Меня зовут Света. И этот огромный, холодный дом под Питером с резными наличниками и вечно недовольной хозяйкой стал моим личным адом с первого дня. Вернее, не с первого. С первого дня, когда мой новоиспечённый муж Серёжа, глядя мне в глаза, умоляюще сказал:
— Светик, это ненадолго. Пару месяцев, пока я не закрою тот проклятый проект. У мамы на втором этаже — как отдельная квартира. Своя лестница, свой вход с террасы. Ты её почти не будешь видеть.
— Серёжа, твоя мама… мы с ней…
— Она поймёт. Она рада, что у меня наконец-то семья.
Он врал. Или наивно заблуждался. Алла Петровна не радовалась. Она устанавливала оккупационный режим.
Утром, после очередной ночи, когда сквозь стену доносился её храп, похожий на работу дрели, раздался её голос, высекающий искры из тишины холла:
— Светлана! Спускайтесь. Надо обсудить распорядок дня.
Я стояла перед ней в пижаме, а она, в идеальном твидовом костюме, обводила меня взглядом, будто заражённый экспонат.
— Кофе я пью в семь. Молоко должно быть подогрето до восьмидесяти градусов, не выше. Пыль на багетах в гостиной я сегодня обнаружила. Вы ведь не работаете пока, у вас полно времени на поддержание чистоты.
— Алла Петровна, я ищу удалённую работу, я…
— В свободное от поисков время, — отрезала она. — Это мой дом. И порядок в нём — мой.
«Ненадолго» растянулось на три месяца. Моё «уединение» на втором этаже заканчивалось ровно в тот момент, когда я спускалась вниз. Она могла войти без стука в «нашу» часть, если «запахло горелым» (я пробовала печь блинчики). Она переставляла мои банки с крупой в буфете по алфавиту. Она комментировала мою одежду: «В этом цвете вы выглядите уставшей, Светлана».
А потом выпал снег. Целую ночь. Утром за окном лежало белое, пушистое безумие.
Алла Петровна ждала меня в прихожей, держа в руках не чашку, а… две огромные лопаты.
— План работ, — заявила она без преамбулы. — Расчистить парковку на две машины. Отмостку по периметру дома. Дорожку к калитке и к дровнику. Сбросить снег с крыши гаража и с козырька над входом. И, желательно, до нашего возвращения.
Я онемела.
— Это… Сергей должен… или наёмные рабочие…
— Какие рабочие? — брови её взлетели. — Снег — он общий. Падал на весь участок. И вы живёте в этом доме, пользуетесь всем этим. Свежий воздух и физический труд — лучшая терапия для молодой женщины. У Сергея спина болит, ему нельзя.
— Но это же…
— Это необходимость, — голос стал ледяным. — Или у вас свои представления о том, чем должна заниматься современная невестка?
Она не ждала возражений. Поставив лопаты у двери, она надела норковую шубу.
— Мы с Сергеем едем в город. По делам. Вернёмся к ужину. Надеюсь, к нашему приезду будет порядок.
В её глазах читалось торжество. Она была уверена, что я сломаюсь. Что буду плакать, звонить Сергею, умолять. Что к её возвращению расчищена будет жалкая пядь, и она сможет запустить свою гневную тираду о безответственности и лени.
Дверь закрылась. Я подошла к окну. Идея пришла в голову мгновенно, сладкая и дерзкая.
Вечером они вернулись вместе. Алла Петровна вошла первой, уже готовясь извергать громы и молнии. И замерла.
Территория сияла. Асфальт парковки был чёток и чёрен. Снег аккуратными кучками лежал у забора. С крыш — ни единой сосульки.
Я сидела наверху, на лестнице, ведущей в наши апартаменты, и пила чай с книгой.
— Как… — начало Алла Петровна, и голос её дал трещину. — Как ты… одна?
Я сделала глоток, медленно закрыла книгу.
— Вы дали задание, Алла Петровна. Значит, оно было выполнимо. Любая уважающая себя хозяйка справилась бы. Хотя, — я чуть склонила голову, — возможно, для кого-то это и вправду непосильный труд.
Она покраснела, как пионерское знамя. Это было посильнее любой прямой атаки.
А на следующий день небо снова затянуло свинцом, и к вечеру нас накрыло новой волной снегопада, ещё более мощной.
Утром я встретила её в кухне. Она что-то бурчала про прогноз.
— Алла Петровна, — сказала я сладко. — Помните ваши слова? «Снег — общий. Живёшь в доме — умей убирать». По-моему, это железная логика. И раз уж вы — настоящая хозяйка, то сегодня ваш черёд наглядно это доказать.
Она остолбенела.
— Что?! Я?! Да ты с ума сошла!
В дверь вошёл Сергей, помятый, с кругами под глазами.
— Мам, Свет, что опять?..
— Твоя мать учила меня хозяйственности, — парировала я, не отводя от неё взгляда. — Сегодня — мастер-класс. А тебе, Серёж, с больной спиной лучше не напрягаться. Свежий воздух, знаешь ли, не для всех полезен.
Он замялся, забормотал: «Девчонки, давайте без крайностей…», но его голос был жалким писком на фоне нашего молчаливого поединка.
В итоге он, бледный, собрался съездить в город, сославшись на срочную встречу. Я увязалась с ним. Надев тёплую куртку, я вышла на крыльцо и вежливо протянула Алла Петровне ту самую лопату.
— Время, как говорится, дорого. К нашему возвращению жду идеального порядка.
Мы с Сергеем вернулись часа через четыре. Картина была живописной. Алла Петровна, в старом дублёнке и резиновых сапогах, красная от натуги и ярости, едва одолела треть парковки. Снег лежал неровными глыбами, её дыхание вырывалось клубами пара.
Я сделала круг глазами и вздохнула с преувеличенной жалостью:
— И это всё? За целый день? Лентяйка вы, Алла Петровна. И хозяйка так себе.
В этот момент из-за забора появился Павел Иванович. Он кивнул мне.
— Светлана, здравствуйте! Извините за беспокойство. Не подскажете контакты тех ребят с мини-погрузчиком, что у вас на прошлой неделе работали? Шикарно убрались. Аккуратно, быстро. Я свой участок хочу так же.
Воздух застыл. Алла Петровна медленно, со скрипом, повернула ко мне голову. Лицо её из красного стало багровым.
— Ка… какие ребята? — прошипела она.
Я улыбнулась.
— Цивилизованные, Алла Петровна. С техникой и страховкой. У меня, в отличие от некоторых, хватает фантазии решать проблемы головой, а не надрывать спину.
Она попыталась что-то выкрикнуть, но только захрипела и, пошатнувшись, опустилась на лавочку, больше похожая на растаявшего снеговика.
А Сергей… Сергей стоял рядом. Моргал. Просто моргал глазами, будто кролик перед удавом. В его беспомощности было что-то окончательное.
— Сергей, — рявкнул Павел Иванович, смотря на него с нескрываемым презрением. — И долго ты будешь глазами хлопать? Мужиком быть надо, свои вопросы решать, а не на баб всё сваливать!
Сергей вздрогнул, залепетал:
— Да я… спина у меня…
— Да не в спине дело! — отрезал сосед. — В башке! Мозгов нет! – И, плюнув, развернулся и ушёл.
Через неделю я съехала. Терпеть всё это ради человека, который в решающий момент просто моргает, не имело смысла. Говорят, Сергей так и остался жить с мамой. А снег во дворе их дома, как мне рассказывали, той зимой так и лежал нетронутыми сугробами. Убирать его стало некому. И, что удивительнее всего, никто не спешил занять это вакантное место.