Часть цикла «Раздел 1:01» на ЯПисатель.рф
Марина не искала ничего. Правда — совсем не искала.
Телефон мужа просто лежал на столе, как и всегда. Экран вверх. А потом — уведомление, зелёная штука, из ниоткуда выпрыгнуло, пока Лёша мылся. Номер отправителя — нули. Восемь штук. Не скрытый, не неизвестный абонент — именно восемь нулей, ноль-ноль-ноль-ноль-ноль-ноль-ноль-ноль, как будто палец застрял на клавише.
«Не торопись. Мы подождём.»
Марина потянулась. Пароль знала — день рождения Алиски, 0609. Нажала. Открыла чат.
Дыхание куда-то делось.
Триста сорок семь штук. Сообщений. Первое — двенадцатое марта, две тысячи двадцать третий; вот прикол-то. Три года назад. Когда они еще на съёмной сидели, когда Алиске два было, когда Лёша в эту логистику пошёл на Дмитровке. Три года — целая жизнь, если подумать. Марина подумала. Пожалела сразу же.
Переписка повторялась. Абсолютно одинаково.
Лёша: «Я сделаю. Скоро.» Нолики: «Не торопись. Мы подождём.»
Лёша: «Я сделаю. Скоро.» Нолики: «Не торопись. Мы подождём.»
Лёша: «Я сделаю. Скоро.»
Тристо сорок семь раз повторилось это вот — палец скользил по экрану, вверх-вверх-вверх, ничего не менялось, ни опечатки, ни смайлика, ни пустяков. Два предложения, как мухи в смоле, висели в этом чате, застывшие в какой-то мерзкой, дистиллированной точности, от которой в груди что-то дёрнулось — рывок, как рыба на крючке.
Она села на табуретку.
Кухня хрущёвка, маленькая, узкая; переехали сюда год назад, Лёша сказал — временно (а «временно» в русском языке самое постоянное слово, если уж начать рассуждать). Холодильник жужжал. За окном с соседского балкона дымился кто-то — огонёк плыл в темноте, живой какой-то, как глаз.
Марина попробовала позвонить. Телефон сказал — нет, нельзя, невозможно, не получится. Ещё раз. То же самое. Попробовала номер скопировать — не копировался, как будто это не номер был вообще, а просто рисунок, впечатанный в интерфейс картинка из нулей.
— Мариш?
Лёша. В дверях. Полотенце на плечах, капли на лбу, штаны домашние с дыркой на колене — обычный совсем, её Лёша, четыре года брака, ипотека, общий ребёнок, его мама по воскресеньям звонит.
— Это что?
Она показала экран. Он прищурился, наклонился. Лицо — нормальное. Никакого застывания, никакого того дёрганья, которое видно, когда врут. Просто лицо мужика, который ничего не понимает.
— Какая переписка? Тут пусто же.
— Лёш. Триста сорок семь сообщений. Три года. Номер из нулей.
— Мариш, ты чего вообще? Пусто тут. Я смотрю — пусто.
Марина посмотрела.
Пусто.
Моргнула. Провела пальцем — обновить, может. Чат исчез. Полностью; как будто его вообще не было, как будто она выдумала, начиталась на ночь чего-то... но нет, помнила же. Помнила зелёные пузыри справа, серые слева, помнила время последнего сообщения — 00:47, сегодня, четырнадцать минут назад.
— Я серьёзно.
— И я. Спать пора, час ночи.
Он ушёл. Марина осталась с телефоном. Настройки. Хранилище. Приложения. Сообщения.
Два и три десятых гигабайта.
В пустом мессенджере, где максимум — спам и смски от банка. Два гигабайта — это фильм, это тысячи фото, это... что вообще может весить два гигабайта в пустой переписке, которой якобы нет?
Она нажала: очистить данные.
«Невозможно выполнить. Файл используется.»
Каким, интересно, процессом; в час ночи; в телефоне, который на столе лежит.
Ещё раз. То же. И ещё. Экран мигнул — коротко, доля секунды, — и Марина увидела (или ей показалось) буквы. Белые. Мелкие, как субтитры.
«Не торопись.»
Экран нормальный. Обои — Алиска на качелях в Сокольниках. Ничего. Она положила телефон на стол.
Пошла в комнату. Лёша уже лежал, лицом к стене, дышал — не спал, но делал вид, как всегда; знала его манеру, глаза закроет и жди, пока само рассосётся. С ипотекой так, с мамой, с протечкой в ванной.
Марина легла. Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Пушкин бы подписался!
#переписка #телефон #ночной_ужас #мистика #психологический_хоррор #страшная_история #городской_хоррор #русский_хоррор