Часть цикла «Ужасы» на ЯПисатель.рф
Пятьсот рублей. За пол-литра крови в «Инвитро» на «Пролетарской». Если, конечно, с бонусом на карту. Если улыбнуться нужным образом медсестре. Если не дёрнуть рукой в самый неудачный момент, когда игла входит.
Иглы Лена не боялась. Кровь — тем более. А вот стоматологов боялась ужасно; пауков — тоже, и звонки с незнакомых номеров вообще были кошмар. Как у всех нормальных людей на дворе двадцать восемь лет.
Игла вошла чисто. Оксана — так звали медсестру, прочитала на бейджике, — работала молча, с профессиональной сноровкой, и только один раз: «Кулачок сожмите». Лена сжала. В наушниках — Pharaoh, трек «Чёрный», уже третью неделю на повторе, и плевать ей было, что кто-то там считает это депрессивным. Кровь текла. Темная. Вязкая. Как надо.
Через два часа — бонус.
Два латте куплены. Забыты.
---
Недели прошло семь. Вторник. Четыре часа вечера, может, раньше. Звонок, московский номер, не записан в контактах. Брать не хотела — ну, логика простая, — но рука какая-то сама взяла трубку. Странно это.
«Елена Сергеевна?»
«Да.»
«Инвитро. Филиал Пролетарская. Вы двадцать третьего кровь сдавали. По анализу у нас вопрос вышел. Вы не могли бы подъехать?»
«Какой вопрос?»
Пауза. Три секунды. Может, пять. Может, больше — кто считает.
«Лучше при личной встрече.»
---
На следующий день Лена приехала. Могла бы и не ехать — право было полное: отправить нахрапом, потребовать по почте, сказать по телефону, послать подальше. Все эти варианты были, да? Стандартная реакция. Но она поехала. Потому что фраза «лучше при личной встрече» — это вообще кошмарная фраза. После неё что-то внутри начинает чесаться. Не паника ещё; просто царапина такая, от которой хочется почесать.
Врач оказался молодой. Тридцать, может, два. Руки тонкие, пальцы — длинные, как у пианиста, и они дрожали. Лена это заметила сразу, во время рукопожатия нет, просто когда он лист А4 держал — лист вибрировал, как на ветру. Но ветра-то в кабинете и не было.
«Елена Сергеевна. В карте у вас вторая положительная.»
«Да. С рождения же.»
«Мы проверили трижды.» Лист положил на стол, придавил ладонью, чтобы не прыгал. «Ваша кровь — четвёртая отрицательная.»
Лена... ну, слова слышала, да, но они не складывались ни во что понятное. Это как если б тебе вдруг сказали, что рост изменился.
«Такого не может быть», — сказала она.
«Не может», — кивнул врач.
Посмотрели друг на друга. За стеной что-то металлическое упало, звук покатился по коридору — гулкий, совсем неуместно громкий, как он там оказался.
«Может, в карте просто ошибка?» Лена сама себя не верила. Кровь сдавала — шесть раз? Больше? Везде вторая положительная. Везде.
«Ваши старые анализы мы запросили. В системе везде стоит четвёртая отрицательная. Всегда была.»
«Как — везде?»
«В базе. Во всех анализах. Задним числом. Они там всегда стояли.»
---
Вот тут стало нехорошо.
Не страшно. Просто — нехорошо. Знаешь это чувство, когда просыпаешься в три часа ночи и несколько секунд не понимаешь, где находишься, кто ты вообще? Только здесь это не прошло через пять секунд. Это остаётся. Это не уходит.
Лена вышла, села в машину. Мотор не запустила — просто сидела. Телефон сам подключился к блютусу, из динамиков ударил Pharaoh. «Чёрный». Но она ж его не включала. А он играет. Бас — в педалях, в руле, в зубах гудит.
Включила музыку с экрана вручную, через Яндекс.Музыку. История: «Чёрный» последний, и предпоследний, и перед тем. Тридцать семь раз подряд только сегодня.
Лена слушала музыку один раз сегодня. В метро. Утром. И то не этот трек.
---
Дома нашла старую карточку — бумажную, из детской поликлиники. Мать хранила её где-то в документах. Первая страница.
Группа крови: IV (AB), Rh минус. Четвёртая отрицательная. Выцветшая ручка, почерк педиатра, который, если помнит Лена, умер давно. Две тысячи девятый год.
Но Лена помнила — абсолютно, стопроцентно — что там написано было иное. Вторая положительная. Запомнила в школе, когда классная раздала всем узнавать группу для биопроекта. Вторая положительная. Обычная. Скучная. Сорок процентов.
Четвёртая отрицательная — редкая. Семь процентов. Или восемь. Цифру не помнит, но слово помнит: редкая.
Позвонила матери.
«Мам. Какая у меня группа крови?»
«Четвёртая. Отрицательная. Как у бабушки. Что случилось?»
«Ничего.»
Трубку положила. Сидит на полу в коридоре — минуту ли, пять, двадцать, неважно — спиной к стене. На обоях полосы. Серые с серебром. Выбирала сама, в прошлом году, в Леруа. Помнит точно. С Машкой.
Стоп.
С кем вообще?
Вспомнить «Машку» — не получилось. Имя есть, а лицо... чёрный квадрат. Заглушка.
Телефон открыла. Контакты. До буквы «М» прокрутила. Маша. Машенька. Марина. Никакой «Машки». В WhatsApp искала — ничего.
А помнит — в Леруа она ездила одна. Это помнит точно. Выбирала обои, потом капучино пила в Шоколаднице, на первом этаже. Стол липкий был. Песня какая-то из колонки, неважно какая.
Но... параллельно ещё память. С Машкой. Они спорили про оттенок серого. Та хотела потемнее. Лена — посветлее. Купили посветлее. Два воспоминания одновременно, как два файла с одним именем. Какое настоящее — не знает. Какое нет — не знает. И различить не может.
---
Ночью спала ли? Да. Закрыла глаза ли? Да. Но сна не было. Вместо сна — ощущение, что внутри кто-то мебель переставляет. Не больно. Просто движение. Как будто кто-то аккуратно, мягко перекладывает вещи в комнате, пока хозяйка спит. Только хозяйка не спит. Хозяйка лежит с открытыми глазами и слушает, как Pharaoh едва слышно играет с тумбочки. Она его не трогала.
«Чёрный, чёрный...»
Телефон взяла. Экран включён. Музыка открыта. Трек играет. Громкость — единица. Как будто кто-то не хотел разбудить, но хотел, чтобы слышала.
Нажала паузу.
Двенадцать секунд — и трек снова. Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Чехов молча одобряет!
#донор_крови #группа_крови #ужас #медицинский_хоррор #подмена_личности #ночная_история #психологический_триллер #Инвитро