, Ты так молчал, что ум гремел гюрзой. Я смысл искал настырно и напрасно... И я нашёл — оглохший под грозой. Ох, как свежо, когда слетают узы Чужих двояко мудрых языков, Как дышится! Как слышны стали музы, Как нежен их бесстыдливый альков! Любая боль, и страх любой тем боле, Уложены в систему красоты. Всё в воле — да уже не надо воли: Что было «всё», тихонько стало — Ты. Всё рушится кругом — и слава Богу. Вся атомы сливаются в поля. Всё в поле — и вчерашнюю дорогу Стирает в пыль предвечная земля. Влачатся пилигримы за словами, Бежит за мыслью юркою мудрец, Там слово вырубают топорами, А там из слов построили дворец. Здесь крик кровавой жертвы убиенной, И здесь же — крик рожающей жены. Здесь суд. И здесь — жар милости нетленный. Здесь рамки мной одним возведены. А... всё ведь — ты? И ты, и ты, ты тоже... Все «ты» суть лики вечной красоты. Я не могу. Я не живу, о Боже, Когда противлюсь знать: я тоже ты