Барс был не просто котом. Он был душой квартиры, её пушистым, десятикилограммовым сердцем. Огромный мейн-кун цвета грозового облака, с кисточками на ушах, как у рыси, и взглядом древнего философа. Для Ани он был ребенком, другом и самым надежным антидепрессантом.
Когда Аня возвращалась с работы, уставшая и выжатая офисным безумием, Барс встречал её у двери. Он не мяукал, а издавал утробное, вибрирующее курлыканье — «мррр-ау?». Вставал на задние лапы, передними упираясь ей в грудь, и бодал головой в подбородок. В этот момент весь мир с его проблемами отступал.
Поэтому трёхдневная командировка в Новосибирск казалась Ане маленькой трагедией. Она никогда не расставалась с Барсом так надолго.
— Игорь, пожалуйста, — Аня в десятый раз перепроверяла список на холодильнике. — Вода только фильтрованная. Корм строго по весам, он склонен к полноте. И главное — не открывай окна на вертикальное проветривание, он может застрять. И играй с ним вечером хотя бы полчаса, он скучает.
Игорь, её муж, лениво листал ленту в телефоне, не поднимая глаз.
— Ань, ну хватит уже. Это просто кот. Разберусь я, не маленький. Чай не ядерный реактор мне оставляешь.
Аню кольнуло это привычное «просто кот». Для Игоря Барс был дорогим элементом интерьера, иногда — досадной помехой, требующей внимания. Но она гнала от себя дурные предчувствия. В конце концов, Игорь — её муж, он не может не любить то, что так дорого ей.
— И ещё, — Аня замялась, уже стоя с чемоданом в прихожей. — Если вдруг позвонит твоя мама… скажи, что я просила не приезжать, пока меня нет. Ты же знаешь, как она относится к Барсу.
Игорь поморщился.
— Опять ты начинаешь. Мама просто любит чистоту. Ладно, езжай уже, опоздаешь.
В самолете Аню не отпускала тревога. Она смотрела на фотографии Барса в телефоне и чувствовала себя предательницей.
Три дня прошли как в тумане. Совещания, презентации, дежурные звонки Игорю по вечерам.
— Как там Барс?
— Нормально. Спит.
— Ты его кормил?
— Кормил, кормил. Всё, Ань, мне некогда.
В его голосе сквозило раздражение, и Аня старалась не надоедать.
Когда такси наконец остановилось у её подъезда, Аня почувствовала огромное облегчение. Она взлетела на пятый этаж, мечтая только об одном: уткнуться лицом в густую, пахнущую домом шерсть Барса.
Она открыла дверь своим ключом.
Тишина.
Никто не вышел в прихожую. Никакого привычного «мррр-ау». В квартире пахло чем-то резким, химическим, словно здесь недавно травили насекомых. И ещё — чужими, тяжёлыми духами «Красная Москва».
— Игорь? Барс? — Аня бросила сумку и прошла в гостиную.
На диване, по-хозяйски разложив ноги, сидела Тамара Петровна, свекровь. Она пила чай из Аниной любимой кружки и смотрела какой-то сериал. Игорь сидел в кресле напротив, с виновато-напряженной спиной.
— О, явилась начальница, — вместо приветствия сказала свекровь, не отрываясь от экрана. — А мы тут плюшками балуемся.
Сердце Ани упало куда-то в район желудка.
— Здравствуйте, Тамара Петровна. Где Барс?
Повисла пауза. Игорь втянул голову в плечи. Свекровь медленно отставила кружку, смакуя момент.
— А нет твоего кота, — сказала она как бы между прочим, словно речь шла о закончившимся сахаре. — Убежал.
Аня почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она схватилась за дверной косяк.
— Как... убежал? Куда?
— Да откуда ж я знаю, куда, — фыркнула свекровь. — Дверь на балкон была открыта, проветривали. Вонь же от него невозможная, псиной несёт на всю квартиру. Вот он, видать, и сиганул.
— Мы на пятом этаже… — прошептала Аня, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Он мог разбиться…
— Да ничего с ним не сделается, живучие они, твари, — махнула рукой Тамара Петровна. — И слава богу, что убежал! Хоть дышать в квартире стало можно. Я вот хлорочкой всё помыла, теперь чистота. А то развела тут зоопарк, шерсть клочьями по углам. Мужика нормальной едой не кормишь, всё с этим чудовищем носишься…
Аня перевела взгляд на мужа. Игорь молчал, старательно разглядывая узор на ковре.
— Игорь… — голос Ани дрожал. — Когда это случилось? Почему ты мне не позвонил? Ты его искал? В подвале? Во дворе?
Игорь наконец поднял глаза. В них было привычное раздражение, смешанное со страхом перед матерью.
— Ань, ну что ты истерику закатываешь? Ну убежал и убежал. Это всего лишь животное. Мама права, от него только грязь и расходы.
— «Всего лишь животное»? — Аня не узнавала свой голос, он стал хриплым и чужим. — Он член семьи! Я просила тебя! Я умоляла тебя следить за ним!
— Да что ты на сына орешь, психованная! — вступилась свекровь, вставая с дивана. — Подумаешь, трагедия! Кот пропал! Да я бы сама его вышвырнула, если б он не сбежал. Терпеть не могу эту заразу в доме.
В этот момент в голове у Ани что-то щёлкнуло. Пазл сложился. Запах хлорки, самодовольный вид свекрови, трусливое молчание мужа. Барс не убежал. Он был слишком большим, слишком домашним, слишком ленивым для акробатических прыжков с балкона.
— Ты… — Аня смотрела на свекровь, и ей казалось, что она видит перед собой не женщину, а какое-то древнее, злобное божество разрушения. — Ты что с ним сделала?
— А что я могла сделать? — свекровь картинно округлила глаза, но уголки её губ дрогнули в торжествующей усмешке. — Говорю же, сам ушёл. Видать, почуял, что здесь ему не рады.
— Игорь, давай купим тебе нового, — вдруг сказал муж, пытаясь сгладить ситуацию. — Хочешь, завтра поедем? Ещё лучше купим, ещё дороже. Британца какого-нибудь, они спокойные.
Это стало последней каплей. Внутри Ани, там, где только что была паника и боль, разлилась ледяная, кристально чистая ярость. Она поняла, что перед ней не семья. Перед ней чужие люди. Жестокие, равнодушные манекены.
Она больше не хотела кричать. Она хотела действовать.
Аня развернулась и побежала в спальню. Там, в верхнем ящике комода, лежали документы на Барса. И кое-что ещё.
Её руки тряслись, когда она открывала маленькую бархатную коробочку. Месяц назад она купила Барсу новый ошейник. Дорогой, кожаный, с адресником в виде серебряной косточки. Игорь тогда ещё посмеялся: «Зачем домашнему коту GPS-трекер? Деньги девать некуда?».
Аня схватила телефон, открыла приложение. Сердце колотилось так, что отдавало в висках. «Поиск устройства…»
Секунды тянулись, как часы. Наконец, на карте появилась маленькая красная точка.
Аня застыла. Точка была не во дворе. Не в соседнем квартале. Она была за городом. В тридцати километрах от их дома, в районе дачного поселка «Заречье».
«Заречье». Там у подруги свекрови была дача. Они часто туда ездили.
Картинка сложилась окончательно, ужасающая в своей простоте. Свекровь приехала, пока Игоря не было. Или при нём, с его молчаливого согласия. Схватила доверчивого, никогда не знавшего зла кота. Засунула в машину. И отвезла подальше, в лес, как ненужный мусор.
Два дня назад. Он там уже два дня. Домашний, изнеженный кот, который пугался громкого звука пылесоса.
Аня выскочила в прихожую, схватила ключи от машины.
— Ты куда на ночь глядя? — крикнул ей вслед Игорь.
Она не ответила. Она не могла на них смотреть.
Дорога заняла сорок минут, которые показались Ане вечностью. Начался дождь, холодный, осенний. Дворники не справлялись с потоками воды на лобовом стекле. Аня гнала машину, нарушая все правила, молясь только об одном: чтобы точка на карте не погасла.
Она съехала на грунтовую дорогу, ведущую к дачам. Темнота здесь была хоть глаз выколи. Приложение показывало, что Барс где-то совсем рядом, метрах в ста.
Аня остановила машину, включила фонарик на телефоне и вышла под проливной дождь.
— Барс! Барсик! Малыш! — её голос срывался на крик, тонул в шуме дождя и ветра.
Она шла по раскисшей глине, продираясь сквозь мокрые кусты. «Только бы живой. Господи, только бы живой».
Она увидела его не сразу. В свете фонаря мелькнуло что-то серое под старой, поваленной бетонной плитой у обочины.
— Барс?
Она упала на колени прямо в грязь, посветила под плиту.
На неё смотрели два огромных, расширенных от ужаса глаза. Это был он. Но это был не тот вальяжный красавец, которого она оставила дома.
Это был комок мокрой, грязной шерсти, сжавшийся в дрожащий клубок. Он был настолько напуган, что даже не узнал её сразу. Когда она протянула руку, он зашипел и попытался вжаться глубже в бетон.
— Тише, тише, мой хороший, это я, мама приехала… — Аня заплакала, не стесняясь слёз. Она легла на живот, забираясь под плиту, не обращая внимания на холодную жижу.
Она медленно, ласково коснулась его головы. Кот вздрогнул всем телом, но не отстранился. Она начала его гладить, шептать ему ту самую чепуху, которую говорила дома. И вдруг он узнал.
Он издал звук, который Аня никогда не забудет. Это было не мяуканье, а какой-то детский, надрывный плач, полный боли и отчаяния. Он рванулся к ней, вцепился когтями в её куртку, спрятал мокрую морду у неё на груди и затрясся мелкой дробью.
Аня прижала его к себе, чувствуя, как колотится его маленькое сердечко, как выпирают рёбра под свалявшейся шерстью. Он был ледяной.
Она не помнила, как донесла его до машины. Она включила печку на полную мощность, завернула кота в свой плед, который всегда лежал на заднем сиденье. Он не отпускал её ни на секунду, продолжая плакать, уткнувшись ей в шею.
Всю обратную дорогу Аня ехала медленно, одной рукой придерживая руль, другой гладя кота. С каждым километром её слезы высыхали, уступая место той самой ледяной решимости.
Она вернулась в свою жизнь. Но в этой жизни больше не было места предателям.
Когда она вошла в квартиру, там ничего не изменилось. Свекровь всё так же смотрела сериал, Игорь всё так же сидел в кресле. Увидев Аню, грязную, мокрую, с огромным свёртком в руках, они оба напряглись.
Аня прошла в спальню, положила Барса на кровать, укрыла одеялом. Он сразу же затих, только глаза неотрывно следили за ней.
— Всё будет хорошо, мой родной. Теперь всё будет хорошо, — прошептала она и поцеловала его в мокрый нос.
Затем она вышла в гостиную.
— Нашёлся? — спросил Игорь, пытаясь изобразить радость. — Ну вот видишь, я же говорил, никуда он не денется. Сама себя накрутила…
Аня подошла к столу и положила на него телефон. На экране была открыта карта с маршрутом передвижения трекера за последние два дня.
— Тридцать километров от города. Дачный посёлок «Заречье». Он там сидел два дня под бетонной плитой.
В комнате повисла тишина. Свекровь перестала жевать плюшку.
— Игорь, — голос Ани был спокойным и ровным, как кардиограмма покойника. — У тебя есть час, чтобы собрать свои вещи.
— Что? — Игорь поперхнулся воздухом. — Ты чего, Ань? Из-за кота?
— Не из-за кота. Из-за того, что ты — не мужчина. Ты позволил этой женщине, — она даже не посмотрела на свекровь, — выкинуть члена нашей семьи как мусор. Ты знал и молчал. Ты предал меня и того, кто был слабее тебя и доверял тебе.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула свекровь, вскакивая. — Я мать! Я лучше знаю, что нужно моему сыну! Эта тварь гадила в доме!
— Вон отсюда, — тихо сказала Аня. — Обе. Сейчас же.
— Это и моя квартира тоже! — начал было Игорь, но Аня его перебила.
— Ошибаешься. Ипотека на мне, первый взнос был мой. Ты здесь просто прописан. И это ненадолго.
Она пошла в кладовку и вернулась с рулоном больших черных мешков для мусора. Швырнула их Игорю под ноги.
— Собирайся. Или я сама соберу.
Игорь смотрел на жену и не узнавал её. Где та мягкая, уступчивая Анечка? Перед ним стояла незнакомая женщина с жёстким взглядом, в котором не было ни капли любви.
— Мама, пойдём, — буркнул он, понимая, что спорить бесполезно.
— Ну и дура! — напоследок выплюнула свекровь, надевая пальто. — Оставайся со своим блохастым! Кому ты нужна будешь, разведёнка с прицепом в виде кота!
Аня молча закрыла за ними дверь. Повернула замок на два оборота.
Потом она подошла к компьютеру. Она знала, что в их подъезде установлены камеры видеонаблюдения. Доступ к архиву был у старшего по подъезду, с которым Аня была в хороших отношениях.
Она позвонила ему.
— Сергей Иванович, извините за поздний звонок. Мне очень нужны записи с камеры на нашем этаже за последние три дня. Это вопрос жизни и смерти.
Через полчаса она получила файлы. На одном из них было четко видно, как вчера утром, когда Игорь ушёл на работу, из квартиры выходит Тамара Петровна. В руках она держит большую спортивную сумку Игоря. Сумка ходит ходуном. Свекровь оглядывается, нервно ждёт лифт, потом заходит в него.
Аня сохранила видео. Это было доказательство. Жестокое обращение с животным. Порча имущества. В суде при разводе это будет очень весомый аргумент, чтобы оставить Игоря ни с чем.
Она вернулась в спальню. Барс спал, вздрагивая во сне. Он был всё ещё грязным, от него пахло болотом и страхом, но он был дома. Живой.
Аня легла рядом, прижалась к его мокрой спине. Кот глубоко вздохнул и затарахтел. Слабо, неуверенно, но затарахтел.
Аня закрыла глаза. Ей было больно, обидно и страшно начинать всё сначала. Но она знала, что поступила правильно. Она защитила того, кого любила. И теперь в её доме стало на два предателя меньше, а воздух — намного чище.