В эту же самую минуту за соседним столиком разворачивалась своя катастрофа.
Савелий, едва его девушка Света опустилась на стул, не стал медлить. Он ждал этого момента долгие месяцы. Он угрохал почти все свои сбережения на это кольцо. Денег там было столько, что при желании хватило бы на машину неплохого класса, но для любимой ничего не жалко. Савелий встал из-за стола, сделал шаг к Свете и опустился на одно колено, открывая бархатную коробочку. Бриллиант сверкнул в приглушенном свете ламп.
— Светлана, ты сделаешь меня самым счастливым человеком? Выходи за меня!
Но вместо слез радости или восторженного вздоха лицо Светы перекосило от раздражения. Она затравленно оглянулась по сторонам, проверяя, много ли людей смотрят на эту сцену.
— Встань сейчас же! — зло зашипела она. — Ты нормальный вообще? Не позорь меня перед всем залом!
Савелий замер, так и оставшись с протянутой коробочкой. Улыбка застыла на его лице нелепой маской.
— Света? Что не так?
— Да все не так! — она рывком поднялась со стула. — Сядь на место и спрячь это убожество. Ты что, серьезно думал, что я соглашусь? Сав, ты простой менеджер! Твоя вся зарплата уходит на аренду и бензин. Я давно собиралась тебя бросить, просто повода не было. А тут ты со своим цирком.
— Я... я же старался, Света. Я на это кольцо копил...
— И что? Мне медаль тебе дать? — Света презрительно фыркнула. — Еще раз вякнешь про любовь в шалаше, я вообще трубку брать перестану. Мне нужен нормальный мужик, с перспективами, а не этот твой романтический бред. Счастливо оставаться!
Она развернулась на высоких каблуках и стремительно покинула ресторан, оставив в воздухе шлейф дорогих духов.
Савелий тяжело поднялся с колена. Он молча сел за свой столик. Аккуратно, словно оно было стеклянным, закрыл бархатную коробочку и спрятал ее во внутренний карман пиджака. Затем пододвинул к себе бутылку шампанского, которая стояла в ведерке со льдом, налил полный бокал и выпил его залпом, даже не поморщившись.
Только после этого он поднял глаза и посмотрел за соседний столик.
Алина сидела бледная, обхватив себя руками за плечи. Она не плакала в голос, но по ее щекам непрерывно катились беззвучные слезы, размазывая идеальный макияж, ради которого она потратила столько времени.
Савелий посмотрел на огромный букет роз. Затем на недопитую бутылку шампанского. Вздохнул. Понятно, что вечер испорчен у обоих. Он взял цветы в одну руку, бокалы с бутылкой в другую и подошел к столику Алины.
— Разрешите? — тихо спросил он.
Алина вздрогнула, вытирая щеки тыльной стороной ладони, и подняла на него покрасневшие глаза.
— Ваш, видимо, тоже оказался тем еще придурком? — Савелий горько усмехнулся. — Я все слышал. Извините. Мы с вами в одной лодке.
— Да, — севшим голосом ответила Алина. — А ваша... та еще модница. Тоже слиняла?
— Умотала, — кивнул Савелий, ставя бокалы на стол. — Сказала, что я не ее уровня. Могу я присесть? А то одному пить как-то не с руки, а букет жалко. Возьмите, пожалуйста. Они красивые.
Алина нерешительно кивнула. Савелий опустился на стул, который еще десять минут назад занимал Платон, и разлил игристое по бокалам.
— Меня Савелий зовут.
— Алина.
Первые полчаса они сидели почти в полной тишине, лишь изредка делая глотки из бокалов. Боль от предательства была слишком свежей. Внутри все еще горело от несправедливости.
— Знаете, что самое обидное? — вдруг заговорила Алина, глядя на пузырьки в бокале. — Я ведь видела, что он холодный. Видела, что ему вечно некогда. Но постоянно придумывала ему оправдания. Думала: мой мужчина не такой, он просто устает на работе. Оказалось — такой. Просто он меня не любил.
— Знакомая история, — хмыкнул Савелий. — Я для своей вообще наизнанку выворачивался. Угрохал все заначки, чтобы сделать идеальное предложение. Думал, оценит. А она мне в лицо заявила, что я нищеброд и позорю ее. То еще развлечение — услышать такое в тот момент, когда сердце на ладони протягиваешь.
Они просидели в ресторане до самого закрытия. Сначала жаловались друг другу на бывших, выплескивая накопившуюся обиду. Потом, когда шампанское закончилось, а градус напряжения спал, разговор как-то сам собой перешел на другие темы.
Выяснилось, что они любят одни и те же старые комедии. Что оба терпеть не могут оливки. А когда заговорили про детство, Алина удивленно захлопала глазами.
— Подожди, так ты тоже с Красноармейской?
— Дом сорок два! — рассмеялся Савелий. — Мы же в одной школе учились, я просто на два года старше!
Ресторан закрывался. Они вышли на прохладную улицу. Дышать стало удивительно легко. Тяжесть, которая давила на грудь весь вечер, куда-то исчезла.
Савелий проводил Алину до подъезда ее дома. Никаких неловких пауз или попыток напроситься на чай. Они просто обменялись номерами телефонов и разошлись, чувствуя странное умиротворение.
Встречи продолжились. Сначала это были просто прогулки по парку, потом совместные походы в кино. Разговоры о бывших сошли на нет уже через неделю. Они оказались больше не нужны. Алина с удивлением поняла, что рядом с Савелием ей не нужно ничего придумывать и оправдывать. Он был настоящим. Он заботился о ней не ради галочки, а потому что ему этого хотелось.
Прошел ровно год.
Они стояли на набережной. Дул легкий осенний ветер. Савелий обнял Алину со спины, прижимая к себе. Он не вставал на колено и не устраивал представлений для публики. Он просто достал из кармана бархатную коробочку — новую, не ту, что была тогда в ресторане, — и тихо сказал ей на ухо самые важные слова.
Алина закрыла глаза. Никакой паники. Никакого страха. Только абсолютная уверенность в человеке, который сейчас крепко держал ее руку.
— Да, — просто ответила она.
Впереди была долгая жизнь, и старые раны больше не имели никакого значения.
