Утро после разговора с отцом выдалось тяжёлым. Я почти не спала — ворочалась, вставала, подходила к окну, вглядывалась в темноту сада. Мне всё мерещились огоньки и тени, но ночь стояла тихая, безмолвная.
За завтраком отец был мрачнее тучи. Он не смотрел на меня, не смотрел на сестёр, просто сидел над чашкой остывшего кофе и молчал. Лиза и Катерина перешёптывались, бросая в мою сторону испуганные взгляды. Вчерашний вечер изменил всё. Теперь они смотрели на меня не как на чучело, а как на ту, кто знает что-то страшное. И это знание делало меня опасной.
— Сегодня приезжает дядя Павел, — вдруг сказал отец, не поднимая глаз. — Будьте вежливы. И... держите языки за зубами.
Я вздрогнула. Дядя Павел? Я помнила его смутно — он приезжал несколько лет назад, когда я была совсем маленькой. Высокий, пахнущий дорогим одеколоном, с громким голосом и цепкими глазами. Он всё время трогал вещи в доме, будто оценивал их, и говорил отцу странные вещи про продажу, про выгодные сделки. Отец тогда злился, и дядя уехал раньше, чем планировал.
— Зачем он приезжает? — спросила я.
Отец поднял на меня тяжёлый взгляд.
— По делам. Не твоего ума дело.
— Всё, что касается этого дома, — моего ума дело, — твёрдо сказала я. — Вы сами вчера сказали, что я достаточно взрослая для правды.
Отец усмехнулся, но усмешка вышла горькой.
— Хорошо. Он приезжает потому, что земля вокруг «Медового» теперь стоит огромных денег. Тот самый Полонский, о котором мы говорили, оставил наследников. И они хотят выкупить наши леса. Павел — посредник. Он будет уговаривать меня продать.
— А вы продадите? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Нет, — отрезал отец. — Пока я жив — нет. Но Павел... Павел умеет уговаривать.
Больше он ничего не сказал. Встал и ушёл в кабинет, оставив меня с сестрами.
— Дядя Павел — гад, — неожиданно сказала Лиза. — Помнишь, Кать, как он в прошлый раз приезжал? Всё вынюхивал, выспрашивал, а потом папе какую-то бумагу на подпись подсунул. Хорошо, что Надежда заметила и сказала.
— А что за бумага? — спросила я.
— Доверенность на продажу дома, — Катерина понизила голос. — Папа чуть не подписал, думал, это какие-то аукционные документы. А Надежда прочитала и ахнула.
— И что было?
— Папа выгнал его. Сказал, чтобы ноги его здесь не было. И вот, пожалуйста, снова приехал.
Я задумалась. Дядя Павел — брат отца, а значит, мой родной дядя. Но почему-то при одной мысли о его приезде внутри всё холодело. Вчерашние откровения про маму, про Полонского, про болиголов — и тут появляется этот человек, связанный с наследниками Полонского? Совпадение? Или нет?
— Он знал маму? — спросила я.
Сёстры переглянулись.
— Знал, — нехотя ответила Лиза. — Они даже... ну, говорят, он за ней ухаживал, когда она только приехала. До того, как она с папой сошлась.
У меня перехватило дыхание. Дядя Павел ухаживал за мамой? Этого только не хватало.
— А потом?
— А потом она выбрала папу, и Павел уехал в город. Обиделся, наверное. И с тех пор они не ладили.
Вот оно что. Значит, у дяди Павла могли быть свои счёты. С отцом. И с мамой.
Машина приехала к обеду. Чёрный большой джип, совершенно неуместный среди нашей убогой красоты, подкатил прямо к крыльцу. Из него вышел мужчина в дорогом пальто, с чемоданом в руке.
Я смотрела из окна своей комнаты. Дядя Павел остановился, оглядел дом, и на его лице появилось странное выражение. Не ностальгия, нет. Что-то другое. Жадность? Или торжество?
Он вошёл в дом, и я слышала, как внизу захлопали двери, зазвучали голоса. Голос отца — сдержанный, холодный. Голос дяди — громкий, самоуверенный, перекрывающий все остальные.
Я спустилась вниз, стараясь ступать бесшумно.
— ...ну что ты как неродной, Костя! — дядя Павел хлопал отца по плечу. — Я же тебе добра желаю. Посмотри, во что дом превратился! Крыша течёт, стены сыплются. На иконы свои последние деньги тратишь, а детям — что? Девочки в обносках ходят, учатся бог знает где. Продай леса, получи деньги, приведи всё в порядок.
— Я сказал — нет, — отчеканил отец.
— Ну упрямый, — дядя Павел покачал головой и вдруг заметил меня. — А это кто? Софка? Боже, как выросла! Иди сюда, племянница, дай на тебя посмотреть.
Я нехотя подошла. Дядя схватил меня за подбородок, повертел лицо туда-сюда.
— На мать похожа, — сказал он, и в голосе его мне почудилась какая-то странная нотка. — Вылитая. Ну, здравствуй, Софья. Помнишь меня?
— Помню, — сказала я, высвобождаясь из его руки.
— Какая дикая, — усмехнулся он. — Вся в мать. Та тоже была дикая. Пока её не приручили.
Он покосился на отца, и тот побелел от гнева.
— Павел, прекрати.
— Ладно, ладно, молчу. Где моя комната? Надежда, старая карга, ещё жива? Тащи обед, я голодный с дороги.
Вечер прошёл в напряжении. Дядя Павел вёл себя как хозяин, развалился в гостиной, требовал вина, рассказывал о своих успехах в городе. Сёстры кокетничали с ним — он был богат, щедр, обещал им подарки. А я сидела в углу и смотрела. Смотрела, как он ходит по комнате, трогает вещи, заглядывает в шкафы. Он что-то искал. Я чувствовала это.
Ночью, когда все уснули, я не выдержала. Выскользнула из комнаты и прокралась к двери дяди. Приложила ухо.
Внутри было тихо. Слишком тихо. Я толкнула дверь — она оказалась незапертой. Комната была пуста. Чемодан дяди стоял раскрытый, вещи аккуратно разложены. А самого дяди не было.
Я выскользнула обратно в коридор и подбежала к окну, выходящему в сад. Внизу, на дорожке, мелькнул свет фонарика. Дядя Павел шёл к пруду.
Я не раздумывала ни секунды. Накинула плащ и выбежала вслед за ним.
Ночь была тёмной, безлунной. Я кралась за дядей на безопасном расстоянии, прячась за кустами. Он вышел к пруду, постоял на берегу, посветил фонариком. Потом нагнулся и стал что-то рассматривать в том самом месте, где я нашла бочку.
Он тоже искал. Но что?
Дядя Павел выпрямился, сунул руку в карман и достал что-то маленькое, блестящее. Я не видела, что именно, но сердце моё забилось чаще.
В ту же секунду у меня за спиной хрустнула ветка. Я замерла, боясь обернуться.
— Ты чего тут делаешь? — раздался шёпот.
Я обернулась. Это была Катерина.
— Сама ты чего? — выдохнула я.
— За ним слежу, — кивнула она на дядю. — Не нравится он мне. С самого детства не нравился. Пошли отсюда, пока не заметил.
Мы бесшумно скользнули в кусты и побежали к дому. В моей голове билась одна мысль: дядя Павел что-то знает. И его приезд связан не только с лесами. Он приехал из-за мамы.
💗 Если эта история затронула что-то внутри — ставьте лайк и подписывайтесь на канал "Скрытая любовь". Каждое ваше сердечко — как шепот поддержки, вдохновляющий на новые главы о чувствах, которых боятся вслух. Спасибо, что читаете, чувствуете и остаетесь рядом.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/683960c8fe08f728dca8ba91