Кот появился в конце апреля.
Людмила возвращалась с работы - ноги гудели после двенадцатичасовой смены в поликлинике - и увидела его у подъезда. Серый, полосатый, с белой грудкой. Сидел у крыльца и смотрел на дверь, будто ждал кого-то.
– Ты чей? - спросила она, хотя понимала: ничей.
Кот не убежал. Только прижал уши и отступил. На носу у него был шрам - старый, зарубцевавшийся.
Людмила открыла сумку, порылась в ней. Бутерброд с сыром, который не съела на обеде. Отломила кусок, положила на асфальт.
Кот подождал, пока она отойдёт. Потом подошёл и съел - быстро, жадно, давясь.
На следующее утро он был там же.
И через день тоже.
На третий день Людмила вынесла ему остатки куриного супа в пластиковом контейнере. Кот ел, а она стояла рядом и думала, что вот - хоть кто-то её ждёт у дома. Пусть не её конкретно. Пусть просто еду. Но ждёт.
После развода прошёл год, а привыкнуть к пустой квартире так и не получилось. Дети выросли - сын в Москве, дочь в Питере. Звонят по воскресеньям, коротко: "Мам, как дела? Нормально? Ну и хорошо".
А тут - ждёт кто-то.
К майским праздникам кот освоился. Уже не шарахался от каждого звука, разрешал подойти на два шага. Людмила выучила его расписание: утром он сидел у крыльца, днём где-то пропадал, к вечеру возвращался.
А потом нашёл себе место получше.
Общий балкон между четвёртым и пятым этажами - тёплый угол у стены, где проходят трубы отопления. Туда редко кто выходил. Людмила обнаружила кота там случайно: шла проверить, закрыто ли окно на площадке, и увидела - лежит, свернувшись, греется.
Она принесла ему картонную коробку. Постелила внутрь старый шерстяной шарф. Поставила миску с водой.
Кот обнюхал коробку, залез внутрь и замурлыкал. Тихо, едва слышно.
– Кузьмич ты наш, - сказал Толик с третьего этажа, когда увидел кота на балконе. - Устроился, а? Как на курорте.
Так кот стал Кузьмой. Или просто Кузей.
Вера Ильинична, семидесятилетняя соседка с первого этажа, которая знала всё обо всех, одобрила:
– Пусть живёт. Мышей меньше будет. А то в подвале расплодились - ужас.
Оксана с четвёртого - молодая, с годовалым ребёнком на руках - тоже не возражала:
– Лёшка его обожает. Как видит - сразу «ки-и-са!» и тянется.
Даже молчаливый Геннадий Степанович, который обычно проходил мимо всех с каменным лицом, однажды кивнул коту. Почти одобрительно.
Людмила думала - всё, прижился. Теперь у подъезда есть свой кот, как и положено нормальному дому.
А потом случилась Зинаида Павловна.
***
Зинаида Павловна жила на пятом этаже уже лет тридцать. Бывший завуч - это чувствовалось сразу: прямая спина, чёткий голос, взгляд, от которого хотелось встать и отчитаться за невыученный урок. Её побаивались даже соседи, которые давно вышли из школьного возраста.
В середине мая она вынесла на общий балкон горшок с настурцией - потеплело, цветку нужен был свежий воздух.
И увидела Кузю.
Людмила как раз поднималась по лестнице, когда сверху раздался голос:
– Это что здесь такое?
Голос был тот самый. Завуча.
Людмила ускорила шаг. На балконной площадке стояла Зинаида Павловна - высокая, сухощавая, с аккуратно уложенными волосами - и смотрела на кота так, будто тот лично оскорбил её педагогическое достоинство.
Кот сидел в коробке и смотрел в ответ. Жёлтые глаза не моргали.
– Это Кузя, - сказала Людмила. - Он тут живёт.
– Где живёт? На общем балконе?
– Ну да. Никому же не мешает.
Зинаида Павловна повернулась к ней.
– Не мешает? Миска стоит - антисанитария. Коробка какая-то - грязь. Шерсть везде. Блохи небось.
– Какие блохи? Я его каплями обработала.
– Вы его обработали. А кто вам разрешил тут зверинец устраивать?
Кузя, будто поняв, что речь о нём, вышел из коробки и потянулся. Медленно, с достоинством.
– Убирайте отсюда это животное, - сказала Зинаида Павловна. - Сегодня же.
И ушла к себе, хлопнув дверью.
Людмила посмотрела на кота. Кот посмотрел на неё.
– Не бойся, - сказала она тихо. - Никуда ты не денешься.
Но внутри что-то дрогнуло. С Зинаидой Павловной шутки плохи - это знали все.
***
На следующее утро в подъезде появилось объявление.
Людмила увидела его, когда спускалась на работу. Тетрадный лист, приклеенный скотчем к стене у почтовых ящиков. Красная ручка, крупный учительский почерк:
«Просьба убрать животное с общего балкона! Антисанитария! Если владелец не объявится - будет вызвана служба отлова.»
И подпись: «Жильцы дома».
Хотя все понимали, какие именно жильцы.
Вечером у ящиков собралось человек семь. Говорили все разом.
– Да что он ей сделал-то? - возмущалась Оксана. - Тихий кот, спокойный.
– Зинаида как решит - не отступит, - вздохнула Вера Ильинична. - Помните, как она с парковкой воевала? Два года, пока своего не добилась.
Толик почесал затылок:
– Может, ему в подвал переехать? Там тепло, и вроде как не на виду.
– В подвал нельзя, - сказала Людмила. - Там сыро. Заболеет.
– А к себе взять? - предложила Оксана.
Людмила покачала головой:
– У сына аллергия. Он иногда приезжает.
Геннадий Степанович, молчавший всё это время, вдруг сказал:
– Общий балкон - общая территория. Пусть голосуют.
Все замолчали. В этом был смысл.
Но Зинаида Павловна голосовать отказалась.
– Никаких голосований, - отрезала она, когда Вера Ильинична предложила ей этот вариант. - Есть санитарные нормы. Есть правила содержания общедомового имущества. А ваша самодеятельность мне не интересна.
Людмила стояла рядом и молчала. Спорить с Зинаидой было бесполезно - та говорила так, будто зачитывала приговор.
***
Неделя прошла в холодной войне.
Зинаида Павловна ходила по квартирам и собирала подписи за вызов службы отлова. Людмила ходила следом и собирала подписи против.
Подъезд разделился.
За кота были: Оксана с семьёй, Толик, Вера Ильинична, молодая пара с первого этажа, женщина с третьего.
Против: Зинаида Павловна и две пенсионерки с пятого, которые её боялись и подписали всё, что она попросила.
Остальные не определились. Геннадий Степанович подписей не давал никому - «сами разбирайтесь».
Людмила поднималась к Кузе каждый вечер. Приносила еду, меняла воду, гладила по серой спине. Кот мурлыкал и тёрся о её руки.
– Потерпи, - говорила она ему. - Что-нибудь придумаем.
Но что придумать - не знала.
В пятницу вечером Зинаида Павловна перехватила её на лестнице.
– В понедельник звоню в службу отлова, - сказала она ровным голосом. - Можете не суетиться. Решение принято.
Людмила остановилась на ступеньке ниже. Посмотрела снизу вверх.
– Зачем вам это?
– Что - это?
– Воевать с котом. Он же просто живёт. Никого не трогает.
Зинаида Павловна чуть сощурилась:
– Я не воюю. Я навожу порядок. Разница есть.
И пошла к себе.
Людмила стояла на лестнице и смотрела ей вслед. В груди было тяжело, будто камень положили.
Понедельник. Два дня.
Два дня - и всё.
***
В субботу утром Людмила вышла покормить Кузю.
Коробка была пустой.
Она обошла весь балкон - никого. Спустилась во двор, заглянула за каждый куст, под каждую лавочку. Позвала:
– Кузя! Кузьма!
Тишина.
Толик, выходивший из подъезда, помог искать. Потом подключилась Вера Ильинична. К обеду весь двор знал: кот пропал.
– Может, сам ушёл? - предположил Толик. - Коты же такие. Гуляют.
– Он не уходил раньше надолго, - сказала Людмила. - Всегда к вечеру возвращался.
К вечеру кот не вернулся.
И на следующий день тоже.
Людмила написала объявления - «Пропал кот, серый полосатый, шрам на носу, отзывается на Кузю» - и расклеила по двору. На столбах, на подъезде, у магазина на углу.
Зинаида Павловна попалась ей навстречу у подъезда. Посмотрела на листок в руках Людмилы. Людмила ждала - сейчас скажет что-нибудь. Съязвит. Порадуется.
Но Зинаида не сказала ничего. Молча прошла мимо.
Это было странно. Совсем на неё не похоже.
***
Прошло пять дней.
Людмила возвращалась с работы. Ноги гудели после смены, в голове было пусто. Она уже почти не надеялась. Коты пропадают - это бывает. Уходят и не возвращаются. Может, нашёл другое место. Может, кто-то забрал. Может...
Она не думала о плохом. Не позволяла себе.
Во дворе темнело. Тополя шумели над головой, роняли пух. Людмила шла мимо мусорных баков - и вдруг услышала.
Тихо. Почти шёпотом.
«Кс-кс-кс...»
Она остановилась.
От баков отходила Зинаида Павловна. Прямая спина, сумка в руке. Шла к подъезду, не оглядываясь.
Людмила стояла неподвижно.
Показалось?
Ветер?
Но ветра не было. Воздух стоял тёплый и густой.
Зинаида скрылась в подъезде.
Людмила постояла ещё минуту. Потом пошла домой.
Показалось, думала она, поднимаясь по лестнице. Точно показалось.
Но заснуть в эту ночь получилось не сразу.
Куда же делся кот?
Узнаем во второй главе: