Представьте себе мост, перекинутый между Азией и Америкой и как Чукотка соединяется с Аляской. Маршрут от Лондона до Нью‑Йорка становится реальностью. По новым магистралям мчатся скоростные поезда, связывая Европу и США. А ещё заметно мягче климат на Камчатке и Дальнем Востоке.
Звучит как фантастическая утопия, не правда ли? Однако всё это обсуждалось как потенциальный проект: в СССР всерьёз рассматривали идею возведения дамбы через Берингов пролив.
Проект плотины через Берингов пролив задумывался исключительно с климатической целью. Советское руководство рассчитывало, что сооружение способно кардинально изменить погодные условия на Дальнем Востоке и Камчатке. Главная задача заключалась в том, чтобы сделать районы Крайнего Севера более пригодными для жизни людей, а в перспективе, возможно, даже открыть там возможности для ведения сельского хозяйства.
В середине 1950‑х годов советский учёный Пётр Михайлович Борисов выдвинул масштабный проект, нацеленный на кардинальное изменение климата не просто в пределах Евразии, а во всём Северном полушарии Земли.
Ключевая идея замысла заключалась в возведении дамбы через Берингов пролив. Именно это инженерное сооружение, по расчётам Борисова, должно было стать инструментом глобальной климатической перестройки.
Хорошо известно, что Лондон и Комсомольск‑на‑Амуре расположены примерно на одной географической широте, однако их климаты кардинально различаются. Причина этого тёплое атлантическое течение Гольфстрим.
Как это работает:
- Гольфстрим омывает западное побережье Европы и Скандинавский полуостров;
- часть своего тепла он передаёт Северному Ледовитому океану;
- дальше на восток течение не проникает, его блокируют холодные водные массы, поступающие из Тихого океана через Берингов пролив.
Советские учёные провели расчёты и выяснили: в естественных условиях тёплым водам требуется около пяти лет, чтобы преодолеть путь от Шпицбергена до Чукотского моря.
Предполагалось, что реализация проекта (строительство дамбы через Берингов пролив) позволит:
- сократить это время минимум вдвое, до 2,5 лет;
- увидеть первые климатические изменения уже через 2–4 года после начала воздействия.
Замысел Петра Борисова на самом деле не был чистой фантазией. Учёный стремился воссоздать на Земле климатические условия, близкие к тем, что существовали на рубеже мезозоя и кайнозоя, примерно 80 миллионов лет назад. Именно тот период считается временем наиболее благоприятного климата в истории планеты.
Какие признаки это подтверждают?
- В Поволжье тогда произрастали пальмы.
- На территории современной Якутии встречались тополя и секвойи.
- Даже в Гренландии росли виноград и каштаны.
- Температура поверхностных вод северных морей держалась около +14 °C.
- Воды экваториальных морей были лишь незначительно теплее.
- Ледяного покрова в полярных регионах практически не существовало.
Главная причина столь мягкого климата это активное взаимодействие (водообмен) между южными и северными морскими бассейнами. Свободное сообщение водных масс обеспечивало равномерное распределение тепла по планете, формируя устойчивые и комфортные климатические условия.
Этот благоприятный климатический период продолжался около 65 миллионов лет. Но со временем картина начала меняться. Ключевым переломным моментом стал сдвиг в геологических процессах: подъём участков суши стал преобладать над их опусканием. Континенты разрастались, а интенсивный водообмен между океанами постепенно ослабевал и в итоге он сократился до трёх относительно небольших потоков (одним из которых и является Гольфстрим).
Эти изменения запустили цепную реакцию:
- в северных морях начал формироваться ледяной покров;
- лёд, в отличие от воды, эффективно отражает солнечные лучи;
- из‑за этого процесс оледенения стал ускоряться и чем больше льда, тем сильнее отражение света, а значит, ещё больше охлаждения.
Так сформировался тот самый климат, к которому мы привыкли сегодня. Он сохраняется уже около 2,5 миллионов лет. Срок внушительный с точки зрения человеческой истории, но ничтожный в сравнении с предшествующим 65‑миллионным периодом климатического благополучия.
Именно на этом фоне Пётр Борисов предложил своё решение: перекрыть Берингов пролив. Цель была остановить проникновение холодных тихоокеанских течений в северные и восточные акватории. В таком сценарии холодные воды попадали бы в северные моря лишь в небольшом объёме, главным образом за счёт стока северных рек, что несопоставимо с мощными атлантическими потоками.
По замыслу учёного, это позволило бы «продлить» Гольфстрим вдоль всей северной границы России, восстановив более мягкий и равномерный температурный режим в Арктическом регионе.
Суть предложения заключалась ещё и в том, чтобы активно перекачивать воды из северных морей в Тихий океан. Речь шла о поверхностных слоях, они менее солёные и даже частично распреснённые. Такая вода замерзает быстрее и, оставаясь наверху, создаёт своеобразный барьер: она не даёт тёплым водам подобраться к ледяному покрову.
Если бы удалось откачать эти воды, возникло бы дополнительное течение. В совокупности с перекрытием Берингова пролива это могло «продлить» Гольфстрим и довести его вплоть до Аляски.
По расчётам, объём перекачиваемой воды должен был составить около 140 тысяч кубических километров в год (из Северного Ледовитого океана в Тихий). Такие масштабные гидрологические изменения могли привести к серьёзной трансформации климата:
- территории вечной мерзлоты потенциально стали бы пригодны для гораздо более тёплого климата, почти тропического;
- заметно смягчились бы погодные условия на Дальнем Востоке, Камчатке, Аляске и в Канаде;
- северные реки обрели бы большую полноводность.
Пётр Борисов предполагал, что в результате:
- земли Крайнего Севера превратились бы в сельскохозяйственные регионы и там можно было бы выращивать даже цитрусовые;
- в Москве зимой температура больше не опускалась бы ниже нуля;
- типичная зимняя температура в столице держалась бы в диапазоне от +6 °C до +12 °C примерно как сейчас в Сочи.
Проект рассчитывали реализовать в течение 8–10 лет при условии поддержки со стороны США и Канады. К тому моменту уже существовала детальная проработка идеи: были подготовлены схемы и проекты самой дамбы.
Особое внимание уделили инженерной задаче взаимодействия сооружения со льдами. Разработали специальную конструкцию, которая позволила бы многолетним паковым льдам беспрепятственно перемещаться, «переползая» через плотину. Это решение должно было минимизировать риски повреждения сооружения и обеспечить его долгосрочную работоспособность в суровых арктических условиях.
Для работы гигантских насосов, предназначенных для перекачки вод из северных морей в Тихий океан, планировалось задействовать сеть атомных электростанций. Их предполагалось разместить по обе стороны Берингова пролива.
Мощность каждого насоса должна была достигать 25 ГВт и это колоссальный показатель, ведь один гигаватт равен миллиону киловатт (или тысяче мегаватт). Такие энергозатраты были необходимы, чтобы обеспечить перемещение огромных объёмов воды и реализовать задуманную климатическую перестройку.
В ту эпоху «мирный атом» воспринимался как универсальный инструмент для решения самых масштабных инженерных задач. Достаточно вспомнить проекты по изменению русел рек в интересах народного хозяйства.
В рамках плана по возведению дамбы через Берингов пролив (её длина должна была составить 89 км) предполагалось использовать атомную энергию и для подготовительных работ. Конкретно провести серию подземных ядерных взрывов, чтобы подготовить ложе для укладки бетонных блоков основания.
Мощность каждого взрыва оценивалась в десятки мегатонн, а вся серия должна была быть выполнена за несколько минут. Для наглядности: бомба, сброшенная на Нагасаки в 1945 году, имела мощность всего 20 килотонн. То есть планируемые заряды превосходили её по энергии в тысячи раз.
Поражает, насколько грандиозные масштабы проекта заслонили очевидный вопрос: а каковы будут последствия? Причём речь не только о рисках для человечества, под удар могли попасть вся экосистема, растительный и животный мир. По сути, беспечность в расчётах и реализации грозила обернуться настоящим ядерным апокалипсисом.
Современные исследования российских и американских учёных подтверждают: воплощение замысла Борисова могло привести к катастрофическим последствиям. Более того, итоговый результат, вероятнее всего, оказался бы прямо противоположным ожидаемому. Вместо смягчения климата и улучшения условий появились бы непредсказуемые и, скорее всего, разрушительные изменения в глобальной экосистеме.
Масштабная перекачка холодных водных масс в Тихий океан могла спровоцировать серьёзные климатические сбои. В частности, это грозило:
- резким похолоданием в Японии и Полинезии;
- существенным снижением температур на Камчатке, Аляске и западном побережье Канады.
При этом ключевой замысел «продлить» Гольфстрим мог попросту не сработать. Течение способно было остановиться прямо в Атлантике. Такой сценарий вёл бы к катастрофическим последствиям:
- Западная Европа оказалась бы во власти экстремальных холодов;
- арктические льды продвинулись бы значительно дальше вглубь Евразии;
- ледяные массивы могли перекрыть и изменить русла северных рек, что вызвало бы масштабное затопление обширных территорий Сибири.
Таким образом, вместо ожидаемого смягчения климата проект мог запустить цепочку необратимых процессов, кардинально изменивших бы природную картину северного полушария.
По оценкам специалистов Института биофизики клетки Российской академии наук, вероятным последствием реализации проекта могло стать резкое повышение уровня воды в реке Дон. Это, в свою очередь, привело бы к масштабному затоплению территорий, в первую очередь Краснодарского края, а также ряда других прилегающих районов.
Исследователи из Колорадского университета (США) пришли к несколько иным выводам, однако их прогнозы тоже отнюдь не обнадеживают: рассчитывать на появление апельсиновых рощ в северных широтах точно не стоило бы.
Допустим, Гольфстрим действительно удалось бы «продлить» до Аляски. Но последствия такого вмешательства оказались бы двойственными и в целом разрушительными:
Таяние криосферы: начала бы стремительно отступать вечная мерзлота на территориях СССР и Канады; стали бы разрушаться многолетние паковые льды.
Ландшафтные изменения: обширные пространства превратились бы в болота и процесс заболачивания охватил бы гигантские территории.
Выбросы парниковых газов: из‑под растаявших льдов в атмосферу устремились бы колоссальные объёмы углекислого газа и метана.
Глобальные климатические последствия: усиление парникового эффекта; фаза ускоренного глобального потепления; вслед за этим резкий температурный разворот и риск наступления нового ледникового периода.
Таким образом, даже частичная реализация замысла могла запустить цепочку необратимых процессов с непредсказуемо тяжёлыми последствиями для планетарного климата.
В ближайшей перспективе подобные изменения неминуемо спровоцировали бы серьёзную перестройку климата и рельефа. Одни регионы столкнулись бы с катастрофическими наводнениями, другие с затяжными засухами.
Но это лишь вершина айсберга. Особую тревогу вызывает риск пробуждения древних патогенов: таяние вечной мерзлоты могло бы высвободить вирусы и бактерии, десятки тысяч лет находившиеся в замороженном состоянии. По сравнению с ними COVID‑19 выглядел бы едва ли не безобидной простудой, ведь потенциальные угрозы могли оказаться куда более опасными и непредсказуемыми с точки зрения заразности, летальности и устойчивости к существующим методам лечения.
Реализация такого грандиозного проекта требовала поистине астрономических финансовых вложений. Одних ресурсов СССР явно не хватило бы, чтобы покрыть все расходы, а затея оказалась бы непосильной даже для крупной державы.
Поэтому ключевым условием запуска проекта становилось привлечение внешних партнёров: необходимо было заручиться не только финансовой поддержкой, но и реальной заинтересованностью со стороны США и Канады. Без их участия инициатива попросту не могла быть воплощена в жизнь.
Проект предполагал не локальное, а межконтинентальное строительство и речь шла о масштабном инженерном вмешательстве, затрагивающем сразу несколько регионов планеты. Это означало, что требовались не только колоссальные финансовые вложения на возведение сооружений, но и политическое согласие целого ряда государств, чьи интересы могли быть затронуты.
Теоретически реализация замысла была возможна, однако глобальные геополитические обстоятельства сделали её нереализуемой. Разгоревшаяся холодная война между США и СССР фактически заблокировала любое масштабное сотрудничество между сверхдержавами. На фоне возведения Берлинской стены, Карибского кризиса и других острых противостояний вопросы вроде строительства дамб и плотин неизбежно отодвигались на второй план и в тот период у мировых держав были куда более насущные проблемы.
Понравилась статья? Ставь лайк 👍, подписывайся на канал и жди следующих публикаций.