Прошла неделя. Офис жил своей привычной, суетливой жизнью, но Алина чувствовала, как вокруг неё сгущается вакуум. Валентин перестал с ней здороваться, проходя мимо с таким видом, словно её не существовало. Коллеги, инстинктивно чувствуя перемену ветра, тоже стали общаться с ней исключительно по делу.
В среду утром на её столе зазвонил внутренний телефон.
– Алина, Ангелина Григорьевна ждёт вас в своём кабинете прямо сейчас, – сухо произнесла секретарша.
Алина медленно выдохнула. Вот и всё. Она взяла со стола свой блокнот, в который заранее вложила несколько распечатанных листов, и направилась на верхний этаж.
Кабинет генерального директора подавлял своими размерами. Ангелина Григорьевна сидела за массивным столом, идеально ухоженная, в строгом деловом костюме. На её лице не было ни тени эмоций.
– Присаживайтесь, Алина, – она указала ухоженной рукой на стул для посетителей.
Алина села, положив блокнот на колени.
– Я не буду ходить вокруг да около, – начала начальница, сцепив пальцы в замок. – Руководство вашего отдела недовольно вашими показателями. Кроме того, мне поступают сигналы, что вы не вписались в корпоративную культуру нашей компании. Вы создаете нездоровую атмосферу.
Алина смотрела на неё. В горле пересохло, но голос прозвучал на удивление спокойно:
– Да ну? И в чём же это выражается?
Ангелина Григорьевна слегка нахмурила брови. Очевидно, она не ожидала вопросов.
– Это откровенные глупости, Алина. Мы не на допросе. Я предлагаю вам разойтись цивилизованно. Вы пишете заявление по собственному желанию сегодняшним днём, а я выплачиваю вам один оклад сверху. И мы забываем друг о друге.
В кабинете повисла тишина. Алина смотрела на эту сильную, властную женщину, и вдруг почувствовала странную смесь брезгливости и жалости. Она ведь всё знает. Знает, с кем живет. Знает, что её муж волочится за каждой новой сотрудницей. И вместо того, чтобы решать проблему с ним, она методично зачищает офис от его жертв, ведя себя как строгая маменька, спасающая непутёвого сына от плохой компании.
– Я не буду писать заявление по собственному желанию, – ровно произнесла Алина.
Начальница выпрямилась в кресле.
– Вы в своём уме? – она слегка повысила голос. – Если вы откажетесь, я уволю вас по статье. Поверьте, у меня хватит ресурсов найти ошибки в вашей работе. Вы вылетите отсюда с волчьим билетом.
– Откровенная чушь, Ангелина Григорьевна, – Алина открыла свой блокнот и достала распечатки. Положила их на стол перед директором. – Мы обе прекрасно знаем, почему я здесь нахожусь. Я не вписалась не в вашу компанию, а в планы вашего мужа.
Ангелина Григорьевна опустила глаза на бумаги. Это были скриншоты переписок.
– Это всё вырвано из контекста, – процедила начальница.
– Возможно, – согласилась Алина. – А вот запись с камер видеонаблюдения у входа в архив на цокольном этаже в прошлую пятницу в девятнадцать сорок пять — уже сложнее вырвать из контекста. Вы же знаете, как там стоят камеры? Они прекрасно фиксируют, кто, когда и за кем туда заходит. И сколько времени там проводит.
Лицо начальницы окаменело.
– Что вы хотите? – спросила она глухо.
– Соглашение сторон. Выплата в размере трех моих среднемесячных окладов, – Алина назвала свои условия. Это была приличная сумма. Вся зарплата за квартал. – Вы переводите деньги сегодня до конца рабочего дня, и я исчезаю. Иначе эти распечатки и моё официальное заявление ложатся на стол трудовой инспекции. А копии случайным образом рассылаются в общие чаты всех филиалов. Вы готовы к такому скандалу ради того, чтобы прикрыть похождения мужа?
Ангелина Григорьевна смотрела на Алину немигающим взглядом. В её глазах плескалась ненависть, но она была слишком опытным руководителем, чтобы не понимать рисков. Скандал обошелся бы ей гораздо дороже. И финансово, и репутационно.
– Вы мерзкая, расчётливая девица, – тихо произнесла начальница.
– А вы просто закрываете глаза на правду, – так же тихо ответила Алина. – Так мы договорились?
– Идите в отдел кадров. Документы будут готовы через полчаса. Выматывайтесь из моего офиса.
Алина молча встала, забрала свои бумаги со стола и вышла.
Через два часа она стояла на крыльце бизнес-центра с небольшой картонной коробкой в руках. Телефон в кармане тихо звякнул — пришло уведомление от банка о зачислении средств.
Морозный воздух ударил в лицо. Алина зажмурилась. Только сейчас, стоя на улице, она почувствовала, как у неё мелко дрожат колени. Напряжение, копившееся всю эту неделю, начало отпускать, выходя через эту дрожь, через тяжелые, глубокие выдохи. Она справилась. Она не позволила вытереть о себя ноги.
Она спустилась по ступенькам и пошла в сторону метро. Внутри было пусто, но это была правильная, чистая пустота. Ей больше не нужно было вздрагивать от каждого шага за спиной.
А на пятнадцатом этаже бизнес-центра, в своём огромном кабинете, сидела Ангелина Григорьевна. Вокруг стояла глухая, плотная тишина. Она смотрела в окно на серый город, убеждая себя, что всё сделала правильно. Что она сильная женщина, которая просто защищает свой брак и свою семью. Что очередная проблема решена. Но глубоко внутри, там, куда она старалась не заглядывать, росла черная, вязкая тоска от понимания, что она просто в очередной раз купила присутствие мужа за счет компании. И что очень скоро всё это повторится вновь.
