Ватага еще не разгулялась как следует. Кто-то вел с соседом никчемушный разговор, каковой обычно и ведут в кабаках знакомые люди, кто-то напоказ балагурил, а преимущественно все жрали рябчиков, хрустя косточками и немилосердно чавкая.
Граф с Тризой пристроились за столиком в самом углу, испросив пирог и компот. Феодосий с ходу кивнул хозяйке на столик графа, сам же начал выносить снедь к столу с ватагой.
Старшой, сидевший во главе стола, неторопливо обгрызал грудку рябчика и внимательно поглядывал на полтора десятка своих дружков. Видно было, что народ собрался из разных мест, и не всякий своими повадками и норовом был знаком. Вот Клим и приглядывался.
Подле старшого сидел едва отрастивший усы парень, отпускавший прибаутки соседям по столу. И хотя соседей это не веселило, парень не унимался. Похоже, старался показаться своим в доску. Видимо, еще не понял, что своих в доску наперечет, а в кабаке у каждого своя тарелка.
Дождавшись, пока Феодосий принесет на стол ватаги огромное блюдо с мясом, граф махнул ему рукой.
- Кто из них самый борзый? – Поинтересовался граф.
Феодосий почесал затылок.
- Зело борзых и не укажу, вспылить любой может. Но ежели на улицу не вывести, так здесь все разнесут. Как кровь вскипит от хреновухи, так все втянутся – один за друга, второй супротив.
Граф задумался. На улицу обычно выходят один на один, называй это хоть дуэлью, хоть поединком. И там уже биться приходится у всех на глазах, а стало быть, по обычаям. Мордобой же, особенно в разношерстой компании, вспыхивает как огонь, и в тесной кабацкой драке обычай припоминать недосуг. Что в руку вскочило, то и в дело пошло. Потому как драка тесная и, стало быть, скорая – бей да вставай, пока не затолкли как куренка в хлеву. Так что драка драке рознь, лишь мордобой всегда одинаков.
- А ты как убыток терпеть будешь? – Поинтересовался граф.
И без того хмурое лицо Феодосия стало совсем уж мрачным.
- Вы бы о своем убытке обеспокоились. Своему то морду всегда набить успеют, а тут два гуся залетных сидят. Как тут мимо пройдешь?
И, хмурясь, пошел на кухню за кувшином хреновухи, которая уж больно резво заканчивалась за столом ватаги.
Граф внимательно осмотрел гуляющих ватажников, потом перевел взгляд на Тризу.
- Как мыслишь, сможем отбиться без великого ущерба? Народец хоть и хмельной, но крепкий.
Триза пожал плечами.
- Отбиться сможем, а вот насчет ущерба не скажу. Лучше бы начать, пока еще во хмель окончательно не ударились. Тогда опаска у них останется, и, обозлившись, рассудка не лишатся.
Граф кивнул.
- Тогда пирог пока отложим, да и первого заводилу призовем к ответу. Остальные сами подтянутся.
***
Первым, однако, подтянулся Анчутка. Сидя у графа на плече в невидимом обличье, он схватил его за волосы и возмутился со всей решимостью.
- С кем я связался? У нас задание особого свойства, а они по кабакам мордобою ищут! Ни фантазии, ни рассудка!
Оторопевший граф покосился на друга.
- Ты чего взбеленился? Мордобою мы не искали, он сам нас нашел. Или ты спал, когда мы с Феодосием говорили?
- И как так получилось, что вместо того, чтобы призвать этих бродячих паскудников к ответу, ты с Тризой помышляешь о кабацком мордобое?
Сбитый с толку граф пожал плечами.
- Так и получилось, что призовем к ответу посредством мордобоя. Или ты собираешься им наставление о вреде хреновухи прочитать…
***
И тут до графа дошло.
Анчутка слишком долго был в невидимом обличье, сидел тихо и даже сухариками хрустел вполсилы. Для его деятельной натуры это было не просто великое испытание – это было страдание невыносимой глубины.
И, походу, он только что нашел для себя занятие по душе. А если Анчутка находил себе занятие по душе, то сбить его с пути не мог даже артиллерийский полк особо крупного калибра.
Граф вздохнул и вполголоса попросил:
- Только давай, без народных волнений и потрясений. Нам тут еще немного задержаться придется.
Анчутка хихикнул и исчез.
Триза, внимательно слушавший разговор, потянулся за пирогом.
- Ежели он задумает кого на кол натянуть, то это без меня. А то примут нас за посланцев этого Ордена, да разбегутся по лесам. А то и хату спалят, с них станется.
Граф поежился и тоже схватил кусок пирога.
***
Застолье находилось в той стадии, когда уже вроде и поели, но не допили. В разных концах стола пошли разговоры о том да о сем, кто-то уже и полез к соседу брататься.
И вдруг один ватажник, коренастый бородатый мужик, отпрянул от стола и грохнулся оземь. Все обернулись на шум. Мужик вскочил из-под стола и, тыча пальцем в сторону окна, заголосил:
- Демон!!!
Все порыскали глазами, однако, не найдя никакого демона, постановили мужику более не наливать.
Вышедший на шум Феодосий покосился на графа с Тризой и, усмехнувшись, подошел к старшому.
- Ежели до чертиков допился, так пусть подышит. Укажи ему на улицу, пока в горячку не впал.
Клим недобро сверкнул глазами на Феодосия, потом на увидевшего демона ватажника и переломил пополам кость, которую держал в руке.
- Ты за столом следи, а меж собой без тебя разберемся. Пришли гулять, так гулять и будем.
Усатый юнец нахмурился, подражая старшому, и ткнул в Феодосия пальцем.
- Откуда тут демоны привиделись? Не от тех ли двух тихушников в углу? Я давно за ними приглядываю!
И, вскочив, нетвердой походкой направился в сторону графа с Тризой. Подойдя, он оперся рукою о стол и нехорошо осклабился.
- А вы демона не видели? Тут, говорят, водится.
Граф, не оборачиваясь к юнцу, кивнул.
- Видели, конечно.
И это мгновенье прямо возле юнца на столе возник совершенно мрачного вида демон с горящими красными глазами. Махнув пару раз крылышками, ради пущего театрального эффекта, демон заунывным голосом поинтересовался:
- С какой целью интересуешься, паскуда?
Юнец резво отскочил от стола и с размаху приземлился на задницу. Однако ловко обернулся и на четвереньках кинулся к ватаге.
- Во как, рысью пошел, - усмехнулся граф, глядя вслед юнцу.
Юнец тем временем добрался до стола и, подвывая, что-то горячо толковал старшому, тыкая пальцами в графа с ведьмаком, Феодосия, наблюдающего из кухни, и того ватажника, что провозгласил демона первым.
Клим, послушав, схватил юнца за загривок и посадил на место. Сам же встал и направился к кухне.
- Ты чего в хреновуху намешал?
Феодосий ткнул пальцем в несколько бутылей, стоящих в углу.
- Сам посмотри, все одно, кроме хрена ничего не увидишь.
- Ну, смотри… - хмуро процедил Клим.
- Вы, ежели организм хреновуху не держит, заканчивайте, - предложил Феодосий. – А то вечером с демонов начнете, а утром белочками завершите.
Клим открыл было рот, чтобы ответить, но тут от стола разнесся восторженный рев. Здоровенный мужик в рваной рубахе тыкал пальцем куда-то в сторону блюда с бараньими костями и орал.
- Вон! Глянь! Я тоже его видел! Натурально демон!!!
Клим снова повернулся к Феодосию.
- Говоришь, только хрен?
Феодосий кивнул в сторону трапезной.
- Иди, покуда твоя ватага за белочками не разбежалась. Я за ними на дерево не полезу.
***
По возвращению к столу старшой грохнул кулаком о столешницу.
- Поели, попили, пора и честь знать! Все в лагерь, да язык за зубами чтоб держали, не то отрежу. Ватажники, вашу мать.
Перечить никто не стал. Брюхо все набить успели, а караулить демона после очередного стакана хреновухи охотников было немного.
Уже у выхода, потянувшись за оставленной в сенцах шапкой, Клим увидел в темноте два горящих красным огнем глаза.
- Тебя мама не учила вести себя в гостях прилично? – Поинтересовался демон.
- Какая мама? - Опешил Клим.
- Смотри, паскуда, будешь хамить – на кол посажу, - пообещал демон.
Клим схватил шапку и рванул на улицу.