— Мамулечка, я честно-честно тебе пригожусь.
Галина прыснула со смеху и на ходу поправила сумку на плече.
— И чем же ты собираешься мне пригодиться.
Катя важным видом поджала губы, будто разговор шёл не по дороге к школе, а на совещании.
— Тем, что по пути тебе пришлось бы три раза заходить в магазины. А я не попрошусь ни разу. Я уже взрослая и понимаю: к школе надо готовиться, а это расходы. Зато я помогу тебе, и ты на работе освободишься быстрее.
Галина прищурилась, делая вид, что оценивает предложение по всем правилам деловой логики.
— Быстрее, говоришь. И что ты умеешь такого, чтобы мне стало легче.
— Пыль вытереть смогу. И подоконники тоже. И вообще, я аккуратная.
— Ага. Аккуратная она, — Галина улыбнулась так, чтобы дочка не решила, будто её не воспринимают всерьёз. — Ладно. Только слушаешься меня, договорились.
Через полчаса они уже выходили из дома. Галя привычно перешла в режим наставлений, потому что знала: сегодня в офисе будет суета.
— Иван Николаевич будет на месте. Там весь офис на ушах. Намечаются важные переговоры, и всё должно блестеть. Так что делаешь только то, что я скажу. Никуда не лезешь. Ничего руками без спроса не трогаешь.
— Поняла, мам. Я же не малыш, — ответила Катя и сразу же развернула свою бесконечную болтовню, будто у неё внутри работал маленький моторчик.
Они шли по улице, а Катя рассказывала обо всём подряд: как они в классе рассаживались, кто что принёс на урок труда, как она вчера считала сдачу в магазине и сама удивилась, что получилось правильно.
— Вот вырасту, и у меня тоже будут важные переговоры, — заявила она внезапно.
Галина кивнула, подыгрывая дочке, но искренне.
— Конечно будут. И ты ещё будешь улыбаться, вспоминая, как мечтала о них по дороге в школу.
Катя выдержала паузу, словно готовилась сказать нечто особенно значительное.
— Мам, а мы с Мишкой решили, что учиться будем в Москве. А потом поженимся.
Галина не удержалась и рассмеялась.
— Господи, Мишка это кто.
— Мишка это мальчик. Мы вместе ходим в кружок. Я же рассказывала.
— И давно вы всё это решили, серьёзные мои.
Катя нахмурилась, вспоминая точно, как взрослые вспоминают даты.
— Вчера… Нет, позавчера. Он сказал, что у него папа очень обеспеченный. И он купит нам квартиру. Так что хотя бы об этом думать не придётся.
Она вздохнула так солидно, что Галя едва не рассмеялась снова. Но Катя смотрела серьёзно, и Галина решила не разрушать момент.
До офиса они добрались быстро. У входа Галя ещё раз поправила Кате воротничок, как будто этим движением закрепляла их договор.
Иван Николаевич встретил их в коридоре, бросил взгляд на Галину, потом на Катю и приподнял бровь.
— Я смотрю, вы сегодня с помощницей.
— Если вы не против, — ответила Галя. — Она пыль протрёт, подоконники пройдёт, что-то подаст, что-то унесёт.
Катя тут же подняла подбородок, показывая, что она не просто ребёнок, а сотрудник на важном задании.
— Я вам мешать не буду, — сказала она старательно.
Иван Николаевич улыбнулся, почти по-доброму, без начальственного давления.
— Конечно не против, Галенька. Честно говоря, у нас тут как раз не помешает лишняя пара рук. Наталья раньше, скажем так, не слишком старалась.
Натальей звали девушку, которая до Гали работала здесь по уборке. Сначала всё шло нормально, потом стало хуже, а потом случилось что-то такое, после чего Иван Николаевич с ней расстался. По офису ходили разговоры, что он застал её за странным занятием с документами, и после этого история закончилась быстро.
Галина в этом месте работала не так давно. Вообще она чаще занималась переводами дома. Деньги там были небольшие, но какое-то время хватало. Потом началась школа, расходы стали ощутимее, а оставлять Катю дома одну на целый день Гале не нравилось. Поэтому она и устроилась сюда: уборка с утра, график понятный, и к тому же они с дочкой возвращались домой примерно одновременно.
Ей здесь было спокойно. Коллектив нормальный, люди живые. Начальник тоже без лишнего пафоса: мог поговорить, мог помочь, мог пойти навстречу.
Вчера, когда Иван Николаевич позвал Галю к себе, она вошла в кабинет и невольно остановилась у порога.
— Иван Николаевич, а у вас тут вообще убирались.
Он тяжело вздохнул, развёл руками и даже не попытался оправдываться красивыми словами.
— Я думал, да. Я же редко в офисе бываю. Считалось, что за всем должна следить Инга. Но она в последнее время, видимо, расслабилась. Сейчас переговоры пройдут, всё наладится. Я буду на месте с утра до вечера.
Фирма была не огромная, но Галя уже поняла: впереди у них планы. Расширение, новые задачи, и вообще что-то намечалось. Всё упиралось в те самые переговоры, о которых девушки в офисе перешёптывались у кулера. Говорили, что Иван Николаевич придумал очень выгодную схему, что интерес к ней проявляли многие, и что теперь важно одно: чтобы ничего лишнего не ушло наружу. Именно поэтому с прежней сотрудницей и простились так резко.
Сегодня с утра офис приводили в порядок как перед приездом высокого гостя. Казалось, что чистота должна быть не просто видимой, а образцовой. Везде суетились: кто-то натирал поверхности, кто-то переставлял папки, кто-то протирал стеклянные перегородки. Привезли даже цветы, и девчонки расставляли их по кабинетам.
Катя усердно мыла подоконники, Галя проходила по плинтусам, мужчины возились с освещением, а Иван Николаевич сидел за столом и листал бумаги, то делая пометки, то задерживая взгляд на какой-то странице.
И всё шло ровно, пока Катин голос внезапно не прорезал рабочий шум.
— Ой, Иван Николаевич, а вы что, микрофоны выращиваете.
В кабинете стало так тихо, что слышно было, как кто-то в коридоре осторожно переставил стул.
Иван Николаевич резко поднялся и подошёл к Кате. Она показывала на цветочный горшок. Он посмотрел внутрь, затем приложил палец к губам, но сделал это не резко, а спокойно, чтобы не напугать ребёнка.
— Похоже на то, — сказал он ровным голосом. — Забавное у вас наблюдение. Хотя мне это больше напоминает граммофон.
Катя округлила глаза. Галя тоже взглянула на фикус и не сразу поняла, что именно увидела дочь, потому что внешне это был обычный цветок.
Иван Николаевич едва заметно кивнул, и рядом оказался один из мужчин, который минуту назад занимался светильниками. Он быстро осмотрел горшок, тоже приложил палец к губам и жестом показал на дверь.
Иван Николаевич вдруг заговорил громче, нарочито бодро, будто всё происходящее — пустяк.
— А не пора ли нам всем перекусить. Идём в кафе. Я угощаю.
Он мягко, но настойчиво подтолкнул Галю и Катю к выходу. Уже на улице выдохнул так, будто только сейчас разрешил себе сделать вдох.
— Катюша, я ваш должник. В кафе берёшь самое вкусное и самое большое мороженое.
Катя подпрыгнула, хлопнула в ладоши.
— А можно фисташковое.
— Конечно можно.
Галина чувствовала себя неловко. Сидеть в кафе с хозяином фирмы, когда ты для всех просто сотрудница по уборке, было непривычно. Но Иван Николаевич словно прочёл её мысли.
— Галя, давайте на время забудем, кто вы по должности и кто я по статусу. Сейчас мы просто люди. А вы для меня люди, которые, возможно, сильно мне помогли.
Они сели за столик. Галя сказала, что ей хватит кофе. Иван Николаевич хмыкнул и заказал сразу на всех, не оставляя неловкой паузы для споров.
Пока ждали, Галя украдкой смотрела на него и ловила себя на неожиданной мысли: она всегда почему-то представляла его старше. Почти под пятьдесят. А сейчас, при дневном свете и без привычной дистанции начальника, понимала: ему едва ли сорок. Лицо у него было живое, открытое. Улыбка — спокойная, уверенная. И главное, когда он говорил с Катей, он словно становился другим: мягче, теплее, проще.
Катя тем временем с таким удовольствием тянула газировку, что аж зажмурилась. Дома ей такие напитки разрешали редко и строго по праздникам.
Когда дошло до разговора, Иван Николаевич снова посмотрел на Катю уже внимательнее.
— Катюш, а откуда ты вообще знаешь, что бывают такие штуки.
— Я видела, — ответила она легко. — Мне Мишка показывал.
— Мишка, говоришь, — Иван Николаевич приподнял бровь. — А Мишка это у нас кто.
— Мишка это мой друг. Мы вместе в кружок ходим. В кружок фотографии.
Улыбка на лице Ивана Николаевича стала осторожнее. Он словно на секунду отвлёкся на внутреннюю мысль.
— То есть Мишка это мальчик.
— Ну конечно, — Катя фыркнула. — Я ещё не встречала девочек с таким именем.
Галина автоматически произнесла строго, по-матерински:
— Катя.
Дочка тут же выпрямилась и посмотрела на маму так, будто сейчас сдаёт экзамен.
Иван Николаевич махнул рукой, снимая напряжение.
— Галя, не надо. Какой вопрос, такой ответ. Всё по делу.
Он достал телефон, полистал что-то, потом повернул экран к Кате.
— А вот этот не твой Мишка.
Катя посмотрела и расплылась в улыбке.
— Да, это он. А вы его откуда знаете.
У Галины внутри всё сжалось. И только сейчас она вспомнила: у Ивана Николаевича есть сын. Просто она почему-то представляла сына взрослым, а не ровесником Кати.
Иван Николаевич аккуратно убрал телефон.
— Ещё раз спасибо тебе, Катюш.
Дальше события развивались быстро. Переговоры действительно прошли удачно. Денег на реализацию выделили много, и разговоры про расширение перестали быть фантазиями. Офис ожил, стал дышать иначе, будто у людей появилась внутренняя опора.
Прошёл примерно месяц, и однажды Иван Николаевич подошёл к Гале уже не по рабочим мелочам. Он помялся, будто не знал, как начать.
— Галя, можно поговорить.
— Конечно, — ответила она настороженно. — Что-то случилось. Я что-то сделала не так.
— Нет, к работе это не относится.
Он повёл её в кабинет, указал на кресло, сам сел напротив, сложил руки в замок.
— Я хочу пригласить в гости вас и Катю.
Галя удивлённо подняла брови.
— В гости.
— Да, — он усмехнулся. — Я понимаю, как это звучит. Но мне правда нужна помощь.
Он сделал паузу, словно собирался с духом.
— Те микрофоны… Их в горшок поставил мой сын.
Галя замерла.
— Миша.
— Он, — подтвердил Иван Николаевич. — После этого я пытался с ним говорить. Спрашивал спокойно, спрашивал строго, пытался понять, зачем. Но он закрылся. Я вижу, что кто-то на него повлиял. Попросил, убедил, надавил по-своему. Не знаю как. Но знаю одно: сам он до такого бы не додумался.
Галина медленно выдохнула.
— И вы хотите, чтобы Катя…
— Чтобы Катя пришла, — кивнул он. — Они же дружат. Я ему не говорил, что это она заметила. И вообще не говорил, что вы у нас как-то близко общались. Я надеюсь, рядом с Катей он раскроется. В разговоре, в игре, в обычной болтовне. Мне нужно понять, что происходит, пока всё не зашло дальше.
Галя задумалась, но всё равно сказала честно:
— Он же поймёт, что мы пришли не просто так.
Иван Николаевич посмотрел на неё так, будто сам не в восторге от своей идеи, но другого выхода не видит.
— Я представлю вас как свою невесту.
Галя закашлялась от неожиданности.
— Простите, что.
— Это единственный вариант, — произнёс он упрямо. — Тогда Миша ничего не заподозрит. Иначе он сразу насторожится.
— Иван Николаевич, — Галя попыталась говорить спокойно. — Это звучит слишком… внезапно. И Катя. Мне же нужно ей что-то объяснить. И потом, что будет дальше.
Он устало махнул рукой.
— Я думаю об этом второй день. Пока ничего умнее не придумал. Значит, будем встречаться, пока не придумаю.
Галя усмехнулась, не скрывая иронии.
— Великолепная перспектива.
Но в итоге согласилась. Потому что отказать было трудно: она видела, что человек по-настоящему растерян и ему не всё равно.
Дом Ивана Николаевича оказался огромным. Галя, переступив порог, огляделась и почувствовала себя в музее: чисто, просторно, вещи подобраны со вкусом, и в воздухе стоял запах еды, как в хорошей кухне, где готовят не по обязанности, а с удовольствием.
Иван Николаевич вышел к ним в фартуке, на котором были видны следы муки или соуса.
— Галя, Катюш, проходите. Я чуть-чуть не успел. Дайте мне пять минут, и всё будет готово.
Потом громко позвал:
— Миша, выходи, у нас гости.
Из комнаты вышел мальчик. Он держал взгляд вниз, будто искал спасение в ковре.
— Здравствуй, Миша, — сказала Галя мягко.
Катя не стала церемониться. Подбежала и обняла его.
— Миша.
Он поднял глаза на неё и удивлённо моргнул.
— Катя. Ты откуда.
— Как это откуда. Оттуда, — Катя махнула рукой так, будто вопрос глупый. — Ты чего на кружок не приходишь. Мы там такое проходили. Пошли, покажу, что у меня получилось. Пусть взрослые сами разговаривают.
Дети скрылись за дверью, и Галя успела заметить в Мишином взгляде маленький, но настоящий интерес. Иван Николаевич выдохнул, будто с плеч сняли тяжёлую сумку.
— Кажется, я не ошибся. Катя его растормошит.
Стол был накрыт так, будто собирались встречать целую компанию. Галя даже рассмеялась.
— Иван Николаевич, вы кому столько приготовили.
Он посмотрел на неё почти испуганно, будто его застали за чем-то личным.
— Галя, ну вы чего. Я… Я просто так привык.
Он сбился, потом улыбнулся уже увереннее.
— Я всегда любил готовить. Иногда думаю, что мне стоило идти не туда, куда пошёл. Не в ремонт мебели, а в ресторанное дело.
Галя подхватила его шутку.
— Так это никогда не поздно.
Вечер получился удивительно тёплым. И дети, и взрослые разговорились. Они уговорили Катю и Мишу сходить в парк, и, хотя взрослым было о чём поговорить и без парка, дети согласились с радостью.
Решили, что сначала Иван и Миша проводят девочек, а потом уже вызовут такси. Возвращались пешком, медленно, без спешки, будто не хотелось ставить точку.
Ночью Галину разбудило сообщение.
Галя, спасибо вам. Миша мне всё рассказал. Теперь я понимаю, в чём дело и с кем нужно разбираться.
Она обрадовалась: значит, узел развязался. Но вместе с радостью пришла тихая грусть: такой хороший вечер вряд ли повторится. Слишком уж он был неожиданным, редким, почти домашним.
На следующий день Ивана Николаевича на работе не было. Не было и на второй. А потом ей позвонили с незнакомого номера.
— Галя, — голос был слабый, и она не сразу поняла, кто это. — Это я.
— Ваня… Иван Николаевич. Что с вами.
— Я сейчас в клинике. Вляпался в неприятную историю, — он говорил коротко, будто экономил силы. — Это не так важно. Важно другое: Миша дома один. Забери его, пожалуйста, к себе. Хотя бы на пару дней. Пока я решу, как всё организовать.
Галя не стала задавать лишних вопросов. Через час Миша уже стоял у них в прихожей с маленьким рюкзаком, растерянный, напряжённый, слишком взрослый для своих лет.
Галя прижала его к себе и прошептала:
— Всё будет хорошо.
Мальчик дрогнул и заплакал, не стесняясь, будто держался до последнего и только сейчас разрешил себе выдохнуть.
Через три дня им разрешили навестить Ивана. Врач сказал, что повреждение серьёзное, но всё под контролем, и что тех, кто устроил ему эту историю, уже нашли. Галя старалась не цепляться за слова, чтобы не накручивать себя, и думала только о том, что он живой, в сознании, и смотрит на них.
Миша прижался к отцу и долго не отпускал. А Ваня, глядя на Галину, вдруг сказал так, будто вокруг не было ни врачей, ни стен, ни времени.
— Галя, я понимаю, что сейчас могу поставить всех в сильное смущение. Но я правда хочу, чтобы вы не уходили из моей жизни. Мне всё равно, кто что скажет. Если кто-то начнёт рассуждать, что вы уборщица, а я…
Галина не выдержала и рассмеялась, чтобы снять напряжение.
— Вообще-то я дипломированный переводчик. Просто мне нужна была работа с официальным оформлением. А потом стало удобно по графику.
Она улыбнулась, но быстро посерьёзнела.
— Вань, давай поговорим об этом потом.
Он упрямо качнул головой.
— Потом ты скажешь, что сейчас не время. Потом появится другое потом. А при детях ты не сможешь.
Он посмотрел на неё хитро, и Галя вдруг увидела, что за ними наблюдают и Миша, и Катя. Она растерялась. Хотелось и смеяться, и плакать, потому что ситуация была одновременно смешной и слишком важной.
Ваня ей нравился. Нравился давно, просто она не позволяла себе думать дальше. А теперь он говорил прямо, без обходов.
Дети, не дождавшись взрослого решения, убежали вперёд в парк, оставив Галю и Ваню позади. Они шли медленно, будто каждый шаг давал время подобрать правильные слова.
— Что Миша рассказал, — спросила Галя.
— Ты не поверишь, — тихо ответил Ваня. — Те люди сказали ему, что если он не сделает, как они хотят, со мной случится беда. А если сделает, они якобы всё услышат и успеют помочь. Видимо, с ним говорил человек, который умеет подбирать слова для детей. Мишка правда испугался.
Они остановились. Галя смотрела куда-то в сторону и спросила почти шёпотом:
— Ты действительно думаешь, что у нас получится.
Ваня не стал играть в уверенность. Он просто сказал спокойно, как факт.
— Я в этом уверен. Ты мой человек. И Катя у тебя искренняя, открытая. Миша на неё равняется, это видно.
Он сделал паузу и добавил уже с улыбкой, чтобы Галя не ушла в тяжёлые мысли.
— И да, я старше тебя на одиннадцать лет. Но обещаю: буду носить только современную одежду, чтобы тебя не смущать.
Галя не выдержала, рассмеялась и обняла его крепко, по-настоящему.
— Вот этих слов я и ждала. Если так, то я согласна.
Катя оглянулась, улыбнулась и толкнула Мишу локтем.
— Видишь.
Миша поморщился и пробормотал, как человек, который ещё не готов к взрослым странностям.
— Не понимаю, зачем взрослые целуются.
Катя весело фыркнула.
— Подрастёшь, поймёшь.
А через два месяца у них была красивая свадьба. Миша смотрел на Галину так заворожённо, будто видел в ней не просто взрослую, а настоящую героиню из истории, которая вдруг стала частью его семьи. И он шепнул Кате на ухо, абсолютно серьёзно, как и положено будущему мужчине, что потом обязательно купит ей точно такое же платье.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии, а также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: