– Марина, эти деньги мои. Я их отложил для важного дела.
Олег сказал это так буднично, словно попросил соли подать. Я продолжала чистить лук для борща, нож резал слои один за другим, сок брызгал, глаза щипало, но я моргала и резала дальше, слёзы текли по щекам. Кухня пахла жареным луком, который я бросила на сковородку раньше, и чуть пригорелым мясом – забыла помешать. Холодильник в углу гудел низко, как всегда по вечерам, когда набит продуктами. За стенкой дети соседские кричали, бегали по коридору, топот отдавался в полах. Телевизор в гостиной бубнил сериал, Олег его включил и ушёл.
Я вытерла нож о фартук, облупленный лак на ногтях зацепился за нитку, спина ныла от долгого стояния у плиты после работы. Олег сидел за столом, пульт в руке вертел, крошки от печенья на майке, новые кроссовки под столом – купил "по скидке", а я в старых ботинках хожу, пятый год. Подъезд пахнул сыростью через открытую форточку, дождь за окном шуршал по мокрому асфальту.
– Олег, заначка общая. 800 тысяч – это наши сбережения.
Он вздохнул, как будто я ребёнок капризный, глаза опустил.
– Маришка, ты не понимаешь. Я их заработал, сверхурочные брал. Для семьи.
– Для семьи? Я тоже пахала. Ночные в аптеке, дети на мне.
Он улыбнулся мягко, руку протянул, но я отодвинулась.
– Марин, ты усталая. Я для нас стараюсь. Тебе жалко, что ли?
Я продолжила мешать борщ, ложка звякала о кастрюлю, пар шёл горячий, обжигал лицо. Запах дешёвых духов от его рубашки долетел – не моих, чужих.
Вспомнила, как эти деньги копились. Семь лет назад, после рождения дочки, я вышла на работу. Утром в поликлинике регистратором, звонки, очереди, бабушки с жалобами. Вечером подработка – уборщица в офисе, полы мыла, спина ломило. Олег тогда "депрессию" лечил, работу потерял, сидел дома, пиво пил. Я отказывала себе – маникюр? Нет, на заначку. Отпуск? Забудь, дети к бабушке. По тысяче откладывала, прятала в банке жестяной под кроватью. Олег иногда добавлял, но чаще тратил на "нужды". Заначка росла для чёрного дня, на квартиру добавить или детям на учёбу.
Потом машина. Кредит взяли на меня, его история кредитная в минусах. Я платила, пятнадцать тысяч в месяц, зарплата уходила. Олег "помогал" – бензин заливал иногда. А я тянула дом, готовку, стирку, ночи без сна.
– Олег, я чек увидела. Кольцо с брильянтом, 800 тысяч. Для кого?
Он глаза опустил, пульт сжал.
– Марина, это не то. Подарок для тебя, сюрприз.
– Для меня? Чек на имя Светланы.
Он вздохнул глубже, голос тихий.
– Света – подруга. Просила помочь, у неё день рождения.
– Подруга? С брильянтом?
Он встал, подошёл, руку на плечо положил.
– Маришка, ты черствая стала. Не веришь мне. Мы же семья, помоги понять.
Я скинула руку, ложку отложила. Пошла в спальню, его телефон на тумбочке лежал. Открыла смс – от Светы: "Любимый, кольцо огонь, жду в отеле". Прочитала два раза, телефон положила.
Вернулась на кухню, телефон ему сунула.
– Вот. Предательство.
Олег взял, лицо побледнело, глаза забегали.
– Марин, это ошибка. Она шутит.
– Шутит? 800 тысяч на шутку?
Я достала из-под раковины мусорные пакеты, чёрные, большие. Пошла в шкаф, дверца скрипнула. Его вещи с полок сгребла – рубашки, джинсы, свитера, комкала, запихивала в пакет. Носки из ящика, нижнее бельё, всё туда. Пакет отяжелел. Второй начала – обувь, куртка, зарядки, бритва из ванной, мыло пахнуло.
Олег следом пришёл.
– Марина, подожди. Давай поговорим. Я виноват, прости.
– Поздно, Олег.
Пакеты в коридор вынесла, дверь открыла, подъезд холодный, сырость ударила.
– Уходи.
Он стоял, руки опустил, голос дрожит.
– Маришка, ну пожалуйста. Куда я пойду? Мы же вместе столько лет.
Я слесаря вызвала по телефону: "Замок поменять, срочно, две тысячи". Он приехал, инструмент лязгал, старый замок снял, новый поставил, ключи в мою ладонь холодные.
Дверь закрыла. Щёлк. Тишина. Холодильник гудит. Борщ остыл. Села у окна, вино налила, бокал простой. Пью глотками. Дождь стучит. Завтра на развод подам. Обои в спальне переклею, эти мне опостылели. Деньги верну через суд, ипотеку потяну. Нервы целы. Выдохнула глубоко.