Огни в кафе «Луна» гасили выборочно — те, что над барной стойкой, уже погасли, и Соня видела, как бармен протирает бокалы в полумраке, похожий на сомнамбулу. День рождения подруги затянулся, но не настолько, чтобы Соня ожидала такого финала. Просто Илья, с которым они виделись третью неделю и которому она уже мысленно примеряла роль главного мужчины в своей жизни, подошёл к ней с бокалом и сказал: «Слушай, это, наверное, глупо, но я, кажется, не готов к отношениям. Ты классная, правда. Но мне надо разобраться в себе».
Соня кивнула. Улыбнулась. Допила шампанское. И пошла в гардероб.
Она не плакала. Плакать при всех — это не про неё. Она шла к метро и думала о том, что надо было брать такси, но в такой час такси дорогое, а зарплата у неё маленькая, и вообще — она взрослая женщина, которая не боится ходить по ночам.
В метро пахло резиной и приключениями. Соня спустилась на платформу и замерла. Табло погасло. Ни огонька, ни строчки. Из динамика раздалось шипение, а потом усталый женский голос произнёс: «Уважаемые пассажиры, по техническим причинам поезда дальше не идут. Приносим извинения».
— Да ладно, — сказала Соня вслух.
Из подземелья она вынырнула в районе, который знала плохо. Высоченные дома из стекла и бетона, внизу ни души, только ветер гоняет по асфальту прошлогодние листья и пластиковые стаканчики. Соня достала телефон, чтобы вызвать такси. Телефон подумал секунду, мигнул и погас.
Чёрный экран. Пустота. Ноль процентов.
— Да ладно! — сказала Соня громче.
Она пошла пешком. Она примерно знала направление — где-то там, за этими высотками, начинается её район, спальный и унылый, но родной. Надо только пройти через дворы и парк.
Дворы были тёмными. Фонари горели через один, и в промежутках между ними пряталась такая плотная чернота, что Соня переходила на бег. Она сжала в кармане ключи и проклинала себя за то, что надела красивые, но совершенно неудобные туфли, в которых ноги разъезжаются на плитке.
В парк она входить боялась. В парке было совсем темно — аллея уходила в никуда, деревья смыкались над головой шатром. Но если обходить парк, это ещё полчаса, а ноги уже гудели, и холод пробирался под тонкое пальто.
— Девушка, постойте, — раздалось сзади.
Соня вздрогнула и обернулась. Из темноты выступил мужчина. Средних лет, в тёмной куртке, лицо не разглядеть. Он стоял в двух шагах и не приближался.
— Что вам надо? — спросила Соня, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Проводить вас? Поздно уже. Опасно одной.
— Я вон туда, меня встречают, — соврала Соня и махнула рукой в сторону, где никого не было.
— Да я вижу, что никого, — спокойно сказал мужчина. — Не бойтесь вы. Я местный, тут собак выгуливаю. Вон мой пёс, — он свистнул, и из кустов вывалилась огромная чёрная собака, похожая на небольшую лошадь. — Видите? Не маньяк я. Просто вечер, женщина одна…
— Я сама дойду, — отрезала Соня и быстро зашагала в парк.
Она почти бежала. Каблуки стучали по асфальту, как пулемётная очередь. Сзади было тихо — мужчина не пошёл за ней, собака не лаяла. Но сердце колотилось так, что закладывало уши.
В парке было страшно. Фонари здесь не горели совсем, только где-то вдалеке, у выхода, маячил жёлтый глаз. Соня споткнулась о корень, чуть не упала, выровнялась и побежала дальше. Она слышала только своё дыхание и стук каблуков. И вдруг — ещё шаги. Сзади. Кто-то бежал за ней.
Соня рванула так, как не бегала даже на физкультуре в школе. Она вылетела из парка, промчалась мимо детской площадки, влетела в арку своего дома, взлетела на крыльцо и позвонила в домофон. Ей открыли сразу, она ввалилась в подъезд и захлопнула дверь.
Всё. Она дома. Живая.
Соня стояла в лифте и дрожала. Сердце медленно отпускало, пульс приходил в норму. На своём этаже она вышла, достала ключи, вставила в замочную скважину…
— Соня? — раздалось за спиной.
Она обернулась. На лестничной клетке, тяжело дыша и держась за перила, стоял Илья.
— Ты? — выдохнула Соня. — Ты… ты что здесь делаешь? Ты за мной бежал?
— Я дурак, — выпалил Илья, глотая воздух. — Я всё понял, как только ты ушла. Я не могу без тебя. Я готов к отношениям, к чему угодно, я всё понял, я бежал за тобой от самого кафе, но ты шла так быстро, а потом в парке я тебя потерял, ты бежала быстрее ветра, я думал, всё, не догоню… Сонь, прости меня.
Он смотрел на неё глазами, полными надежды и раскаяния.
Соня прислонилась к двери. У неё не было сил ни злиться, ни радоваться. Только дикая, выматывающая усталость.
— Ты бежал за мной? — переспросила она. — Всю дорогу?
— Да!
— А человек с собакой? — вдруг спросила она. — В парке?
— Какой человек с собакой? — не понял Илья. — Я никого не видел, я только тебя видел.
— А шаги? Ты слышал шаги за мной?
— Это я бежал, — сказал Илья. — Я хотел окликнуть тебя раньше, но ты так неслась… Я боялся, что ты испугаешься ещё больше, если я закричу.
Соня закрыла глаза. Значит, тот мужчина с собакой не пошёл за ней. Он остался в начале парка. А шаги сзади — это был Илья. Который бежал, чтобы вернуть её. Который всю дорогу был у неё за спиной, но она не знала об этом и умирала от страха.
— Я тебя ненавижу, — сказала Соня, открывая дверь.
— Я понимаю, — уныло кивнул Илья.
— Заходи, — вздохнула она. — Чай будешь? Только у меня ничего нет.
Он вошёл, разулся и стоял в прихожей, боясь пройти дальше. Соня смотрела на него — взъерошенного, запыхавшегося, счастливого и несчастного одновременно — и чувствовала, как внутри оттаивает что-то, что замёрзло там, в кафе, когда он сказал про «разобраться в себе».
— Слушай, — сказала она, — а если бы я села в такси?
— Что?
— Ну, если бы я сразу такси поймала. Ты бы меня не догнал.
Илья подумал секунду и улыбнулся:
— Я бы до твоего дома доехал. И ждал бы под дверью до утра.
— Дурак, — сказала Соня и пошла ставить чайник.