Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
Позднее, поднявшись на пятый этаж, Андрей вышел из лифта в холл пресс-центра. Здесь было многолюдно, слышалась разноязыкая речь. За стойкой с дежурной улыбкой скучала девушка. Андрей попросил её вызвать Роберто. Представив его как сеньора Пола, девушка связалась по телефону и сообщила, что Роберто сейчас выйдет. Андрей отошел к окну, поставив кофр на широкий подоконник. Вскоре появился Роберто, огляделся и, заметив Андрея, подошел. Поприветствовав его, он поинтересовался, возникли ли вопросы. Андрей прямо спросил, что представляет собой «Мариэльский исход». Кубинец, в свою очередь, поинтересовался причиной такого интереса, заметив, что это не лучшая страница в истории их страны. Андрей пояснил, что именно поэтому и спрашивает: ему многое известно о героической борьбе, но всегда есть и изнанка, о которой предпочитают молчать, хотя история — это не только героизм, но и предательство. Роберто, потирая подбородок, заметил, что в двух словах об этом не расскажешь. Андрей предложил встретиться вечером в ресторане, после захода солнца, на что кубинец согласно кивнул.
*****
В мягком свете лампы, стоявшей на столике у балконных перил, Роберто рассеянно вращал в пальцах бокал с темно-коричневой жидкостью. Тягучие маслянистые потеки неторопливо стекали по прозрачным стенкам, переливаясь в теплом полумраке ресторанной террасы.
Разговор, начатый Полом, касался «Мариэльского исхода», и Андрей поинтересовался у Роберто, что могло привлечь внимание к этой странице кубинской истории. Пол объяснил свой интерес тем, что любая история, а особенно история революции, не может быть однобокой, какой ее привыкли представлять. Люди и политики часто предпочитают забывать неудобные страницы, что он считает глубоко неправильным. Везде, где побеждала революция, принято демонстрировать лишь парадный фасад — всеобщий героизм и триумф. Однако Пол был убежден, что это лишь половина правды. За фасадом всегда скрывается трагедия множества людей: не только тех, кто потерял родных, но и тех, кто принял мучительное решение покинуть Родину.
Роберто, в свою очередь, возразил, напомнив, что в шестидесятые годы страну покидали те, кто отказался принять народную власть. Их отъезд не вызывал сожаления, народ ликовал и с энтузиазмом строил новую жизнь. Да, признал он, не все получается гладко, проблем у страны предостаточно, но это не отменяет многочисленных успехов. Просто некоторые граждане, словно ослепнув, не замечают перемен и видят лишь плохое. Такие внутренние скептики, по мнению Роберто, приносят вреда не меньше, чем внешние враги: они пользуются всеми благами революции, но в мыслях постоянно ищут путь к бегству.
Это заявление вызвало у Пола закономерный вопрос: что именно Роберто подразумевает под благами? Для Роберто ответ был очевиден — главным завоеванием революции он считал бесплатное образование. Если раньше их родители могли мечтать лишь о трех-четырех классах школы, после чего шли в прислугу за жалкие гроши или миску еды, лишь бы не умереть с голоду, то теперь перед молодежью открыты все дороги. В стране нет голодающих, а о детях, как о будущем нации, правительство заботится с особым тщанием. Роберто с горечью признал, что, видимо, где-то в этой работе есть недочеты, раз до сих пор появляются эгоисты, лодыри и преступники.
Андрей заметил, что паразитирующие элементы есть в любом обществе, но на Кубе ситуацию усугубляют враждебные голоса извне, в частности, передачи «Radio Martí» из Майами, которые целенаправленно подрывают завоевания революции. Всегда найдутся те, кто поверит, что без Кастро они бы купались в роскоши. Таких людей бесполезно переубеждать — они, как хамелеоны, только ждут своего часа, чтобы предать.
Роберто подтвердил, что «Мариэльский исход» напрямую связан с такими людьми. Они жили среди кубинцев, получали образование, работали, но втайне мечтали о предательстве. Когда в 1977 году Куба и США учредили Секции интересов в Гаване и Вашингтоне, а затем, в качестве примирительного жеста, правительство освободило более двух тысяч политзаключенных, разрешив большинству из них уехать в США, ситуация изменилась. Начиная с 1979 года, более ста тысяч эмигрантов впервые за двадцать лет получили возможность навестить родственников на острове. И благие намерения обернулись адом. Приехавшие хвастались своими заокеанскими успехами, демонстрировали фотографии роскошных авто, домов и курортов, сея сомнения в душах тех, кто и так мечтал уехать.
Андрей искренне удивился наивности людей, готовых поверить родственнику с румянцем на щеках и блеском в глазах. Неужели нельзя было понять, что это провокация ЦРУ? Он недоумевал, как Фидель мог поддаться на уловки администрации Картера. Роберто напомнил, что туристы — это валюта, в которой страна остро нуждается. Андрей поморщился, заметив, что в такой ситуации эти деньги откровенно воняют, и упрекнул Роберто в том, что его страна собственноручно внесла разлад в общество. Роберто попросил не горячиться и дослушать до конца, признав, что, вероятно, его собеседник отчасти прав.
И действительно, некоторые кубинцы, выросшие уже при революции, встретив бывших соотечественников, почувствовали себя обманутыми, поставив материальные блага выше свободы и чести. Особенно сильно это повлияло на молодежь. Кульминацией стало 1 апреля 1980 года, когда автобус с пятью пассажирами протаранил ворота посольства Перу в районе Мирамар. Несмотря на огонь охраны и раненых, беглецы получили убежище. А дальнейшие действия Фиделя, по словам Роберто, продемонстрировали его гениальное стратегическое мышление. Четвертого апреля охрана была снята, и число желающих покинуть Кубу, хлынувших на территорию посольства, мгновенно выросло до десяти тысяч человек. Мужчины, женщины, дети и старики разбили лагерь прямо на лужайках, отказываясь уходить. Фидель взял развитие ситуации под личный контроль.
Андрей оценил этот ход как грамотный, позволяющий выявить граждан, ненавидящих Родину. Внутри посольства быстро назрел гуманитарный кризис: перуанцы не могли обеспечить толпу беженцев ни санитарными условиями, ни едой. Люди заняли каждый сантиметр территории. Наблюдая за этим из здания контрразведки напротив, Фидель через пару недель распорядился прислать к воротам два медицинских фургона. Беженцам разрешили выходить за помощью, что выглядело как акт гуманизма. Однако половина «врачей» были офицерами госбезопасности в белых халатах, которые во время консультаций составляли психологические портреты потенциальных предателей. Андрей тут же предположил, что и среди самих беженцев наверняка были внедренные сотрудники, а машины скорой служили удобным каналом для передачи информации. Роберто кивнул в знак согласия.
Через две недели ситуация накалилась до предела. Из-за нехватки еды люди озверели: начались драки и скандалы, сильные отнимали пищу у слабых. Фидель вновь проявил «гуманизм», организовав доставку продуктов, что спровоцировало еще больше драк, которые усердно снимало телевидение. Так, шаг за шагом, правительство обернуло ситуацию в свою пользу, явив народу истинное лицо тех, кто рвется прочь из страны. После телерепортажей из посольства по всей Кубе прокатились митинги с требованием выслать этих «недочеловеков».
Двадцатого апреля, после переговоров с Лима и Вашингтоном, кубинское правительство объявило, что все желающие могут покинуть страну через порт Мариель, откуда их на судах доставят во Флориду. Покидая посольство, люди получали специальные пропуска — «salvoconductos». Общее число желающих перевалило за сто тысяч. И тут Фидель принял окончательное решение — очистить остров от скверны. Он лично курировал освобождение из тюрем особо опасных преступников: убийц, насильников, воров и извращенцев. Более двух с половиной тысяч уголовников вышли на свободу и отправились прямиком на лодках в Майами.
Андрей рассмеялся и восхищенно покачал головой, аплодируя находчивости команданте. Кубинские эмигранты в США тем временем организовали массовую флотилию, и через четыре дня воды Флоридского пролива заполнили сотни судов, идущих в обоих направлениях. Так начался исход. Когда налетел сильный шторм, перегруженные лодки начали тонуть, американцы бросились спасать терпящих бедствие, но непогода не остановило поток. Десятого мая президент Картер провозгласил политику «открытых объятий», пообещав принять всех, однако уже через пять дней запросил у Фиделя наведения порядка. Команданте проигнорировал просьбу. Лишь когда центры приема беженцев в Майами оказались переполнены, береговая охрана США начала патрулировать пролив, чтобы не допустить выхода новых судов к Кубе. В октябре 1980 года прием беженцев был полностью запрещен. Тех, кого ловили в море, депортировали обратно, называя «мариэлито с мокрыми ногами», а тех, кто успел ступить на берег, — «мариэлито с сухими ногами» — арестовывали. Так завершился этот исход.
Андрей поблагодарил за рассказ, вновь подчеркнув, что не считает эту историю неприглядной для Кубы — Фидель поступил абсолютно правильно, избавившись от предателей. На его вопрос о том, кто же преобладал среди уехавших, Роберто ответил, что это были в основном молодые люди от восемнадцати до двадцати восьми лет, без высшего образования и без знания английского языка.
Роберто допил ром, положил на стол темный конверт с фотографиями тех событий и подвинул его Андрею. В этот момент подошел официант с тарелками фрикаделек в ароматном соусе софрито и хлебом. Андрей, улыбнувшись, предложил не изменять привычке и, чтобы не портить аппетит, больше не говорить о политике.
На площадке Author Today можно приобрести и скачать в формате FB2 электронные книги: «Пикси», «По прозвищу Змей», «Серж» (6 книг).
Полную версию и другие произведения читайте на Boosty, подписка платная всего 130 рублей месяц.