– Так я тебе говорю, Максим, или ты с матерью своей разберёшься, или я сама это сделаю. Только потом не ной! – повысила голос Лена.
– Что значит “разберёшься”? Она же просто пришла в гости, посмотреть, как мы живём.
– В гости? С ключами от моей квартиры? Без звонка? С “в гости” у неё как-то всегда выходит с ревизией. Полезла в холодильник, в кастрюлю, бельё пересмотрела и всё это — с видом прокурора.
– Лена, ну нельзя же вот так. Она просто… волнуется.
– Да пусть волнуется у себя дома! Я ей уже сказала: без приглашения не приходить. А она опять вчера с утра пораньше заявилась, в грязных сапогах, даже не разулась. Начала указывать, что и как мне делать. “Пол не так вымыт, шторы страшные, ты не хозяйка, а недотёпа.” И вот ты мне скажи, Максим, как долго я должна терпеть?
– Ты могла бы просто не обращать внимания. Сказать “да, мама, конечно, мама” — и всё?
– Ага, то-то она мне чуть руку не выкрутила, когда я ложку у неё из кастрюли вытащила.
– Господи, ну и зачем всё это? Ну неужели нельзя было просто… промолчать?
– Промолчать?! После того как она меня оскорбила в моём же доме? Нет, Максим. Я больше не буду терпеть ни её, ни твои отмазки.
– Завтра поменяю замки.
– Лена…
– Да, замки. У твоей матери ключей больше не будет. И если ты против – можешь идти к ней.
Вечером он устроил спектакль. Сидел в темноте, не включая свет, демонстративно не ел, будто бы голодовку объявил. Лена зашла, включила лампу.
– Что ты устраиваешь, Максим? Детский сад, честное слово.
– Ты просто не понимаешь, что делаешь.
– А где ты был, когда твоя мама меня унижала? Когда я по ночам ревела от обиды? Ты хоть раз за меня слово сказал?
– Ну… я не хотел конфликта…
– А я не хочу жить в цирке. Мне нужен муж, а не маменькин сынок.
– Да как ты смеешь так говорить про мою мать?!
– Да потому что правда глаза колет! Мне надоело быть у вас на побегушках!
– Значит, ты хочешь развода?
– Хочу, чтобы ты наконец определился: у тебя жена или мать. Хотя, по-моему, выбор ты сделал давно.
***
Следующим утром Лена стояла у двери вместе с мастером по замкам. Максим молча наблюдал, как тот вынимает старый механизм и вставляет новый.
– Вот, всё готово, – сказал мастер. – Два ключа.
– Один оставь себе, – сказала Лена мужу. – Второй – мне.
Мастер ушёл.
– Ты всерьёз, да?
– Более чем.
– Ты выгоняешь меня?
– Нет. Я просто больше не хочу жить с твоей матерью. А если тебе без неё никуда – значит, иди к ней.
Он схватил куртку, пнул ботинок, с грохотом захлопнул дверь.
Лена стояла у окна и смотрела, как он идёт, не оборачиваясь.
Телефон завибрировал. “Свекровь”.
Она долго смотрела на экран, потом нажала “отклонить”.
Вечером она вышла во двор. На лавочке у подъезда сидели соседки — баба Клава и тётка Лида, вечные стражи двора.
– Лена, а чё ты без Максима? – сразу спросила Клава, подмигивая.
– Да так… свои дела, – ответила Лена.
– Ага, поругались, небось. Я ж слышала — двери хлопали, аж кошка под диван спряталась, – с усмешкой сказала Лида. – Молодая, горячая кровь, чё уж.
Лена улыбнулась.
– Да не в крови дело. Просто надоело жить чужой жизнью.
Они покачали головами, заохали, но спорить не стали.
Дома Лена заварила чай, включила свет во всех комнатах. На холодильнике висело фото: она и Максим улыбаются, держатся за руки.
Она сняла магнит, убрала фото в ящик стола.
Снаружи послышались шаги по лестнице. Кто-то остановился у двери, нажал звонок.
Один раз. Потом второй. Потом третий.
– Лена, открой. Это я. Нам нужно поговорить.
– Поздно, Максим.
Внезапно телефон вздрогнул, экран вспыхнул. "Максим".
Лена посмотрела и не ответила.
Через минуту прилетело сообщение:
«Мне надо зайти. На пять минут. Вещи забрать».
Едва слышно вздохнув, она подумала:
«На пять минут» – значит, минимум на час.
Но оттягивать было бессмысленно. Написала в ответ:
«Приходи. Только без мамы».
Дверь звякнула через полчаса. Лена, не глядя, открыла.
Максим стоял.
– Привет.
– Привет. Проходи.
– Лена, я хотел… поговорить.
– Ну давай, только коротко. У меня дела.
– Ты изменилась.
– А ты думал, я вечно буду мягкой? Твоя мама мне синяк оставила, а ты молчал, как школьник, боящийся двойки домой принести. Вот и остыла я.
– Мама тоже человек! Она хотела как лучше!
– Хотела как лучше себе. Она ведь с самого начала считала меня временной. "Первая – не последняя, сынок, ты у меня мужчина видный", – помнишь, как она сказала?
– Это всё со зла.
– Нет, это из привычки. Вы у неё там все на поводке, а я не собака.
– Лена, хватит! Я пришёл мириться! Хочу всё вернуть!
– Вернуть? Что вернуть, Максим? То, как я слушала, как твоя мама меня "учит"? Или как ты на Новый год оставил меня одну, потому что она позвала?
– Я не хотел, чтобы всё так кончилось. Мне плохо без тебя!
– Тебе плохо не без меня. Тебе плохо без удобства. Я всегда всё тянула: и быт, и разговоры, и твою мамочку терпела. А ты просто пользовался.
– Лена, давай попробуем ещё раз. Без неё. Я съёмную квартиру нашёл, снимем вместе.
– А она тебя отпустит? С чего вдруг ты стал таким решительным?
– Она со мной не разговаривает. Сказала, что я предатель.
– Вот и живи с этим. Каждый из нас теперь отвечает сам за свои решения.
– То есть всё? Это точно конец?
– А разве у нас когда-то было что-то настоящее, Максим? Мы жили под её диктовку. Я – в роли служанки, ты – посыльного. Только называлось это браком.
Он быстро, молча собрал вещи. В прихожей застегнул рюкзак и вдруг обернулся:
– А если я всё-таки докажу, что могу без неё? Что могу быть мужиком, а не мальчиком?
– Тогда доказывай. Только не мне. Себе.
***
После его ухода в квартире стало так тихо. Лена села на диван, прижала колени к груди и долго сидела, пока не зазвонил телефон.
Номер был незнакомый.
– Алло.
– Это я, Нина Сергеевна, мы должны поговорить, Лена.
– Мы уже всё обсудили.
– Нет. Не обсудили. Я не хочу, чтобы мой сын жил, как оборванец. Он уехал, сказал, что больше ко мне не вернётся. Это ты ему наплела.
– Он сам выбрал и если честно, я за него рада. Может, хоть теперь повзрослеет.
– А ты… Ты его испортила! Он был другим, добрым, пока с тобой не связался!
– Он просто стал человеком, а не придатком к вашей воле! И знаете, Нина Сергеевна, я вам даже благодарна. Если бы не вы, я бы так и жила, закрывая рот и оправдываясь.
В трубке раздалось тяжёлое дыхание, потом короткие гудки.
Через неделю Лена случайно встретила Нину Сергеевну у магазина.
– Здравствуйте.
– О, Лена… Здравствуй.
– Максим уехал, на работу в Питер. Сказал, что ему нужно время.
– Правильно сделал, пусть поживёт своей жизнью.
– А ты? Ты как?
– Нормально. Учусь быть без ожиданий. И без обид.
– Знаешь, может, я и правда была… резкая. Просто боюсь остаться одна.
– Понимаю. Только вы же сами всех отталкиваете.
– Наверное…
Лена вышла из магазина, она шла по двору, где уже горели фонари, и думала, как странно всё повернулось.
Казалось бы – просто замки поменяла, а жизнь вся перевернулась.
Дома она заварила чай, достала блокнот и записала на первой странице:
"Свобода – это когда не боишься быть неправой."