Анна Петровна, пенсионерка с сорокалетним стажем работы в бухгалтерии, к цифрам относилась с почтением. Каждая копейка в её бюджете знала своё место: это на лекарства, это на коммуналку, это на «побаловать внука». Поэтому, когда в почтовом ящике обнаружилась квитанция за электроэнергию за ноябрь, Анна Петровна сначала решила, что у неё двоится в глазах.
Она протерла очки, поднесла бумажку к самому окну. Нет, цифры не изменились. Сумма к оплате превышала её обычный ежемесячный платеж ровно в пять раз.
— Господи, да что ж это? — прошептала она, опускаясь на табуретку в прихожей. — Это ж я что, мартеновскую печь по ночам запускала?
Сердце тревожно екнуло. Три с половиной тысячи рублей только за свет! Для её пенсии это была катастрофа.
Первым делом Анна Петровна провела ревизию. Старенький холодильник «Саратов» урчал в своем обычном режиме. Телевизор она смотрела только по вечерам – новости да сериал. Электрочайник кипятила два раза в день. Стиральная машинка запускалась по субботам. Всё как всегда. Откуда же набежали эти безумные киловатты?
Она вышла на лестничную площадку к электрощитку. Дверца, как всегда, была приоткрыта, замок давно сломан местными хулиганами. Её счетчик, старый, дисковый, крутился с такой скоростью, будто собирался взлететь. Красная метка на диске мелькала, сливаясь в сплошную розовую полосу.
Анна Петровна вернулась в квартиру и начала эксперимент. Она выдернула из розеток абсолютно всё. Холодильник затих, телевизор погас. В квартире воцарилась мертвая тишина. Она снова вышла к щитку.
Диск продолжал вращаться. Чуть медленнее, но всё равно с пугающим энтузиазмом.
— Та-а-ак, — протянула Анна Петровна. Бухгалтерское прошлое подсказывало: дебет с кредитом не сходится не просто так. Кто-то присосался к её бюджету.
И тут её взгляд упал на потолок. Сверху донесся приглушенный звук передвигаемой мебели и довольное мужское хмыканье.
Над ней, в квартире 45, жил Игорь. Мужчина лет сорока, шумный, наглый, из тех, кого в девяностые называли «новыми русскими», а сейчас просто «хозяевами жизни». Он ездил на огромном черном внедорожнике, парковал его прямо на газоне у подъезда и никогда не здоровался с соседями.
Последние три месяца Игорь делал ремонт. Точнее, ремонт делала бригада угрюмых рабочих, а Игорь приезжал по вечерам контролировать процесс, оглашая подъезд матом, если ему не нравился оттенок плитки. Сверлили, долбили и штробили стены с утра до ночи. У Анны Петровны сыпалась штукатурка и звенела посуда в серванте.
— Теплые полы буду делать везде! — громогласно хвастался Игорь кому-то по телефону на лестничной клетке месяц назад. — И на кухне, и в коридоре, и в ванной. Чтобы, понимаешь, пяткам комфортно было! Дорого, конечно, но для себя любимого ничего не жалко.
«Вот оно», — подумала Анна Петровна. Ремонт закончился как раз в конце октября. И именно за ноябрь пришел чудовищный счет.
Два дня она набиралась смелости. Перечитывала квитанцию, смотрела на бешеный счетчик. На третий день, услышав тяжелые шаги Игоря над головой, она поднялась на этаж выше и позвонила в дверь.
Игорь открыл не сразу. Он стоял в дверях в одном махровом халате, пахнущий дорогим одеколоном и хорошим коньяком. За его спиной сияла свежеотремонтированная прихожая: дорогие обои, стильные светильники и тот самый ламинат, под которым, очевидно, прятались «комфортные пятки».
— Чего тебе, бабуля? — лениво спросил он, не утруждая себя вежливостью.
— Игорь, здравствуйте. Извините, что беспокою, — Анна Петровна старалась говорить твердо, но голос предательски дрожал. — Тут такое дело… Мне счет за свет пришел. Огромный. В пять раз больше обычного. А я ведь экономлю, лишнего не жгу.
— Ну и? Я-то тут при чем? — он демонстративно зевнул.
— Я подумала… Вы же ремонт делали, полы теплые клали. Может, рабочие ваши что-то напутали? Может, случайно к моей проводке подключились? Вы бы проверили, а?
Лицо Игоря скривилось в презрительной усмешке.
— Ты что, старая, совсем из ума выжила? Мои полы к твоему счетчику? Да у меня там оборудование стоит дороже, чем вся твоя квартира вместе с тобой! Мои рабочие — профи, а не шабашники. Ищи у себя проблемы. Утюг, небось, забыла выключить, или маразм крепчает, вот и нажгла. А ко мне не лезь со своими бреднями. Плати по счетчику и не отсвечивай.
Дверь захлопнулась перед её носом, едва не задев очки.
Анна Петровна проглотила обиду и на следующий день пошла в Управляющую Компанию. Там её встретила уставшая женщина в окошке, которая, даже не дослушав историю, махнула рукой:
— Женщина, мы за внутриквартирные приборы учета ответственности не несем. Счетчик крутится? Значит, потребление идет. Проверяйте свои приборы. Может, у вас холодильник коротит. Вызывайте платного электрика, пусть ищет утечку. Следующий!
Платный электрик стоил денег. Оплата счета стоила денег. Анна Петровна чувствовала себя загнанной в угол. Она заплатила по квитанции, отдав почти половину пенсии, и весь декабрь жила впроголодь, боясь лишний раз включить свет в туалете.
Январская квитанция пришла с той же убийственной суммой.
Спасение пришло в лице внука. Димка, студент третьего курса политеха, приехал навестить бабушку после сессии. Он сразу заметил, что бабушка осунулась, в квартире холодно, а на столе вместо привычных пирогов — пустой чай.
— Ба, ты чего? Заболела?
Анна Петровна не выдержала и расплакалась. Рассказала всё: и про счетчик, и про хама-соседа, и про равнодушие в УК.
Димка слушал внимательно, хмуря брови. Он был парнем спокойным, рассудительным, будущий инженер-энергетик.
— Так, ба. Слезами горю не поможешь. Утюг ты не забывала, я тебя знаю. А вот сосед твой — фрукт интересный. «Теплые полы», говоришь?
Он вышел на площадку, посмотрел на счетчик, который продолжал свою безумную гонку. Вернулся, достал телефон.
— Алло, Паш? Здорово. Ты в городе? Слушай, есть дело на миллион. Точнее, на три с половиной тысячи бабушкиной пенсии. Нужен твой профессиональный глаз и инструмент. Да, тот самый, с индикатором скрытой проводки. Жду.
Пашка, друг Димки и по совместительству электромонтажник 4-го разряда, приехал через час с чемоданчиком инструментов. Вдвоем они полчаса колдовали у щитка на лестничной клетке, что-то прозванивали, светили фонариком в хитросплетение проводов. Анна Петровна стояла рядом, держась за сердце.
— Ну что и требовалось доказать, — наконец сказал Пашка, вытирая руки ветошью. — Классика жанра. Бабуль, иди сюда, смотри.
Он указал отверткой вглубь щитка, туда, где от основного стояка шли провода к счетчикам.
— Вот твой ввод. А вот видишь, этот толстый черный кабель? Он должен идти к автомату соседа. А он, смотри, где прикручен. Аккуратненько так, за задней стенкой, врезан в твою фазу до твоего автомата, но после твоего счетчика.
Анна Петровна мало что поняла в технических терминах, но суть уловила.
— Это что же… Это он?
— Это он, — подтвердил Димка, сжав кулаки. — Это называется «врезка». Он запитал свои теплые полы, а может, и еще что-то мощное, через твой счетчик. Ты платишь за его комфорт.
— Вот паразит! — ахнула Анна Петровна. — И ведь в глаза мне смеялся! Что же делать? Морду ему набить?
Димка усмехнулся, но глаза его оставались холодными.
— Нет, ба. Морду бить — это уголовщина. Мы поступим умнее. Мы ударим его туда, где ему больнее всего. По кошельку и по его драгоценному ремонту.
— Паш, — обратился он к другу, — составляй акт осмотра. Грамотный, с подписями, как положено. А я звоню в Энергосбыт.
— В субботу? — удивилась бабушка. — Они же не работают.
— Аварийная служба по хищениям работает всегда, — жестко сказал Димка.
Следующие три часа прошли в нервном ожидании. Димка не разрешил бабушке ничего трогать в щитке. «Пусть крутится, — сказал он. — Нам нужны доказательства».
Бригада из Энергосбыта — два хмурых мужика в спецовках и женщина-инспектор с папкой — приехала на удивление быстро. Видимо, слово «хищение» действовало на них магически.
Пашка четко и профессионально показал им «левую» врезку. Инспекторша ахнула, увидев наглость исполнения.
— Это ж надо так внаглую! Даже не замаскировали толком. Совсем страх потеряли.
Они зафиксировали показания, сфотографировали врезку со всех ракурсов. Затем инспектор решительно нажала кнопку звонка квартиры 45.
Игорь открыл, явно недовольный, что его снова беспокоят. Увидев людей в форме, он слегка напрягся, но гонор не сбавил.
— Чего надо? Я милицию не вызывал.
— Энергосбыт, инспектор Ковалева, — представилась женщина ледяным тоном. — Проверка по факту незаконного подключения к электросети и хищения электроэнергии. Нам нужно пройти в вашу квартиру для осмотра электроустановок.
— Ещё чего! — взвился Игорь. — Ордер есть? Никого я не пущу! Это частная собственность!
— Не пустите — составим акт о недопуске и отключим вам электричество прямо сейчас, до выяснения обстоятельств, — спокойно парировала инспектор. — А полицию мы сейчас вызовем, если будете препятствовать. И понятых пригласим.
Игорь побагровел, потом побледнел. Спесь начала с него слетать, как шелуха. Он понял, что это не беспомощная старушка, а безжалостная бюрократическая машина, с которой шутки плохи.
— Ладно, проходите, — буркнул он, отступая.
Комиссия вошла в сияющую прихожую. Димка с Анной Петровной остались в коридоре.
Через десять минут дверь распахнулась.
— Молодой человек, — позвала инспектор Димку. — Вы, кажется, разбираетесь. Зайдите, будьте понятым.
Димка вошел. В прихожей Игоря пахло уже не коньяком, а страхом и валерьянкой.
Инспектор тыкала ручкой в стену возле пола, где торчал новенький терморегулятор теплого пола.
— Вот этот кабель, — говорила она электрикам, — идет напрямую в щиток, минуя квартирный автомат. Мощность — три киловатта. Работает круглосуточно.
Она повернулась к Игорю, который сидел на пуфике, обхватив голову руками.
— Значит так, гражданин. Составляем акт о бездоговорном потреблении и хищении. Штраф вам будет начислен по максимальной мощности вводного кабеля за последние полгода. Это, навскидку, тысяч сто пятьдесят, а то и двести. Плюс административный штраф.
Игорь застонал.
— Но это еще не всё, — продолжала инспектор, и в её голосе зазвенел металл. — Вы обязаны немедленно устранить незаконное подключение. Прямо сейчас мои сотрудники обесточат этот кабель в щитке. А вы должны демонтировать всю незаконную проводку в вашей квартире.
— Как демонтировать? — Игорь поднял на неё несчастные глаза. — Она же… она же в стене! И под полом!
— А меня это не волнует, — отрезала инспектор. — Хоть стены ломайте, хоть полы вскрывайте. Чтобы завтра этой линии не было. Иначе вообще квартиру обесточим. И еще: вам придется возместить соседке снизу, Анне Петровне, все переплаченные ею средства за этот период. Мы сделаем перерасчет, и эта сумма ляжет на ваш лицевой счет как долг.
Димка вышел из квартиры, едва сдерживая торжествующую улыбку. Анна Петровна ждала его, прижав руки к груди.
— Ну что там, Димочка?
— Всё хорошо, ба. Справедливость восторжествовала.
...Следующие два дня над головой Анны Петровны снова стоял грохот. Но это был не звук ремонта, а звук разрушения. Игорь, матерясь уже не так громко и уверенно, нанял рабочих, чтобы вскрывать тот самый дорогой ламинат в прихожей и коридоре. Иначе добраться до спрятанного кабеля было невозможно.
Анна Петровна сидела в кресле, пила чай с любимыми конфетами «Мишка на Севере», которые привез Димка, и слушала этот грохот как лучшую музыку.
Через неделю ей пришла новая квитанция. Сумма переплаты за три месяца была зачислена на её счет, и в графе «К оплате» стоял жирный ноль. А еще через день к ней зашел Игорь.
Он был трезв, помят и непривычно тих.
— Анна Петровна, — он смотрел в пол, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Вы это… Извините меня. Бес попутал. Рабочие предложили сэкономить, я и согласился, дурак. Не думал, что на вас повесят.
Он протянул ей конверт.
— Тут… за моральный ущерб. И за нервы. Возьмите, пожалуйста.
Анна Петровна посмотрела на конверт, потом на соседа. В его глазах больше не было наглости, только усталость человека, которого крепко побила жизнь (и Энергосбыт).
— Деньги мне твои не нужны, Игорь, — сказала она спокойно. — Мне чужого не надо. Но и своего я не отдам. А полы свои ты теперь честно грей. За свой счет.
Она закрыла дверь.
Счетчик на лестничной площадке крутился ровно и неторопливо, отсчитывая только её, честные киловатты. В квартире было тепло. И на душе тоже.