Предыдущая часть:
Уснул Игорь уже под утро, когда за окном начало сереть, а над морем разлетелись крики беспокойных чаек, ссорившихся из-за рыбацкого улова. Около полудня его разбудил настойчивый звонок телефона.
— Игорь Дмитриевич, ну как вы там? — в голосе Ксении слышалось искреннее беспокойство.
— Хорошо, — он улыбнулся. — Всё отлично. Осваиваюсь потихоньку. Здесь действительно здорово.
— А у нас дожди зарядили, будто из ведра, — пожаловалась девушка. — Всё бы отдала, чтобы сейчас оказаться на побережье. Только с моим новым ворохом обязанностей это из области фантастики.
— Успеешь ещё, — заверил её Воронцов. — Летом приезжай ко мне в гости, отдохнёшь как следует.
— Скажете тоже, — усмехнулась Ксения. — Вы там серьёзно, насовсем решили остаться?
— Пока не решил, — честно ответил Игорь.
Остаток разговора заняли рабочие вопросы. Ксения с воодушевлением докладывала об успехах переговоров с китайцами, о новых разработках лаборатории и о каких-то невероятных субсидиях, которые предлагало государство. Воронцов слушал вполуха — мысли его витали где-то далеко, над морем, над тем берегом, над рыжими волосами.
Позавтракав, он отправился на пляж. Серый песок вперемешку с галькой оказался холодным, так что от прогулки босиком пришлось отказаться. Возле причала покачивался на волнах арендованный катер, словно приглашая отправиться в очередное путешествие по заливу. Делать всё равно было нечего, и Игорь запрыгнул в лодку, отвязал трос и завёл мотор.
Мысли неумолимо тянули его к тем камням на противоположном берегу, где когда-то они с Верой были по-настоящему счастливы. Через полчаса он уже сидел, прислонившись спиной к нагретому солнцем валуну, и наблюдал, как по небу бегут пушистые облака, как солнце играет бликами на набегающих волнах, как искрится вода в заливе. В голове снова и снова звучала давно забытая мелодия, и он задремал, убаюканный шумом прибоя.
— Я знала, что найду тебя здесь, — разбудил его звонкий смех.
Воронцов приоткрыл глаза, но лучи солнца ударили в лицо, ослепляя и не давая разглядеть, кто стоит рядом. Он прикрыл глаза ладонью, словно козырьком. Рыжие волосы развевались на ветру, и Вера стояла совсем рядом, глядя на него сверху вниз.
— Я люблю тебя, — прошептал Игорь, всё ещё не понимая, спит он или бодрствует.
— Это потому, что ты ракушку мне принёс? — удивлённо воскликнула Вера, опускаясь на песок рядом с ним.
Её прохладная ладонь коснулась его щеки, и он вздрогнул от этого прикосновения.
— Долго же тебя не было, — тихо сказала она.
Игорь резко приподнялся на локтях и со всего размаху ударился головой о нависающий над ним валун.
— Верочка! — выдохнул он, потирая ушибленное место. — Ой, надо же быть аккуратнее... Так и покалечиться недолго.
— Господи, — прошептал он, глядя на неё во все глаза. — Ты настоящая?
— Ну, с утра вроде бы была настоящей, — она улыбнулась той самой улыбкой, которую он помнил все эти годы. — Хотя кто знает, тут всё кажется нереальным.
Воронцов не мог поверить своим глазам. Это действительно была она. Правда, старше, серьёзнее. В уголках глаз лучиками разбегались тонкие морщинки, но улыбка осталась прежней — тёплой, открытой, родной.
— Откуда ты здесь? — еле слышно спросил он, продолжая массировать ушиб.
— Это я у тебя должна спрашивать, — засмеялась она тем самым заливистым смехом, от которого у него когда-то перехватывало дыхание. — Когда Петька мне вчера ракушку отдал и рассказал про странного дядьку по имени Игорь, который почему-то решил, что я ему не обрадуюсь, я подумала, что мир сошёл с ума. Первым порывом было сразу же сесть в лодку и отправиться на поиски. Но потом я почувствовала, что надо немного подождать и прийти на наше место. И не ошиблась. Кто бы мог подумать, что это действительно окажешься ты, Игорёк. Я так рада тебя видеть.
Она крепко обняла его, и Игорь утонул в водопаде её рыжих волос — мягких, пахнущих солью и чем-то неуловимо родным.
— Ты правда купил дом неподалёку? — спросила Вера, заглядывая ему в глаза.
— Да, — он зажмурился, боясь, что видение сейчас исчезнет. — Сам не понимаю, что на меня нашло. Верочка, прости меня, дурака. Я был таким идиотом, а последние полгода просто места себе не находил. Понял вдруг, что жизнь утекает сквозь пальцы, а я остаюсь одиноким и несчастным. Всё время вспоминал тебя. Стыдно признаться, но все эти годы я старательно задвигал мысли о прошлом куда подальше. Бежал от самого себя, а в итоге прибежал неизвестно куда — в пустоту, в темноту.
— Вот как, — она прищурилась, и в её глазах заплясали весёлые искорки. — А сейчас, значит, решил выбраться к свету, к солнцу? Правильное направление выбрал. У нас тут солнца много, на всех хватит.
— Ты не злишься на меня? — с надеждой спросил Игорь.
— Злюсь, — она на мгновение отвела взгляд к горизонту, но тут же снова посмотрела на него. — Нет, теперь уже нет. Раньше было, и сильно. Но всё проходит, Игорь. Я же не глупая, понимала: тебе нужно было двигаться дальше, строить карьеру, развиваться. А что я могла тебе дать? Вот эту ракушку.
Только сейчас Воронцов заметил, что Вера сжимает в пальцах ту самую раковину рапана, которую он вчера передал через Петю.
— Удивительно, что ты столько лет её хранил, — улыбнулась она.
— Я и сам не знал, — честно признался Игорь.
Он протянул руку и бережно коснулся её пальцев, а потом, сам не понимая зачем, рассказал Вере всё, что случилось за последний месяц. Про странные провалы в прошлое, про Марго и её экзотический способ добиться развода, про усталость от бесконечной гонки, про желание сбежать подальше от столичного шума, вечных переговоров и контрактов.
— А я всё это время жила здесь, — с лёгкой грустью ответила Вера. — Ждала, что однажды ты вернёшься. Знаю, это глупо и сентиментально, но уж какая есть. Папа умер, и мы с мамой вдвоём продолжили его дело. Отремонтировали дом, расширили, осовременили немного. Летом туристов — тьма, в сезон прибыль приличная.
— Ты правда ждала? — Игорь заглянул ей в глаза, пытаясь найти там ответ на самый главный вопрос.
— Конечно, — просто ответила она. — А как иначе? Ты же знаешь, я всегда верила в любовь. Я однолюб по натуре.
— А как же отец Пети? — осторожно спросил Воронцов. — Твой сын сказал, что он умер, когда Петя был совсем маленьким.
— Ну, в какой-то степени так и есть, — Вера отвела взгляд. — Только на тот момент Петя ещё был у меня под сердцем, а я даже не подозревала об этом. И его папа действительно ушёл из моей жизни.
— Погоди, — Игорь нахмурился, пытаясь соединить кусочки мозаики. — Ты хочешь сказать... Сколько ему лет?
— Через месяц пятнадцать будет, — тихо ответила Вера.
На лице Воронцова отразилось такое недоумение, что она не выдержала и рассмеялась.
— Не считай, — остановила она его, коснувшись руки. — Всё равно не сойдётся, если будешь исходить из того, что знаешь. Он твой сын, Игорь. Когда ты уехал, я ещё не знала о беременности, а потом всё ждала, ждала твоего возвращения. А потом злилась, плакала и в конце концов смирилась.
— Но почему ты не сказала мне? — в голосе Игоря звучало искреннее недоумение.
— Зачем? — Вера пожала плечами. — Если ты не хотел знать? Я пыталась тебя найти, честно. Звонила твоему товарищу Кириллу, с которым вы тогда у нас жили. Он сказал, что ты уехал в Англию на стажировку. Тогда я и поняла, что наши пути окончательно разошлись. Но всё равно продолжала верить, наивная, что однажды... И вот.
— Какие же вы, женщины, непостижимые, — вздохнул Игорь, качая головой. — Никогда мне не понять ваших душевных порывов.
И вдруг до его сознания дошёл весь смысл сказанного. Сын... Петя... его сын. Его, Игоря Воронцова, а не какого-то мифического неизвестного отца. И Вера, которая всё это время ждала. И самое страшное — он сам, оказывается, тоже всё это время любил только её.
— Этого не может быть, — прошептал он, ошеломлённо оглядываясь по сторонам. — Это сон. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Конечно, сон, милый, — улыбнулась Вера.
Её голос растаял в шуме прибоя. Игорь очнулся от пронзительного скрежета — над головой, на камне, сидела наглая чайка и внимательно разглядывала его своими чёрными глазами-бусинами. Птица явно недоумевала, что этот бледный мужик забыл на её территории.
— Сон! — Воронцов горько рассмеялся, обращаясь к чайке. — Это был сон! Не могло быть иначе. А я ведь почти поверил, дурак.
Он поднялся, стряхивая с брюк налипший песок. На душе было мерзко, паршиво, хоть вой. Конечно, никакая Вера его не ждала, никакой Петя — не его сын. Всё это глупые фантазии уставшего, одинокого мужчины на пороге кризиса среднего возраста.
Игорь медленно побрёл к пристани, забрался в лодку и уже взялся за ключ зажигания, когда с тропинки, ведущей от посёлка к пляжу, донеслось:
— Воронцов! Воронцов!
Игорь резко обернулся, чуть не выронив ключи. По камням, ловко перепрыгивая с одного на другой, спускалась невысокая, довольно полная женщина. Рыжие волосы развевались на ветру ярким пламенем.
Воронцов замер, не в силах пошевелиться.
— Ты чего стоишь, как вкопанный? — запыхавшись, выдохнула женщина, оказавшись рядом.
Лицо Веры — круглое, загорелое, усыпанное веснушками — было совсем близко. С первого взгляда было трудно узнать в этой миловидной, чуть располневшей женщине ту хрупкую девушку, которую он помнил. Но это была она — те же огненно-рыжие волосы, те же смеющиеся светло-карие глаза.
— Не узнаёшь, что ли? — улыбнулась она. — Это же я, Вера.
По щекам Игоря потекли слёзы. Наверное, он плакал второй или третий раз в своей взрослой жизни.
— Ты чего ревёшь, Воронцов? — она шагнула к нему и крепко обняла.
— Боже... — только и мог вымолвить он, уткнувшись в её волосы. — Мне Петька вчера рассказал... Я поверить не мог. И ракушку ты сохранил. Обалдеть просто. Ты как здесь оказался?
— Дом купил, — Игорь вытер слёзы рукавом, чувствуя себя совершенно счастливым идиотом. — Соскучился, вот и решил приехать.
— Неужели? — Вера отстранилась и заглянула ему в глаза. — И улыбка у тебя всё та же. Нет, это просто невероятно. Вот уж не думала, что однажды снова тебя увижу. Пойдём скорее к нам. Вот мама — баба Таня — удивится!
— Верочка, — вдруг остановил её Игорь, взяв за руку. — Скажи... Петя... он мой сын?
Улыбка медленно сползла с лица Веры, взгляд стал серьёзным и немного настороженным.
— Как ты догадался? — тихо спросила она.
— Ты сама мне сказала... во сне, — ответил Игорь, не веря до конца в реальность происходящего. — Ему же через месяц пятнадцать будет. Я посчитал.
— Воронцов, — Вера глубоко вздохнула, и лицо её снова озарилось счастьем. — Давай потом это обсудим, хорошо? Потом. А сейчас пойдём к нам. Мама кефаль на гриле жарит — объедение. Ты же помнишь её кефаль?
— Ещё бы, — улыбнулся Игорь сквозь слёзы.
— Вот и отлично. Пошли скорее, нечего тут с камнями в обнимку сидеть. — Она схватила его за руку и потянула к тропинке. — Слушай, ну я, конечно, обалдела, когда Петька про тебя рассказал. И ракушка... ракушку ты сохранил все эти годы. Ну, Воронцов! А я ведь верила, что ты однажды вернёшься. Ты совсем не изменился, если честно. Ну, важный такой, солидный, а глаза всё того же мальчишки.
— А ты изменилась, — заметил Игорь, с трудом поспевая за ней по крутой тропе. — Потолстела.
— Ага, — без тени смущения подтвердила Вера.
— Да я не в том смысле, — спохватился он. — Полнота тебе идёт, честно. Ты такая... домашняя, уютная стала.
— Спасибо, — засмеялась она.
— И ещё... — Игорь остановился, переводя дух. — Ты больше не злишься на меня?
Вера тоже остановилась и посмотрела на него серьёзно.
— Воронцов, я и не злилась никогда. Разве можно злиться на то, что жизнь заставляет каждого делать свой выбор? Ты выбрал карьеру, я выбрала участь матери-одиночки. Мы оба по-своему правы и по-своему виноваты. Не думай об этом. Главное, куда нас в итоге вывели наши дороги — они снова пересеклись. И я безумно, просто безумно рада тебя видеть.
Воронцов карабкался по камням вслед за Верой, с удивлением наблюдая, как ловко она взбирается по почти отвесной тропе. И в какой-то момент он вдруг отчётливо понял: совершенно неважно, что было в прошлом. Кто что выбрал, кем стал. Важно только то, кто ты есть сейчас. Умеешь ли ты радоваться простым вещам, мечтать, верить в любовь. Хранить дорогой сердцу талисман.