лена училась в педагогическом. Через год поженились, жили сначала в съемной комнате, потом снимали квартиру, а когда родилась Маша, тёща сказала: хватит мыкаться, надо своим углом обзаводиться.
Она тогда дала полмиллиона – свои сбережения, которые копила с тех пор, как разменяла с мужем квартиру и тот уехал к новой жене. Коля был благодарен. Он даже предлагал назвать дочку в честь тёщи – Тамарой. Но Лена отказалась, сказала, что Маша красивее.
Первые годы он ездил на дачу без вопросов. Весной – копать, летом – полоть, осенью – собирать. Тёща командовала, он выполнял. Лена с малышкой оставалась дома – ей надо было отдыхать, она же кормит.
А потом Коля стал замечать, что тёща приезжает не только с сумками овощей. Она приезжала с советами. Как воспитывать ребенка. Как готовить борщ. Как деньги тратить. Почему Лена похудела. Почему поправилась. Почему Коля мало зарабатывает.
– Ты бы, Коля, на вторую смену устроился, – говорила она, сидя на их кухне. – Молодой еще, силы есть. А Лена с Машей посидит.
Коля молчал. Лена молчала. А вечером, когда тёща уезжала, они ссорились.
– Почему ты матери не скажешь? – спрашивал Коля.
– А что я скажу? – отвечала Лена. – Она же помочь хочет.
– Это не помощь. Это контроль.
Лена плакала, Коля успокаивал, и всё начиналось заново.
В этом году он решил твердо: отпуск они проведут не на грядках. Купил путевки в Анапу, недорогие, но на море. Показал Лене, она обрадовалась, засобиралась. А вчера приехала тёща и сказала, что картошка поспела, в субботу выезжаем.
Коля попробовал отказаться мягко. Тёща не поняла. Пришлось жестко.
В субботу утром Коля проснулся в шесть. За окном было серо, моросил дождь. Он лежал и слушал, как тикают часы. Лена спала рядом, Маша сопела в своей комнате.
В семь позвонила тёща.
– Вы где? Я уже картошку копаю одна. Спина болит.
Коля посмотрел на телефон, сбросил вызов и выключил звук.
В девять они завтракали втроем. Лена нервничала, поглядывала на телефон. Маша радовалась, что не надо никуда ехать.
– Мам, а мы правда на море поедем? – спросила она.
– Правда, – ответил Коля. – Завтра.
В двенадцать в дверь позвонили. Коля открыл – на пороге стояла тёща. В резиновых сапогах, испачканных землей, с пустым ведром в руке.
– Я картошку выкопала, – сказала она, проходя в коридор. – Привезла вам. Мешок в машине. Кто будет чистить?
– Я почищу, – тихо сказала Лена, выходя из кухни.
– Не надо, – Коля встал между ними. – Мы не будем чистить. Мы уезжаем завтра.
Тёща посмотрела на него долгим взглядом.
– внушительный, так, зятек. Я к тебе пришла не картошку носить. Я пришла сказать: или вы едете на дачу помогать, или я переписываю завещание. Дача мне не нужна, я ее Маше хотела оставить. Но если ты такой самостоятельный, то и дача тебе не нужна.
Коля молчал. Лена побледнела.
– Мам, ты чего? – выдохнула тихо. – Это же наша дочь.
– А вы меня не цените, – тёща отвернулась. – Я для вас стараюсь, а вы нос воротите. Не хотите по-хорошему – будет по-плохому.
Она развернулась и ушла, громко хлопнув дверью.
Весь день они не разговаривали. Лена ходила задумчивая, Коля злой. Маша спрашивала, почему бабушка сердится, но ей никто не отвечал.
Вечером Лена подошла к мужу.
– Коль, может, съездим? На один день? Она же старая, ей тяжело одной.
– А нам не тяжело? – Коля посмотрел на жену. – Мы когда в последний раз отдыхали? Когда в кино ходили? Когда просто гуляли?
Лена заплакала.
– Я не знаю, что делать. Она моя мать.
– А я твой муж. И Маша твоя дочь. Выбирай.
Лена ушла в комнату и закрылась.
Коля сидел на кухне до двух ночи. Думал о том, как жить дальше. О том, что тёща никогда не отстанет. Что Лена всегда будет между ними. Что Маша вырастет и будет видеть эти вечные ссоры.
Утром он собрал сумку.
– Ты куда? – испуганно спросила Лена.
– К нотариусу. Хочу узнать, может ли она лишить Машу наследства, если дача в ее собственности.
Лена опешила.
– Зачем?
– Затем, что нам надо знать правду. А потом решать.
Через три дня они уехали в Анапу. Тёща не звонила. Не писала. Когда вернулись, на пороге лежала записка: «Я все поняла. Живите как хотите. Картошку я сама посажу».
Коля прочитал, сложил записку и положил в ящик.
Осенью тёща приехала с мешком картошки. Села на кухне, попросила воды.
– Устала, – сказала она. – Одна-то я. Привыкла, что вы помогаете.
Коля молчал. Лена смотрела в пол. Маша рисовала за столом.
– Бабушка, а ты с нами на море поедешь в следующем году? – вдруг спросила она.
Тёща замерла. Посмотрела на Колю, на Лену.
– А возьмете?
Коля перевел дыхание.
– Если картошку рано посадите, – сказал он.
Тёща улыбнулась в первый раз за полгода.
В тот вечер они ужинали вместе. Тёща рассказывала про соседей, Лена смеялась, Маша просилась на ручки. А Коля сидел и думал: кажется, пронесло.
Ночью, когда все уснули, он вышел на балкон. Внизу горели фонари, пахло осенью и сыростью. Он достал телефон, посмотрел на фото из Анапы – Маша в надувном круге, Лена загорелая, он сам с дурацкой улыбкой.
Сосед сверху заиграл на гитаре. Коля улыбнулся и пошел спать.