Письмо от Руслана Артуровича пришло в четверг, без пятнадцати шесть. Я уже закидывала ноутбук в сумку и мысленно прощалась с этой неделей. Тема письма гласила: «Командный тимбилдинг – суббота, 9:00. Явка обязательна».
Я поставила сумку обратно. Села. Открыла письмо.
Тимбилдинг – это, если кто не в курсе, модное слово для «сплочения коллектива». Звучит красиво. На деле обычно означает, что кто-то наверху придумал, как забрать у людей выходной, и обернул это в нарядную обёртку.
«Коллеги! В рамках укрепления командного духа и повышения эффективности нашего отдела проводим субботний тимбилдинг. Формат – рабочий: разберём текущие проекты, наметим план на квартал, синхронизируем процессы. Мы – одна команда. Рассчитываю на каждого. Р.А.»
Я перечитала дважды. Потом ещё раз. «Синхронизируем процессы» – это, значит, бесплатно сядем за компьютеры в субботу и будем делать то, что не успели за неделю. Компенсация? Никакой. Отгулы? Нет. Просто выходите, потому что Руслан Артурович так решил.
Наш новый начальник работал у нас месяц. Ровно месяц – я считала. Его прислали из головного офиса после того, как прежний руководитель тихо уволился. Руслан Артурович был из тех, кто на третий день вешает на стену свой диплом бизнес-школы, на пятый – меняет расстановку столов, а на седьмой – заводит в кабинете кофемашину за сорок тысяч рублей. Личную. С капучинатором и сенсорным экраном. И варит себе кофе с таким лицом, будто совершает священный ритуал.
Ему было тридцать четыре. Спина прямая, будто к позвоночнику привязали линейку. Подбородок чуть задран – ровно настолько, чтобы смотреть на всех немного сверху, даже на тех, кто выше ростом. А в левой руке вечно крутилась ручка Parker с серебряной клипсой. Он вертел её между пальцами, когда злился. Или когда делал вид, что думает. Я так и не поняла, в каком случае чаще.
Коллеги зашевелились. Я слышала, как за перегородкой Артём выругался шёпотом. Потом – как Наташа позвонила мужу и сказала: «Серёж, суббота отменяется, нас на работу гонят». Потом – как Вадик из отдела аналитики просто встал и ушёл, не сказав ни слова.
И вот тут я улыбнулась.
Не потому что обрадовалась субботней работе. И не потому что мне нравилось смотреть, как коллеги мрачнеют. А потому что мне пришла в голову идея. Простая. Красивая. И совершенно легальная.
***
Я позвонила Алинке в полдесятого вечера. Алинка – моя старшая сестра. У неё трое детей: Кирюша – пять лет, и двойняшки Лёня с Соней – четыре. Алинка собиралась лететь к мужу в Новосибирск на два дня – Виталик там был в командировке, она хотела к нему. Билеты куплены, вещи собраны, оставалось решить одну проблему – детей не с кем оставить. Свекровь приболела, подруги заняты.
– Алин, – сказала я. – Мне нужны твои дети. Все трое.
– В смысле? – Алинка замолчала на секунду. – Ты же говорила, в субботу на работу.
– Именно. Я забираю их с собой. В офис.
Сестра помолчала. Я почти слышала, как она пытается сообразить, зачем мне трое детей на рабочем месте. А потом она рассмеялась. Алинка всегда понимала меня с полуслова.
– Жанна, ты серьёзно?
– Абсолютно.
– Ты понимаешь, что Кирюша один способен за полчаса превратить квартиру в зону стихийного бедствия? А если добавить двойняшек...
– Я на это и рассчитываю.
Алинка смеялась ещё минуту. Потом сказала: «Я соберу тебе сумку с вещами и перекусом. И возьми бластер – Кирюша без него не выйдет из дома».
Бластер. Детский, пластиковый, ярко-оранжевый, пуляющий синими поролоновыми дротиками с присосками на кончиках. Кирюша относился к нему серьёзнее, чем Руслан Артурович к своему диплому бизнес-школы.
В пятницу я работала как обычно. Руслан Артурович обходил отдел с видом инспектора перед ревизией. Заглянул ко мне, спросил, готов ли отчёт по логистике за июнь. Я сказала – будет в понедельник. Он нахмурился. Подбородок задрался ещё на полсантиметра.
– Жанна, завтра мы работаем в формате тимбилдинга. Это значит – все вопросы решаем вместе, единой командой. Рассчитываю на тебя.
– Конечно, Руслан Артурович, – ответила я. – Я даже кое-что с собой принесу. Для командного духа.
Он кивнул с удовлетворением и ушёл. Ручка Parker крутилась в его пальцах, как маленькая серебристая ветряная мельница.
За обедом Лариса из бухгалтерии подсела ко мне в столовой. Лариса работала в компании восемнадцать лет. Она видела четырёх начальников отдела и всех пережила. У неё был низкий, чуть хриплый голос, и каждую фразу она произносила так медленно, будто взвешивала слова на аптекарских весах.
– Жанночка, – сказала Лариса, размешивая сахар в чае. – Ты ведь знаешь, зачем он нас в субботу тащит?
– Тимбилдинг, – сказала я.
– Тимбилдинг, – повторила Лариса и усмехнулась. – Генеральный в понедельник приезжает с проверкой. Наш орёл хочет показать, что отдел пашет без выходных. Что он тут навёл порядок. Что он, значит, эффективный менеджер.
– Откуда знаешь?
– Стены у него в кабинете тонкие. А я сижу за стенкой. Он вчера по телефону докладывал: «Игорь Семёнович, отдел демонстрирует высокую вовлечённость, мы даже субботу подключили».
Я отпила чай. Высокая вовлечённость. Значит, наша бесплатная суббота – это его отчёт перед начальством. Мы работаем, а он получает плюсик в резюме.
– Лариса, – сказала я. – Ты в субботу приходишь?
– Приду. Я всегда прихожу. Но делать ничего не буду – мне увольнение не страшно, я за полгода другое место найду. Или не найду – буду читать Донцову.
– А если я скажу, что у меня есть план?
Лариса посмотрела на меня. Глаза у неё были спокойные, почти сонные – но в глубине что-то мелькнуло. Искра. Интерес.
– Жанночка, – сказала она не торопясь. – Я здесь дольше любого из начальников. Каждый новый думает, что он – последний. Рассказывай.
Я рассказала. Не всё – только общую идею. Лариса слушала, не перебивая. Потом допила чай, поставила чашку и сказала:
– Трое. Детей. В офисе.
– Пять лет и четыре года. Двойняшки.
Лариса помолчала. Потом улыбнулась.
– Жанна, ты гений.
До конца пятницы я рассказала Наташе и Артёму. Наташа сначала испугалась, потом загорелась. Артём сказал: «Я принесу им шоколад – пусть будут на максимуме энергии». Вадик из аналитики узнал от Артёма и написал мне: «Молодец. Если что – я ничего не видел и не слышал».
В пятницу вечером я заехала к Алинке. Дети уже спали. Сестра стояла в прихожей с собранной дорожной сумкой и таким выражением лица, будто одновременно гордилась мной и боялась за мою карьеру.
– Вещи собрала, – сказала она. – Перекус в красном контейнере. Влажные салфетки – две пачки. И запасные штаны для Лёни. На всякий случай.
– А бластер?
– В рюкзаке Кирюши. С полным набором. Шесть дротиков.
Я кивнула. Синие, поролоновые, с оранжевыми присосками на кончиках. Этого должно быть достаточно.
Алинка улетела в шесть утра. Я приехала к ней домой в семь, разбудила детей, накормила кашей – Кирюша съел, двойняшки размазали половину по столу и немного по себе – и загрузила всех в такси. Кирюша сел с рюкзаком на коленях, обхватив его обеими руками – так дети носят самое ценное.
– Тётя Жанна, – сказал Кирюша. – А куда мы едем?
– На работу.
– На твою работу?
– Да.
– А там есть во что пулять?
– Кирюш, – сказала я. – Ещё как есть.
Он посмотрел на меня с уважением. А мне было двадцать семь, я работала менеджером по логистике, жила в съёмной однушке – и прямо сейчас везла трёх детей в офис, чтобы устроить своему начальнику незабываемый тимбилдинг.
Суббота. Девять утра. Бизнес-центр «Панорама» был почти пуст – только охранник на входе и редкие айтишники, которые приходят по выходным добровольно, потому что им дома скучнее.
Я провела детей через проходную. Охранник посмотрел на Кирюшу, на двойняшек, на меня, на мой пропуск и спросил:
– Это с вами?
– День семьи, – сказала я уверенно. – Корпоративное мероприятие.
Он пожал плечами и пропустил.
Лифт. Третий этаж. Двери открылись – и мы оказались в нашем отделе.
Руслан Артурович уже был на месте. Конечно. Он стоял у доски для презентаций с маркером в руке и что-то писал. На доске было выведено: «ЦЕЛИ НА Q3» – это значит «третий квартал», но Руслан Артурович предпочитал латинские буквы. Рядом, на столике, парила чашка свежесваренного кофе из его драгоценной кофемашины. Запах заполнял весь этаж – дорогой, густой, с нотками карамели.
Коллеги уже сидели на своих местах. Наташа выглядела так, будто не спала всю ночь – и это была правда, ребёнок опять капризничал. Артём пришёл в мятой футболке и не скрывал кислую физиономию. Лариса, как и обещала, заняла своё кресло, разложила кроссворд из журнала «Тёщин язык» и всем видом показывала – работать она не собирается. Ещё были Паша из продаж и Диана, стажёрка. Диана пришла, потому что боялась, что не возьмут на постоянку.
Руслан Артурович повернулся от доски. Увидел меня. Потом – Кирюшу с рюкзаком. Потом двойняшек, которые уже тянули друг друга за руки.
Ручка Parker замерла между пальцами.
– Жанна, – сказал он. – Это... кто?
– Мои племянники, – сказала я весело. Я надела специально для этого случая белую футболку с надписью «Weekend mode» – «Режим выходного дня», крупные синие буквы. Руслан на неё покосился, но промолчал. – Руслан Артурович, вы же сами сказали – мы одна команда. Дух единства. А у моей сестры самолёт в шесть утра, детей оставить не с кем. Не могла же я подвести команду и не прийти!
– Но...
– Я подумала – это же тимбилдинг! День команды! Почему бы не сделать его Днём семьи? В лучших традициях корпоративной культуры.
У него напряглась челюсть – я это заметила. Он мысленно искал аргумент. И не находил. Потому что формально я не нарушила ничего. Он написал «тимбилдинг» – я принесла тимбилдинг. Он хотел командный дух – вот, пожалуйста, три новых члена команды.
– Жанна, дети не могут находиться в офисе, – наконец сказал он.
– А почему? – спросила Лариса со своего места, не отрывая глаз от кроссворда. – В трудовом договоре ничего про это не написано. И в вашем письме – тоже.
Руслан Артурович посмотрел на Ларису. Потом на меня. Потом на Кирюшу, который уже открыл рюкзак и доставал оранжевую игрушку.
– Ладно, – сказал он. Голос у него стал чуть выше обычного. – Хорошо. Пусть посидят тихо в углу. Мы начинаем.
Тихо. В углу. Три ребёнка. Четыре и пять лет.
Руслан Артурович ещё не знал, что через полчаса сам будет умолять нас уйти домой.
***
Первые пять минут прошли почти мирно. Я посадила двойняшек за пустой стол у окна и дала им бумагу с фломастерами. Кирюша сел рядом и начал рисовать робота. Всё выглядело цивилизованно.
Руслан Артурович приступил к летучке. Он стоял у доски и говорил про «стратегические приоритеты», «оптимизацию логистических цепочек» и «KPI третьего квартала». Артём записывал в блокнот что-то, подозрительно похожее на карикатуру. Наташа смотрела в одну точку с выражением человека, который мечтает о подушке. Лариса разгадывала кроссворд.
Потом Лёня встал из-за стола и пошёл исследовать.
Четырёхлетний Лёня был из тех детей, для которых мир – это гигантская лаборатория. Всё нужно потрогать. Всё нужно попробовать. А если что-то нажимается – нажать обязательно.
Он подошёл к принтеру. Нажал зелёную кнопку. Принтер загудел, замигал и начал выплёвывать бумагу. Пустую. Лист за листом. Лёня смотрел с восторгом, как белые страницы падают в лоток, и жал кнопку снова и снова.
Наш начальник остановился на полуслове.
– Жанна!
– Лёнечка, не трогай принтер, – сказала я. Встала. Подошла. Выключила принтер. Лёня тут же потерял к нему интерес и переключился на кулер. Нажал кран с горячей водой.
Я перехватила его за секунду до того, как кипяток полился на пол. Переставила стаканчик. Лёня нажал кран с холодной водой и подставил ладони.
– Жанна, проконтролируйте детей! – голос Руслана стал резче.
– Контролирую. Продолжайте, Руслан Артурович.
Он продолжил. Сказал ещё два предложения про показатели эффективности – или как он это называл, «кей-пи-ай». И тут в дело вступила Соня.
Соня была художницей. В свои четыре года она рисовала на всём, до чего могла дотянуться. Бумага – это скучно. Стены – уже интереснее. Мамины документы – идеально.
Соня обнаружила маркеры на полке у доски для презентаций. Красный, синий, зелёный и чёрный. Она взяла красный и потянулась к стене.
– Не-не-не, – сказала Наташа и мягко отобрала маркер.
Соня не заплакала. Она просто взяла другой маркер – синий – и, пока Наташа убирала красный обратно на полку, начала рисовать на доске для презентаций. Прямо поверх «ЦЕЛИ НА Q3».
Большое синее солнце. С лучами. И что-то внизу, похожее на дом. Или на собаку. Или на грузовик. С четырёхлетними никогда не угадаешь.
– Это! – Руслан уронил маркер. – Это рабочая доска!
Соня посмотрела на него снизу вверх. Улыбнулась и пририсовала солнцу ещё четыре луча.
Лариса хмыкнула. Артём закрыл блокнот ладонью, но я видела, что он трясётся от смеха.
– Жанна! – он начал краснеть от шеи.
– Соня, солнышко, пойдём порисуем на бумаге, – сказала я и потянулась к племяннице.
Но Соня уже переместилась к маркерной полке, взяла зелёный фломастер и направилась к стеклянной перегородке, отделяющей кабинет Руслана от общего зала.
Нарисовала на стекле цветок. Большой, кривой и зелёный.
Я услышала, как Руслан Артурович втянул воздух через зубы. Ручка Parker крутилась в его пальцах так быстро, что казалось – ещё немного, и она взлетит.
– Так, – сказал он. – Ладно. Давайте вернёмся к повестке. Артём, доложите по продажам за июнь.
Артём открыл ноутбук. Начал говорить. И тут раздался первый хлопок.
Кирюша наконец доиграл в мирное. Он стоял на стуле – когда он забрался на стул, я не заметила – и целил оранжевую штуковину в потолочный светильник. Синий поролоновый дротик с оранжевой присоской пролетел через весь зал и прилепился к плафону. Лампа качнулась.
– Попал! – крикнул Кирюша с такой радостью, будто забил гол в финале.
Руслан замер на секунду. Я видела, как у него дёрнулась жилка под левым глазом.
– Мальчик, – сказал он. – Положи это.
– Это не «это», – ответил Кирюша с достоинством пятилетнего профессионала. – Это бластер Х-100.
– Мне всё равно, как он называется. Положи на стол.
Кирюша посмотрел на меня. Я сделала лицо «я ничего не могу с этим поделать» и развела руками. Кирюша расценил это как одобрение и пульнул вторым дротиком. В стену.
Дротик отскочил от стены и упал Ларисе на кроссворд. Она спокойно сняла его и положила рядом.
– Семь букв, – сказала Лариса. – «Бесполезное мероприятие на работе». Не «планёрка» – нужно семь, а здесь восемь букв.
Артём фыркнул. Наташа прикрыла рот ладонью. Даже Паша из продаж, который до этого сидел с лицом каменного истукана, кашлянул подозрительно.
Руслан сжал челюсть так, что побелели скулы. Диана уткнулась в телефон и делала вид, что её здесь нет.
– Продолжаем, – сказал он. – Наталья, по маркетингу.
Наташа открыла было рот, но тут Лёня нашёл кофемашину.
Кофемашина Руслана Артуровича стояла на отдельном столике у него в кабинете. Дверь была открыта – потому что «мы работаем в едином пространстве, без барьеров». Его собственные слова.
Лёня зашёл в кабинет. Увидел сенсорный экран. Экран светился. На нём были кнопки. Лёня нажал первую.
Кофемашина зашипела. Загорелся индикатор. Из ниппеля полилась тёмная жидкость – прямо на стол, потому что Лёня не поставил чашку.
– Ой! – сказал Лёня.
Он метнулся к кабинету. Но по дороге споткнулся о рюкзак Кирюши, который тот бросил посреди прохода. Пока он восстанавливал равновесие, Лёня нажал ещё две кнопки.
Кофемашина заурчала громче. На экране замигало что-то красным. Из второго ниппеля пошла молочная пена. Она шла и шла – на стол, на бумаги, на клавиатуру ноутбука.
– НЕТ! – Руслан Артурович ворвался в кабинет, схватил Лёню подмышку и отнёс его от кофемашины. Потом бросился к ней, нажимая на экран. Машина не отключалась. Пена продолжала литься.
Я подошла и вынула шнур из розетки. Машина замолчала.
Он стоял над лужей кофейно-молочной пены, в которой утопала стопка документов. Его лицо было цвета помидора. Рубашка на груди – мокрая от брызг. Ручка Parker лежала на полу, в пене.
– Всё в порядке, – сказала я. – Просто Лёня решил сварить вам кофе. Это же командный дух – забота друг о друге!
– Жанна, – сказал Руслан Артурович. И замолчал. Мне показалось, что он считает до десяти. А потом начинает сначала.
– Верните мальчика за стол, – наконец сказал он. – И больше никто – слышите? – никто не заходит в мой кабинет.
Я кивнула. Лёня хныкал – ему не понравилось, что его схватили. Соня подошла и погладила его по голове фломастерной рукой, оставив ему на щеке зелёный след. Кирюша вставил в свою игрушку новый дротик.
Прошло пятнадцать минут с начала совещания. Ни один рабочий вопрос так и не был обсуждён.
Он вышел из кабинета, вытер руки бумажным полотенцем и встал обратно у доски. На доске Сонино солнце улыбалось ему синим круглым лицом.
– Так, – сказал он. – Коллеги. Мы теряем время. Давайте сосредоточимся. Паша – план по продажам.
Паша открыл презентацию на проекторе. На экране появился первый слайд: графики, цифры, стрелочки.
Соня увидела проектор. Подошла к экрану. Встала прямо перед лучом. На её белой кофточке высветилась диаграмма продаж за полугодие.
– Я – телевизор! – объявила Соня и начала крутиться.
Паша остановился на полуслове. Диаграмма танцевала на Сониной спине.
– Жанна! – Руслан Артурович уже почти кричал.
– Соня, зайка, отойди от экрана, – сказала я. – Тебе тут темно, глазки заболят.
Соня отошла. Села на пол. Достала из сумки фломастеры. Начала рисовать на полу. Я решила, что пол – это приемлемые потери.
Кирюша тем временем обнаружил новую цель. Стеклянная перегородка, на которой уже красовался Сонин цветок, отражала свет. А за ней – кабинет Руслана. А на полке внутри – ряд одинаковых папок с надписью «Проекты Q3».
Кирюша навёл оранжевое дуло на дверной проём. Нажал на курок. Дротик пролетел внутрь – дверь, помним, была открыта. И с мягким хлопком приземлился прямо в чашку с кофе, которая стояла на столе Руслана.
Не в ту чашку, которая утонула в пене. В другую. В запасную. Которую он успел налить себе из термоса, пока вытирал руки.
Дротик вошёл присоской вниз. Кофе плеснул через край – я услышала, как капли застучали по столешнице. Коричневая жидкость расплылась по документам, которые он положил вместо залитых.
Тишина. Даже принтер молчал.
Руслан Артурович стоял у доски. Маркер в одной руке. Вторая – пустая: ручка так и осталась в кабинете. Жилка под левым глазом дёргалась так часто, что казалось – глаз мигает независимо от хозяина.
Кирюша опустил свою игрушку и сказал:
– В яблочко!
И вот тут произошло то, чего я ждала. Руслан Артурович не закричал. Даже не выругался. Просто стоял и смотрел на чашку с торчащим из неё синим дротиком. Потом перевёл взгляд на Соню, которая рисовала на полу. На Лёню, который уже снова полз к кулеру. На Кирюшу, который деловито загонял в рукоятку очередной дротик.
И тут я поняла – всё. Он сдался. Как будильник, который звонил слишком долго и наконец замолчал.
Он закрыл глаза. Открыл. Вдохнул.
– Всё, – сказал он тихо. Потом громче: – Всё! Все! Домой! Сейчас же!
– Руслан Артурович, но мы ведь... – начала Диана, и я мысленно простила ей стажёрскую наивность.
– Совещание отменяется! – Руслан Артурович уже снимал пиджак с вешалки в кабинете. – Тимбилдинг окончен! Все свободны! Идите!
– Но план на квартал... – это был Паша. Паша был из тех, кто дочитывает инструкцию к микроволновке до конца.
– В понедельник! – крикнул Руслан Артурович. – Всё в понедельник! Убирайтесь! То есть – идите отдыхать! Суббота – выходной! Так было всегда!
Он схватил портфель, сунул в него ноутбук, развернулся – и наступил на синий дротик, который Кирюша уронил рядом со стулом. Дротик мягко сплющился под ботинком. Руслан Артурович посмотрел вниз, посмотрел на Кирюшу, и его левый глаз дёрнулся три раза подряд.
Он вышел из офиса, не оглядываясь. Лифт. Тишина.
Мы сидели неподвижно секунд пять. Артём начал хлопать – нарочито медленно, как в кино. Наташа подхватила. За ней – Паша, и даже Диана, хотя, кажется, не до конца поняла, что происходит.
Лариса не хлопала. Она посмотрела на часы и сказала:
– Рекорд. Полчаса. Прошлый начальник продержался до обеда.
Я посмотрела на неё.
– Прошлый?
– Четвёртый начальник, – сказала Лариса. – Тоже любил субботние инициативы. Только детей тогда не было – зато была бабушка Артёма, которая принесла пирожки и рассказывала всем про своего мужа, царствие ему небесное. Три часа. Начальник ушёл в обед и больше субботы не трогал.
Артём покраснел.
– Бабуля сама пришла, – сказал он. – Я не виноват.
– Конечно, не виноват, – сказала Лариса. И подмигнула мне.
Кирюша подобрал рюкзак из прохода и собрал дротики – все пять, включая тот, из кружки. Стряхнул с него кофе, сложил в рюкзак. Профессионально. Без эмоций. Мастер.
***
Мы вышли из бизнес-центра в десять утра. Суббота. Солнце. Воздух пах летом – тёплым асфальтом и липами.
– В кафе? – спросил Артём.
– В кафе, – сказала Наташа.
Мы зашли в «Булку» напротив бизнес-центра. Заняли большой стол у окна. Детям заказали блинчики и какао, себе – кофе. Лариса взяла чай, как всегда.
Кирюша ел блинчик и одновременно объяснял Диане, на какое расстояние бьёт его бластер и сколько дротиков помещается в рукоятку. Диана слушала с серьёзным лицом и кивала. Двойняшки делили один стакан какао – Лёня пил, Соня мешала ложкой, и оба были абсолютно счастливы.
– Жанна, – сказала Наташа. – А если он в понедельник устроит нам разнос?
Я отпила кофе.
– За что? Он сам нас отпустил. Своими словами. «Суббота – выходной, так было всегда». При свидетелях.
– А если про детей начнёт?
– Каких детей? – сказала Лариса. – Была корпоративная инициатива «День семьи». Руслан Артурович лично одобрил присутствие. Через полчаса убедился, что формат не работает, и принял управленческое решение отменить мероприятие. Грамотно, оперативно, по-менеджерски. Я бы даже положительную характеристику ему написала.
Мы засмеялись. Все – даже Паша, который смеялся раз в квартал.
– А если он снова попытается? – спросила Диана. – Ну, в следующую субботу?
Лариса размешала сахар. Посмотрела в окно. Бизнес-центр «Панорама» стоял напротив, серый и скучный, с тёмными окнами третьего этажа.
– Не попытается, – сказала Лариса. – Я за восемнадцать лет ни одного видела, кто бы повторил. Они все учатся с первого раза. Иногда – со второго. Но этот... этот с первого. Я видела его глаз. Тот самый, который дёргался.
– Глаз дёргался ещё до дротика, – сказал Артём. – Я заметил.
– Дротик добил, – сказала Наташа.
– Дротик – это было красиво, – сказал Паша. – Прямо в кружку. Траектория идеальная.
Кирюша, услышав про дротик, поднял голову от блинчика и с набитым ртом сказал:
– Я метил в папку. В кружку – это случайно.
Мы замолчали. И засмеялись ещё громче.
Я сидела за столом, смотрела на коллег, на детей, на солнце за окном – и думала о том, что Руслан Артурович был отчасти прав. Мы и правда одна команда. Только не такая, какую он заказывал.
Наташа набрала мужа: «Серёж, суббота вернулась. Я через час». Артём заказал ещё кофе. Лариса разгадывала кроссворд – другой, который достала из сумки. Диана спросила, можно ли ей сфотографировать блинчик для соцсетей.
Я полезла в сумку за телефоном – написать Алинке, что всё прошло по плану. И нащупала что-то мягкое.
Синий поролоновый дротик. С оранжевой присоской. Кирюша засунул мне запасной – видимо, ещё в такси, пока я не видела.
Я вытащила его и покрутила между пальцами. Так же, как Руслан Артурович крутил свою ручку Parker. Только дротик был мягким, поролоновым и ярко-синим. И от него совершенно не хотелось нервничать.
– Жанна, – сказала Лариса, не отрываясь от кроссворда. – Шесть букв. «Способ борьбы без жалоб, заявлений и объяснительных».
Я подумала секунду.
– Семья, – сказала я.
Лариса вписала. Подошло.
***
В понедельник Руслан Артурович пришёл в новой рубашке. Сел в кабинете. Сварил кофе. Ручку Parker он, видимо, отмыл от молочной пены, потому что она снова крутилась между пальцами.
Он ничего не сказал про субботу. Ни слова. Ни намёка. Как будто её не было. Утренняя летучка прошла за восемь минут – рекорд краткости. Руслан Артурович говорил по делу, не упоминал ни «командный дух», ни «единую команду», ни «тимбилдинг».
На доске для презентаций по-прежнему красовалось Сонино солнце. Руслан Артурович стирать его не стал – и я не поняла, забыл или не решился.
А на стеклянной перегородке, которую протёрли в понедельник утром, остался бледный зелёный контур цветка. Маркер въелся за выходные – Соня рисовала на совесть.
В обед Лариса подсела ко мне в столовой. Положила передо мной кроссворд – тот самый, субботний.
– Посмотри, – сказала она. – Двенадцать по горизонтали.
Я посмотрела. В клеточках было вписано: «С-Е-М-Ь-Я».
– Подошло? – спросила я.
– Идеально, – сказала Лариса. – Как дротик в кружку.
Она допила чай, встала и пошла к себе. Не спеша, как всегда. У выхода из столовой обернулась.
– Жанночка, – сказала она. – Я тут подумала. Восемнадцать лет, пять начальников. И каждый приходил с идеей, что мы должны работать больше, быстрее, бесплатнее. И каждый раз кто-нибудь находил способ. Не через жалобы и не через инспекцию. Просто по-человечески.
– А шестой будет? – спросила я.
– Будет, – сказала Лариса. – Они всегда будут. Но и мы – тоже.
Она ушла. Я сидела и смотрела в окно. Июль. За стеклом плавился асфальт, на газоне у парковки желтела пересохшая трава. В сумке, которая висела на спинке стула, лежал синий поролоновый дротик с оранжевой присоской.
Я не стала его выкидывать. Пусть лежит. На всякий случай.
Мы – одна команда. Руслан Артурович, хотите вы этого или нет.
Просто команда работает не так, как вы думали.
***
Вечером я позвонила Алинке. Рассказала про дротик в кружку.
– С расстояния четыре метра, – сказала я. – Через дверной проём.
– Боже, – сказала Алинка. – Мне надо отдать его в секцию дартса.
Мы посмеялись. Потом Алинка сказала:
– Ты знаешь, что Кирюша мне по видеосвязи сказал, когда ты его укладывала? «Мама, тётя Жанна работает в самом крутом месте на свете. Там можно пулять дротиками в лампы и никто не ругается».
– Почти, – сказала я. – Почти никто.
– Он спросил, когда вы опять пойдёте на работу.
– Надеюсь, что никогда. По субботам. Но если понадобится – позвоню.
Я положила трубку и легла на диван. За окном моей съёмной однушки виднелась парковка. На небе догорал закат. Суббота позади.
Я достала из сумки синий дротик, положила его на тумбочку рядом с кроватью и выключила свет.
Понедельник. После него будет вторник, среда, четверг и пятница. И суббота. Свободная суббота.
Моя суббота.
Наша суббота.
И никакой тимбилдинг её больше не заберёт.
Спасибо, что дочитали до конца! Поставьте лайк и подпишитесь, чтобы мы не потерялись ❤️
Рекомендуем почитать: