В такси звучала неразличимые между собой мелодии, «тумц-тумц» с завываниями на китайском. На гигантском экране электромобиля, который использовался исключительно как медиацентр, рисовались треки с длительностью каждый около часа. Час непрерывной попсы в одинаковом темпе, тембре и такте, в одинаковых тональностях голосов, ничем между собой не отличающихся, и лишь мелодика временами подсказывала, что внутри часового трека — сотканный лоскутный мир местной попсы.
Следующий трек тоже никак внутри не изменялся, но темп и «тумц-тумц» был немного другой. На лице водителя такси в арендованном им транспорте не наблюдалось никакого отпечатка интеллекта. Он часть роя, который за него определяет, как ему жить, что и когда есть, где работать и о чём думать.
Коллективное безсознательное, не оставляющее места личному и осознанному — норма Китая, где ты не принадлежишь себе. Твоим телом распоряжаются родители (и ещё немного правительство), твоими мыслями — общество. У предыдущего таксиста треки были короче, обычные три-пять минут, но они не отличались между собой ничем, только вместо тумц-тумц в салоне арендованного электромобиля звучал вялый и заунывный русский китайский псевдо-рок.
Китайские Мальдивы, южный берег Хайнаня, такой же попсовый, как и блеклые треки из динамиков местных таксистов. Скалы, словно залитые сверху бетоном, безнадёжно счастливо торчат из воды, заманивая туристов из Поднебесной на бесплатные фото, за которыми последует предложение заплатить фотографу за целую сессию. Как только товарищи с зеркалами руках видят парочку, в которой муж снимает жену на камеру, они подбегают, аккуратно делают пару фото и показывают жене — смотри, как ты можешь (выглядеть, когда за тобой наблюдают в объектив Профи, а не твой муж-рукопоп). После такого, мужу уже невозможно отказать в фотосессии своей драгоценной половине, чтобы потом дома не отхватить немного китайских увесистых оплеух.
Постановочные фото, чтобы показать подругам, коллегам и просто всему миру, что у них ЕСТЬ деньги, и ради этих снимков здесь китайцы собираются ежедневно небольшими группами по десять-двадцать тысяч человек. Они становятся в позы, обнимают друг друга, наигранно целуют, а улыбки не слезают с лица ни минуты.
Маленький домик, китайская печка,
Пол деревянный, лавка и свечка,
Котик-мурлыка, муж работящий —
Вот оно счастье! Нет его слаще...
Ах, если бы сбылась моя мечта! Какая жизнь настала бы тогда!
Ах, если бы мечта сбылась, Какая жизнь тогда бы началась!
Вот оно счастье...
Попсовость места зашкаливает, 10 баллов по пятибалльной шкале! Что может быть ещё более приторно сладким, чем наигранная слащавость на фоне чуть ли не единственной в стране кокосовой пальме в Мальдивском стиле? Страшно представить, что приходится переживать этим кокосам, если в Китае живёт полтора миллиарда человек, каждый из которых мечтает хоть раз залезть на её ствол и прокачать свешенными ногами.
Ну ладно, некоторые фото могут быть даже полное себе ничего...
В туристический сезон здесь, вероятно, очереди. Не летом, в шторма и тайфуны, а зимой и весной, когда в стране холодно, а здесь комфортные 23, потом 27. Холодное море не помеха, купаться никто не собирается, ведь на море надо ехать и фоткаться. Вечером можно взять пластиковое ведёрко и лопатку, купленную у бесконечных продавцов детского счастья, войти вместе с ребёнком в гигантскую бескрайнюю песочницу и начать добычу морских сокровищ, чтобы чадо впитало этот дух высшего авантюризма в себя с младых лет и передало его потом, через четверть века, следующему поколению.
Вход бесплатный, и то хорошо. Проход к статуе Гуаньинь, напротив, вовсе нет. 168 юаней, почти пара тысяч рублей с человека за право посмотреть на почти что самую высокую статую в мире. Вам расскажут, что она 108 метров в высоту, по сравнению с которой статуя Свободы нервно курит в сторонке с фонариком, но... Она не впечатлила.
Видели монумент «Родина-мать зовёт»? Несмотря на героизацию, возвеличивание страны и её народа в нашем памятнике, он смотрится органично и понятно, а самое главное — динамично. Гуаньинь застыла, в изумлении глядя на толпы коммунистов капиталистического настроя с большим желанием провести ритуалы вокруг неё.
На самом деле, статуя ниже Родины-матери на пять метров, но внушительный постамент поднимает её над Южно-Китайским морем с одиннадцатой на пятую или шестую строчку). Впрочем, меряться размерами своих символов не имеет смысла, но всё же лучше, чем размерами арсеналов.
Я шёл к видовой площадке на Гуаньинь и думал, что зря. Я был разочарован, духовность на продажу... Схожие ощущения ловишь в монастыре, в котором на тебя все смотрят как на лишнего, не своего. Нет никакого смысла видеть этот попсовый антураж, неправдоподобную (для тебя) бутафорию, попытку превратить философию в религию только лишь из-за того, что людям так хочется о чём-то и кому-то молиться, вместо того, чтобы погружаться в себя и изучать себя самому. Поставить свечку, запустить фонарик, помахать флажком или покрутить барабаном, облегчённо вздохнув: «Ура, я сделал это!». Но зачем? Почему? Сделает ли этот жест наш мир лучше?
Таксист на ходу надевал нарукавники от загара, хотя сидел в салоне с закрытыми окнами, через стёкла которых не проходит ультрафиолет, ведь общество вокруг утверждало, что надо быть белым уважаемым человеком, а не чёрным пахарем на рисовых плантациях. Машина была явно его, старая, бензиновая, потёртая, с устаревшим салоном, но его. На торпеде лежала тряпочка от выгорания, а в колонках звучало что-то разнообразное, хоть и местное. В конце пути водитель аж тихо запел от прилива чувств под какой-то местный ВИА, что резко контрастировало со всеми остальными поездками на местных такси.
Кажется, сегодня он был самым естественным. А может, мы так далеки от китайской культуры, что просто не состоянии её принять?
============
Больше статей про путешествия здесь.
Подписывайтесь на канал – зарисовки выходят каждый день.
Ставьте лайк, если понравилось
#Путешествия
#Китай
#Гуаньинь
#попса