Поезд прибыл в Уфу рано утром, город еще спал. До первых трамваев и автобусов надо было ждать час-полтора, поэтому я разбудил какого-то паренька — таксиста и за трояк доехал до дома. Народ спал. Я прошел на кухню, сделал себе «взрослый кофе» и стал мысленно собирать себя в Киев. За школьную жизнь я собрал значительный багаж вещей: от инструментов до вещей, большую часть которых придется оставить. Причем инструменты как музыкальные, так и рабочие, да плюс радиодетали, да плюс паяльники, плюс, плюс… А музыка? Пленки, диски, аппаратура. Книги! Ноты! Хоккейная форма? Коньки? Ну ведь шведские же: «Тре крунур»! Я заварил себе кофе ( а любимая джезва?). К десятому классу я уже стал устойчивым кофеманом, правда в те времена пил его с холодной водой, а не с сигаретой. За короткое время жизнь в который раз ставила перед выбором: цепляться за старое или отрезать- и жить новой жизнью, начать с нуля. Я принес небольшой пластиковый чемодан, как дипломат, только в два раза больше. Бросил туда документы, белье, носки, кимоно, пару полотенец, спортивный костюм, куртку, фотоаппарат. Места осталось как раз под мыльно-рыльные приборы. Закрыл и задвинул под диван. Все. Можно прощаться: с друзьями, родственниками, любимой…
К тому времени закончились мои многолетние страдания, и я был допущен к телу моей любимой и единственной, но это — другая история. Мы уже открыто от наших родителей встречались. Я уже поступил, у Ирины еще только приняли документы в пед. институт. Я прощался со всеми так, будто я улетал на Марс, и больше никогда не появлюсь не только в Уфе, но и вообще на Земле. С друзьями по школе и секции, с дискотечниками, с родственниками отца, с двоюродными сестрами, с бабушкой и дедом, с дядьями, с родственниками матери, с деревенскими и городскими, с соседями по даче, с одноклассниками и детсадовскими… Если описывать все сцены прощения — можно написать целый роман. Вот два случая. Жара стояла конкретная, под 30 градусов, и мы с маманей решили выехать за город, набрать лесных ягод и земляники. Ирина, как моя будущая невеста, поехала с нами, чему я был искренне рад. После душного города лес встретил нас запахами травы, хвои и ягод. Небольшая речка, скорее ручей журчал рядом в низине, извиваясь прохладной лентой. На поляне было жарко, но столько ягод! Буквально с одного места можно было и набрать ягод, и наестся душистой земляники. Маманя исчезла где-то в низинке, а мы валялись по ковру из трав и цветов и целовались. Маленькие потные грудки торчали навстречу солнцу, а я посыпал их душистыми ягодами и тут же слизывал их, стараясь лизнуть твердый сосок...Ягод мы набрали прилично, хватило не только поесть, но и наварить варенья.
Второй случай. Отец решил показать меня своей бабушке, которая проживала со своей родной сестрой в деревне. Обычная башкирская деревня, маленький домик, деревянный крашеный забор, огород, ровные рядки окученной картошки, и всякой зелени. Посреди огорода две старушки копаются в земле. Это мои пра-бабки. Одной 102 года, другой 98. Подошли, вытерли руки о подол, улыбаются. Улыбка, как у кинозвезд — все зубы целые, ровные, белые. Пойдемте внучки в дом. Угостили чаем с вареньем и конфетами. Сами все по дому делают. То, что в мире творится их не интересует, проблем по дому хватает — надо дрова заготовить, по грибы-ягоды сходить, душицу-зверобой собрать, огород содержать… Обычная жизнь обычных деревенских старушек. За воспоминаниями незаметно прошло время и мы засобирались на автобус. Сейчас — встрепенулась старшая и прибежала с платочком в руке. В платочек был завернут рубль с Лениным. На, говорит, тебе пригодится - костюм купишь. Совсем потерялись бабки- подумал я. Но взял, поблагодарил и мы с отцом пошли на остановку. Я говорю: «Классные протезы у бабулек, как у звезд». Отец засмеялся: ты что? Откуда в деревне стоматолог? Это их родные, они по луковице в день едят, как яблоки. Вот так-то. А рубль тот лежит у меня в коллекции до сих пор.
Родни оказалось много, везде мне давали немного денег «на первое время», так что к отлету в Киев у меня собралась приличная сумма, часть из которой я решил потратить на себя любимого. У цыганок на рынке я купил американскую кофту, американские джинсы и американский Marlboro за 10 рублей! Вот в таком прикиде теплым августовским утром, отгуляв все отходные и отобнимавшись со всеми близкими, я заходил по трапу в большую «Тушку» (Ту-154).
Я улыбался стюардессам, а под ложечкой посасывало: от неизвестности, от предвкушения нового. Движки засвистели и «Тушка» весело побежала по взлетке, оторвалась от земли и резко взмыла вверх. Как я любил и люблю этот момент, когда душа уходит в пятки, а холодок резко поднимается к груди. Вышли на эшелон и я сразу задрых. Разбудила стюардесса, я попил кофе и опять заснул. Проснулся как раз перед посадкой и гундежом командира о том, что мы снижаемся и надо пристегнуться. Летать мне позже пришлось много, но эта особенность в меня была встроена: как только набрали высоту — я сразу вырубался, потом просыпался поесть и выпить воды или кофе — снова спать, за пару минут до посадки — просыпался и наблюдал, что там происходит за бортом. «Уважаемые пассажиры, мы совершили посадку в аэропорту Борисполь города-герой Киева. Бу-бу-бу-бу». Начинается новая жизнь.