Восемь лет минуло, словно и не было. А помнится, как сейчас – малейшие детали врезались в память, будто осколки льда в незащищенную кожу. Сидим мы на подстанции, врачи скорой помощи, чай пьем, байки травим. И тут, как гром среди ясного неба, – вызов: ДТП, «вроде один пострадавший». Обычная рутина, если бы не одно «но».
ДТП – это вызов первой категории, тут не раздумываешь. Рванули, как говорится, с места в карьер. Хотя, какое там «рванули»… За час до этого небеса разверзлись, и на землю обрушился снегопад, который к моменту нашего выезда превратился в самую настоящую метель. Стена белого хаоса вокруг, видимость – метров двадцать, не больше. Ночь, хоть глаз выколи. А вишенкой на этом морозном торте стало то, что вызов пришел из самого дальнего села нашей зоны ответственности – тридцать восемь километров по заснеженной дороге.
Водитель наш, Саня, мужик опытный, кремень, как говорится, выругался под нос, но газ в пол. Машина, старенький «УАЗик», жалобно завыла, пробиваясь сквозь снежную круговерть. А я сижу рядом, вцепившись в ручку, и в голове, как назойливая муха, роятся мысли. "Господи, – думаю, – только бы там не было тяжелых… Только бы не пришлось вытаскивать кого-то из покореженного металла, удерживать жизнь на кончиках пальцев". Перед глазами то и дело всплывали картинки из учебников по медицине катастроф, лица пострадавших, искаженные болью и страхом. А потом другая мысль, еще более жуткая: "В случае пи*деца зовём спасателей с Уралом и держим пациента на этом свете всеми силами". Потому что мы врачи, и это наша работа – бороться до последнего.
Саня молчит, сосредоточенно всматриваясь в белую пелену перед собой. Видно, что напряжен, но виду не подает. Он вообще немногословный, этот Саня. Зато водитель от бога. Не раз бывало, что именно его хладнокровие и умение выводили нас из самых сложных ситуаций. А ситуации, надо сказать, случались разные. То пьяные разборки с поножовщиной, то роды в глухой деревне, то вот теперь – ДТП в метель.
Дорога – хуже не придумаешь. Снег валит не переставая, его еще не успели расчистить, так что «УАЗик» то и дело заносит. Снег липнет к лобовому стеклу, дворники еле справляются. Едем медленно, осторожно, стараясь не вылететь в кювет. А в голове все крутится и крутится: что там случилось? Кто пострадал? Какая помощь нужна?
Вспоминаю недавний случай, когда нас вызвали к ребенку с высокой температурой. Приехали, а у него обычная простуда. Мать перепугалась, вызвала скорую. А в это время где-то в другом месте человек мог умирать, не дождавшись нашей помощи. И вот сейчас, в этой метели, каждая минута на счету.
Примерно в трёх сотнях метров от того места, куда нас вызвали, замечаем на обочине какую-то фигуру. Приглядываемся – женщина стоит, руками машет. Саня тормозит, опускает стекло.
– Вы скорая? – кричит женщина, перекрывая вой метели.
– Да, – отвечаю я, высовываясь из окна. – Что случилось? Где пострадавший?
А она, как ни в чем не бывало, заявляет:
– А всё, не надо скорую, там все целые.
У меня челюсть отвисла. Как целые? Мы тут, рискуя жизнью, через такую метель пробирались, а она говорит – целые? Проверили номер телефона, с которого был сделан вызов. Точно, её номер. Она вызывала.
– Вы что, издеваетесь? – не выдержал я. – Мы тут чуть не разбились, а вы говорите, что все целые? Зачем вызывали?
А она, знаете, так невинно хлопает глазами и говорит:
– Ну, там сначала вроде авария была, а потом они сами разобрались.
– Сами разобрались? – чуть не задохнулся от возмущения Саня. – А ничего, что мы могли кому-то другому помощь не успеть оказать, пока к вам ехали? Вы хоть понимаете, что натворили?
Женщина молчит, виновато опустив голову. Видно, что ей самой неловко. Но это нас нисколько не успокаивает.
Как мы её материли… Описывать не буду, дабы не засорять эфир. Скажу только, что пох** тогда было на все жалобы, на возможные выговоры. Мы пару раз в занос начали уходить по дороге к ней, благо водитель опытный, удержался. Саня, обычно немногословный, разразился такой тирадой, что мне даже стало его немного жалко. Он все говорил и говорил о том, что скорая помощь – это не такси, и что вызывать ее нужно только в экстренных случаях, когда действительно есть угроза жизни и здоровью.
И вот стоим мы посреди метели, у обочины дороги, и смотрим на эту женщину, которая не удосужилась даже позвонить и отменить вызов. Неужели так сложно было? Неужели ей было наплевать на то, что мы рискуем своими жизнями, чтобы добраться до нее?
– Почему не позвонили? – спрашиваю я, стараясь держать себя в руках. – Почему не отменили вызов?
А она, знаете, так тихонько говорит:
– Я не хотела, чтоб менты приехали…
Тут уж меня совсем прорвало.
– Дура! – кричу я. – Менты уже в курсе! Диспетчер сразу им сообщает, это его обязанность. Вы что, думаете, мы тут одни работаем?
Женщина молчит, видно, что до нее наконец-то дошло, что она натворила. Но уже поздно. Мы уже приехали, мы уже потратили время и бензин, мы уже рисковали своими жизнями.
Саня молча разворачивает машину и мы едем обратно, в сторону подстанции. Метель не утихает, снег все так же валит стеной. В салоне – тишина, гнетущая и давящая. Каждый из нас думает о своем. Я – о бессмысленности произошедшего, Саня – о том, как трудно работать в таких условиях. А женщина, наверное, стоит там, у обочины дороги, и жалеет о том, что не позвонила вовремя.
Возвращаемся на подстанцию, уставшие и злые. Хочется только одного – выпить горячего чая и забыть обо всем этом, как о страшном сне. Но я знаю, что не забуду. Этот случай останется в моей памяти надолго, как напоминание о том, что человеческая глупость не имеет границ.
Вечер тянулся бесконечно долго. После этого вызова поступило еще несколько, но все они были относительно спокойными. То давление у кого-то подскочит, то живот заболит. Ничего серьезного, слава богу. Но осадок после той дурацкой поездки остался. Чувствовал себя, как будто меня вымазали в грязи.
Сидим в ординаторской, пьем чай. Саня задремал на диване. Медсестра Лена читает какой-то журнал. Тишина. И вдруг в голове всплывает образ той женщины, стоящей у обочины дороги в метель. Вспоминаю ее испуганное лицо, ее нелепые оправдания. И становится мне ее даже немного жалко. Ведь она же не хотела ничего плохого. Просто испугалась, запаниковала. А мы, врачи, должны быть ко всему готовы. Должны уметь прощать человеческие слабости.
Но простить – не значит забыть. Я никогда не забуду эту метель, эту дорогу, эту женщину. Этот случай будет служить мне уроком на всю жизнь. Уроком о том, что человеческая жизнь – это самое ценное, что у нас есть. И что мы должны беречь ее всеми силами. И даже если кто-то поступает глупо и безответственно, мы не имеем права опускать руки. Мы должны продолжать делать свою работу, спасать жизни, помогать людям. Потому что мы – врачи. И это наш долг.
На следующий день я заступил на смену как обычно. Солнце светило ярко, снег искрился под ногами. Казалось, что вчерашней метели и не было вовсе. Но в душе у меня все еще оставался осадок. Я старался не думать о вчерашнем, но воспоминания то и дело всплывали в памяти.
Первый вызов поступил ближе к обеду.
У пожилой женщины случился сердечный приступ. Приехали быстро, оказали помощь, увезли в больницу. Все прошло гладко, без эксцессов. Но когда я вернулся на подстанцию, меня ждал сюрприз.
На столе стояла коробка конфет и записка. "Спасибо вам за то, что вы есть. Извините за вчерашнее. Анна". Я прочитал записку и улыбнулся. Значит, дошло до нее. Поняла, что натворила. И это уже кое-что.
Я отнес конфеты в ординаторскую и предложил всем угощаться. Саня посмотрел на меня с удивлением.
– Это от той самой? – спросил он.
– Да, – ответил я. – От нее.
Саня хмыкнул, но конфету взял. Съел и сказал:
– Ладно, простим ее на первый раз.
И мы все засмеялись. А потом поехали на следующий вызов. И так, день за днем, мы продолжали делать свою работу. Спасать жизни, помогать людям. И пусть иногда случаются всякие глупости и недоразумения, главное – не терять веру в человечество. Потому что в каждом из нас есть что-то хорошее. Нужно только уметь это разглядеть.
Ночь опустилась на город, укрыв его мягким покрывалом тишины. На подстанции было спокойно. Дежурила другая бригада. А я сидел дома, пил чай и смотрел в окно. Снег перестал идти. На небе засияли звезды. И я подумал о том, что жизнь продолжается. И что в ней есть место и для радости, и для печали, и для глупости, и для мудрости. И что все это вместе делает ее такой неповторимой и прекрасной.
А метель… Метель осталась в прошлом. Но ее отголоски до сих пор звучат в моей памяти. Как напоминание о том, что нужно быть внимательным к людям, прощать им их слабости и верить в лучшее. Потому что только тогда мы сможем сделать этот мир чуточку лучше. И только тогда наша жизнь будет иметь смысл.
В ординаторской тихо тикали часы, отсчитывая секунды, минуты, часы. Время тянулось медленно, словно патока. За окном мерцали огни ночного города, размытые пеленой снегопада. Саня спал, свернувшись калачиком на диване, изредка вздрагивая во сне. Лена копалась в своих журналах, тихонько шурша страницами. А я сидел за столом, тупо уставившись в монитор компьютера.
В голове – пустота. Мысли разбежались, как тараканы по темному углу. Не хотелось ни читать, ни писать, ни даже думать. Просто сидеть и смотреть в никуда. И вспоминать…
Вспоминать ту метель, ту дорогу, ту женщину. Вспоминать свои чувства, свои эмоции. Вспоминать все те слова, которые были сказаны и не сказаны.
И вдруг, словно молния, пронзила меня мысль: а ведь эта женщина тоже была по-своему права. Она испугалась, запаниковала, поступила глупо. Но ведь она не хотела ничего плохого. Она просто хотела защитить своих близких. Она просто не знала, как поступить правильно.
И тогда я понял, что мы, врачи, должны быть не только профессионалами своего дела, но и немного психологами. Должны уметь понимать людей, сочувствовать им, прощать им их слабости. Потому что все мы – люди. И все мы совершаем ошибки.
Но главное – уметь признавать эти ошибки и исправлять их. И тогда, может быть, мир станет чуточку лучше. И тогда наша жизнь будет иметь смысл.
Я встал из-за стола, подошел к окну. Метель стихала. Снег падал уже не так густо, как раньше. На небе стали проглядывать звезды.
Я смотрел на эти звезды и думал о том, что где-то там, в бескрайнем космосе, есть другие миры, другие цивилизации. И что, может быть, там тоже есть врачи, которые так же, как и мы, спасают жизни, помогают людям.
И я почувствовал себя частью чего-то большего, чем просто подстанция скорой помощи, чем просто город, чем просто страна. Я почувствовал себя частью всего человечества.
И тогда я понял, что не зря я выбрал эту профессию. Не зря я стал врачом. Потому что это – мое призвание. Это – моя судьба.
Я вернулся к столу, сел перед компьютером и начал писать. Писать о метели, о дороге, о женщине. Писать о своих чувствах, о своих эмоциях. Писать о том, что я понял и что я почувствовал.
И когда я закончил, я почувствовал, что мне стало легче. Словно я снял с себя тяжелый груз. Словно я освободился от чего-то, что мучило меня.
Я закрыл глаза и улыбнулся. Потому что я знал, что все будет хорошо. Потому что я верил в лучшее.
И тут зазвонил телефон. Вызов. ДТП. "Вроде один пострадавший".
Я вздохнул и встал. Пора ехать. Пора спасать жизни. Потому что я – врач. И это моя работа.
