Найти в Дзене
Скрытая любовь

Тишина, которая кричит. Находка в теплице • Тайна старого аббатства

Утром я проснулась от странной тишины. Обычно в это время уже хлопала дверью Надежда, гремела посудой на кухне, отец ходил по кабинету. Но сегодня дом словно замер. Я оделась и вышла в коридор. Дверь дяди Павла была приоткрыта — внутри никого. В столовой никого. На кухне — только остывший чайник и недопитая кружка. — Надежда! — позвала я. Никто не ответил. Мне стало не по себе. Я выбежала на крыльцо и тут увидела Катерину. Она стояла у оранжереи — старой, полуразрушенной теплицы за садом, где когда-то выращивали цветы для дома. И плакала. — Что случилось? — подбежала я. Катерина обернулась ко мне. Лицо у неё было белое, как мел. — Там... там дед Матвей... Я рванула в оранжерею. Внутри пахло сыростью, прелыми листьями и ещё чем-то, отчего защипало в носу. Среди заросших грядок, прямо на земле, лежал дед Матвей. Он был неподвижен. Глаза открыты, смотрят в потолок. Руки сложены на груди. Сначала я подумала, что он спит. Но тут же поняла — нет. Слишком неестественная поза, слишком бледное

Утром я проснулась от странной тишины. Обычно в это время уже хлопала дверью Надежда, гремела посудой на кухне, отец ходил по кабинету. Но сегодня дом словно замер.

Я оделась и вышла в коридор. Дверь дяди Павла была приоткрыта — внутри никого. В столовой никого. На кухне — только остывший чайник и недопитая кружка.

— Надежда! — позвала я.

Никто не ответил.

Мне стало не по себе. Я выбежала на крыльцо и тут увидела Катерину. Она стояла у оранжереи — старой, полуразрушенной теплицы за садом, где когда-то выращивали цветы для дома. И плакала.

— Что случилось? — подбежала я.

Катерина обернулась ко мне. Лицо у неё было белое, как мел.

— Там... там дед Матвей...

Я рванула в оранжерею. Внутри пахло сыростью, прелыми листьями и ещё чем-то, отчего защипало в носу. Среди заросших грядок, прямо на земле, лежал дед Матвей. Он был неподвижен. Глаза открыты, смотрят в потолок. Руки сложены на груди.

Сначала я подумала, что он спит. Но тут же поняла — нет. Слишком неестественная поза, слишком бледное лицо.

— Дед Матвей! — я опустилась рядом с ним на колени и дотронулась до его руки.

Рука была холодной. Совсем холодной.

Я отшатнулась. Сердце заколотилось где-то в горле.

— Надо позвать отца! — крикнула я Катерине. — Беги!

Она побежала, а я осталась одна рядом с мёртвым стариком. И тут я заметила то, от чего кровь застыла в жилах.

Изо рта деда Матвея пахло миндалём. Сладковатым, приторным, тошнотворным запахом.

Я знала этот запах. В моих книгах по ботанике было написано: так пахнет цианид. И ещё — так пахнут косточки некоторых растений, если их перетереть. Но цианид... цианид убивает мгновенно.

Я огляделась. Рядом с телом валялась смятая папироса, которую дед Матвей всегда крутил сам. Я осторожно, через платок, подняла её и понюхала. Обычный табак. Ничего странного.

Рядом стояла кружка. Наполовину пустая, с остатками тёмной жидкости на дне. Я поднесла её к носу — тот же запах. Миндаль.

Дед Матвей отравили.

В дверях оранжереи появился отец, за ним — дядя Павел, сёстры, Надежда.

— Не подходите! — крикнула я, вскидывая руку. — Здесь нельзя трогать! Вызовите полицию!

— Что случилось? — отец подошёл ближе, но я загородила тело.

— Дед Матвей мёртв. Его отравили. Кто-то дал ему яд.

— София, с ума сошла? — дядя Павел шагнул вперёд. — Какой яд? Старик просто умер, сердце остановилось.

— Посмотрите на кружку! — я указала на неё. — Понюхайте!

Дядя Павел наклонился, принюхался и побледнел. Даже сквозь загар было видно, как меняется его лицо.

— Это... это цианид, — выдохнул он.

— Откуда вы знаете запах цианида? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.

Повисла тяжёлая тишина. Дядя Павел смотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то странное. То ли уважение, то ли страх.

— В городе всякое бывает, — ответил он после паузы. — Криминальная хроника, знаешь ли.

— Я вызову полицию, — твёрдо сказал отец и вышел.

А я осталась стоять над телом деда Матвея, сжимая в кармане окурок папиросы, который успела незаметно подобрать. Это была улика. Первая улика в деле об убийстве.

Я смотрела на неподвижное лицо деда Матвея и вдруг вспомнила наш вчерашний разговор. Его слова: «Правда иногда горше яда». Тогда я не придала им значения. А теперь они звучали в голове с пугающей отчётливостью. Он знал, что умрёт? Или просто чувствовал приближение беды?

Самое страшное было даже не в том, что старик лежал мёртвый среди засохших цветов. А в том, что убийца, скорее всего, сейчас стоял среди нас. Смотрел, как суетится полиция, как плачет Катерина, как отец пытается сохранить спокойствие. И молчал. Я огляделась: дядя Павел нервно теребил край пиджака, отец сжимал перила крыльца так, что побелели костяшки, Надежда вытирала слёзы фартуком. Кто из них лгал? И главное — где сейчас тот, второй, который вчера ночью разговаривал с дедом Матвеем у пруда? Тот, чью фигуру я видела в темноте?

💗 Если эта история затронула что-то внутри — ставьте лайк и подписывайтесь на канал "Скрытая любовь". Каждое ваше сердечко — как шепот поддержки, вдохновляющий на новые главы о чувствах, которых боятся вслух. Спасибо, что читаете, чувствуете и остаетесь рядом.

📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉
https://dzen.ru/id/683960c8fe08f728dca8ba91