Ч1
Таня и Анна дружили с первого курса университета. Их дружба была удивительной, потому что построена она была на контрастах. Анна всегда была легкой, солнечной, удачливой. Таня — тихой, глубокой, привыкшей нести свой крест молча.
Анна вышла замуж рано и, как говорили злые языки, «удачно». Её муж, Илья, носил её на руках, дарил цветы без повода и готовил завтраки по выходным. Глядя на них, хотелось верить, что идеальные отношения существуют. У Анны всё было хорошо. И в доме, и на душе, и в делах сердечных. Илья понимал её с полуслова, а если и случались размолвки, то заканчивались они долгими разговорами на кухне и примирением под утро.
— Танюш, тебе обязательно нужно найти такого же, как мой Илья, — щебетала Анна, помешивая чай в чашке подруги. — Чтоб смотрел и видел только тебя.
Таня в ответ лишь криво улыбалась и отводила взгляд в сторону. Её муж, Дмитрий, был полной противоположностью Илье. Красивый, властный, успешный бизнесмен, он в обществе всегда выглядел безупречно. Но дома, за закрытыми дверями, маска спадала.
Он не бил её, нет. Его жестокость была тоньше, холоднее. Она пряталась в равнодушных глазах, когда она пыталась рассказать о своих проблемах. В тяжелом вздохе, когда она просила о помощи. В ледяном молчании, которое могло длиться неделями.
— Дима, ты меня вообще слышишь? — спросила она однажды вечером, когда он, уткнувшись в ноутбук, проигнорировал её вопрос о планах на выходные.
— Слышу, — не поднимая головы, бросил он.
— И что ты молчишь?
— А что я должен сказать? — он, наконец, оторвал взгляд от экрана и посмотрел на неё с таким выражением, будто перед ним стояла пустота. — Ты хочешь куда-то идти? Иди. Не хочешь? Сиди дома. Мне всё равно.
«Мне всё равно» — эти два слова были страшнее любого крика. Особенно в делах сердечных. Таня пробовала зажечь между ними огонь, устраивала романтические ужины, покупала дорогое бельё. Но натыкалась на стену холодной вежливости или, что хуже, на снисходительную усмешку.
— Не выдумывай, Тань, — говорил он, отодвигая тарелку. — Мы уже не подростки, чтобы в эти игры играть.
Она чувствовала себя ненужной, лишней в собственном доме. Грубость Дмитрия проявлялась не в мате или рукоприкладстве, а в полном обесценивании её чувств. Он просто вычеркнул «сердечное» из их брака, оставив лишь формальное сосуществование под одной крышей.
Анна, конечно, догадывалась, что у подруги не всё гладко, но истинной глубины боли не знала. Таня слишком гордая, чтобы жаловаться.
— Ну, что твой Дмитрий? — как-то спросила Анна, когда они встретились в кафе. — Всё такой же суровый?
— Всё такой же, — коротко ответила Таня, разглядывая рисунок на скатерти. Она не могла сказать подруге, у которой «всё хорошо», как ей плохо. Боялась, что та не поймёт, или, что ещё хуже, начнёт жалеть.
— А мой Илья опять сюрприз приготовил, — Анна мечтательно закатила глаза. — Говорит, на выходные уезжаем. Загадка. Я так люблю эту его романтику!
Таня кивнула, сжав губы. В груди поселилась тягучая, знакомая боль. «У Анны всё хорошо», — подумала она. — «И пусть так и будет. Хотя бы у кого-то из нас». А свою ношу она понесёт сама, как учили с детства: молча и терпеливо, надеясь, что однажды он очнётся и увидит её. Но где-то в глубине души она уже знала: чуда не произойдёт.