Вы когда-нибудь просыпались и думали: «Вот оно. Случилось. Дальше будет по-другому»?
У меня было такое утро. Вторник, 8:43, за окном серое небо, жена ещё спит, а я лежу и смотрю в потолок. И внутри — тепло. Не от батарей. От мысли: «Мы выбрались. Мы сделали это».
За окном шумел город, где у каждого свои долги. А у нас только что появился миллион.
Ровно сто сорок семь часов назад Алина купила в переходе лотерейный билет. Просто так. Сдачу дали — она и взяла. Положила в кошелёк и забыла. А в субботу вечером, когда я чистил картошку, она зашла на сайт проверить.
Я чистил картошку и слушал, как она бормочет: «Так, тут не то, тут мимо, тут опять мимо...»
А потом тишина.
Я обернулся. Она стояла с телефоном в руке, белая как мел. Я сначала испугался — думал, плохие новости. Родственники там или ещё что.
— Что случилось? — спросил я.
Она подняла на меня глаза. И в них было что-то, чего я никогда не видел. Смесь ужаса и восторга. Как у человека, который стоит на краю обрыва и хочет прыгнуть.
— Марат, — сказала она. — Мы выиграли.
— Чего выиграли?
— Миллион.
Я засмеялся. Честно, я думал — шутка. Розыгрыш. Она любила прикалываться.
— Рублей? — спросил я, чтобы поддержать игру.
— Долларов.
Нож выпал из рук, шлёпнулся в раковину, обрызгал мне футболку. Я не заметил.
— Чего?
— Миллион долларов, Марат. Мы выиграли миллион долларов.
И тут началось.
---
Я не буду врать: следующие семь дней были лучшими в моей жизни. Даже когда мы поженились, даже когда я впервые увидел море — ничего не сравнится с этой неделей.
Мы сидели на кухне до трёх ночи и строили планы. Она хотела квартиру в новостройке, я — машину. Она хотела Турцию, я — Таиланд. Она хотела шубу, я — новый ноут. Мы спорили, мирились, снова спорили и хохотали до слёз.
— А помнишь, как мы мясорубку в кредит брали? — спросила она на четвёртый день.
— Помню. Два года выплачивали.
— Дураки были.
— Были.
Она сидела на моих коленях, обнимала за шею и смотрела на меня так, как не смотрела уже давно. С любовью. С нежностью. С благодарностью.
— Я тебя люблю, — сказала она.
— И я тебя.
— Мы теперь всё сможем. Понимаешь? Всё.
Я понимал. Я тоже так думал.
На пятый день она сходила в лотерейный центр, оформила выигрыш. Деньги должны были прийти на счёт через две недели. Она пришла домой с бумагами, разложила их на столе и сказала:
— Смотри. Это наша новая жизнь.
Я смотрел на эти листы и не верил. Сумма, подписи, печати. Всё по-настоящему.
На шестой день она купила мне часы. Не спрашивайте, зачем. Просто зашла в магазин, увидела и купила. Я никогда не носил часы. А эти надел и не снимал. Она смотрела и улыбалась.
— Тебе идёт, — сказала. — Дорогой. Мой дорогой муж.
На седьмой день мы поссорились. Впервые за эту неделю. Я сказал, что надо положить деньги в банк, под проценты. Она сказала, что надо снять квартиру посуточно и отметить с друзьями. Я сказал, что не хочу никому рассказывать. Она сказала, что хочет похвастаться.
— Это наши деньги, — говорил я. — Мы должны быть умными.
— Это мои деньги, — ответила она. — Я купила билет.
Я тогда не придал значения этим словам. Ну сказала и сказала. Сгоряча. Подумаешь.
Мы помирились через час. Она плакала, я гладил её по голове и говорил, что мы всё решим вместе. Что мы команда. Что так и будем всегда.
— Пойду за сигаретами, — сказала она, вытирая слёзы. — Ты будешь?
— Я же бросил.
— А, точно. Я быстро.
Она чмокнула меня в щёку, накинула куртку и вышла.
Я сел смотреть телик. Шёл какой-то старый фильм, кажется, с Де Ниро. Я задремал.
Проснулся от холода. За окном темно, на часах половина первого. Я на диване, укрытый пледом. Телевидение давно кончилось, на экране рябь.
Я сел. В голове муть. Алина не вернулась.
Странно, подумал я. Магазин до одиннадцати.
Я позвонил. Телефон выключен. Позвонил ещё раз. То же самое.
Я оделся, вышел во двор. Магазин закрыт, вокруг ни души. Обошёл дом, заглянул во все подворотни. Пусто.
Вернулся, позвонил её подруге Кате. Катя сказала, что не видела и не слышала.
— Может, к маме поехала? — спросила она.
— В час ночи?
— Ну мало ли...
Я позвонил тёще. Трубку никто не взял.
Я сидел на кухне до утра. Смотрел на её кружку, на её тапки, на часы, которые она мне подарила. И ждал.
Она не пришла.
---
Утром я поехал в полицию. Меня выслушали, записали, сказали ждать.
— Пьёт? — спросил капитан, лысый уставший мужик с красными глазами.
— Кто?
— Жена. Выпивает?
— Нет. Совсем нет.
— Играет?
— Не играет. Мы только выиграли...
Я осекся. Капитан оживился.
— Выиграли? Что выиграли?
— Лотерею. Миллион долларов. Неделю назад.
Он посмотрел на меня. Долго посмотрел. Потом сказал:
— Адрес банка дадите? Где деньги лежат?
— Ещё не легли. Через неделю должны прийти.
— Понятно.
Я не знаю, что ему было понятно. Мне не было понятно ничего.
Я объездил всех знакомых. Подруг, коллег, бывших одноклассниц. Никто её не видел. Катя плакала и говорила, что Алина ничего не рассказывала. Тёща молчала в трубку и вешала её через минуту.
На третий день я приехал к тёще сам. Открыла заплаканная, с опухшими глазами. Впустила, поставила чай.
— Вы знаете, где она? — спросил я.
Молчание.
— Знаете?
— Уходи, Марат.
— Скажите мне правду.
— Уходи, я сказала.
Она встала и выставила меня за дверь. Я слышал, как она плачет за дверью.
Я не понимал ничего. Совсем.
На пятый день мне позвонили из банка. Приятный женский голос спросил:
— Марат, вы подтверждаете перевод?
— Какой перевод?
— Ваша жена оформила доверенность на другое лицо. Мы хотим уточнить, вы в курсе?
У меня похолодело внутри.
— На кого доверенность?
— На гражданина Соболева Дмитрия Леонидовича. Это ваш родственник?
Я никогда не слышал этого имени.
— Нет, — сказал я. — Не родственник.
— Странно, — удивилась женщина. — Она оформила генеральную доверенность на распоряжение счётом. Вчера. Лично приходила.
— Она жива?
— Простите?
— Она жива?! Где она?!
— Молодой человек, я не знаю. Я только звоню уточнить...
Я бросил трубку. Руки тряслись так, что я не мог попасть пальцем в экран. Набрал её номер. Выключен. Набрал тёщу. Сбросила.
Я поехал в банк. Прорвался к управляющей, показал паспорт, свидетельство о браке, рассказал всё. Она смотрела на меня с сочувствием и сказала:
— Мы ничего не можем сделать. Доверенность оформлена лично вашей женой. Деньги поступят на счёт через неделю, и Соболев сможет ими распоряжаться. Если только вы не докажете, что ваша жена недееспособна или находится под влиянием.
— А где она?! — заорал я. — Вы её видели! Она жива?!
— Жива, — тихо сказала женщина. — Выглядела хорошо. Улыбалась.
Я вышел из банка и сел на ступеньки. Мимо ходили люди, светило солнце, где-то играла музыка. А у меня внутри была чёрная дыра.
---
Дальше был месяц, который я не забуду никогда.
Я нанял частного детектива. Пожилой мужик, бывший опер, с лицом человека, который видел слишком много. Звали его Семён Михалыч.
— Доверенность на Соболева, — сказал он, выслушав меня. — Это ключ. Будем копать Соболева.
Он копал две недели. Потом позвонил:
— Приезжай. Есть разговор.
Мы встретились в кафе на окраине. Он пил кофе, я трясся от нервов.
— Соболев Дмитрий Леонидович, — начал он, доставая папку. — Тридцать семь лет, бизнесмен. Или как он себя называет. На самом деле — мелкий мошенник. Трижды судим: мошенничество, подлог, ещё раз мошенничество. Последний раз вышел два года назад.
— И что?
— А то, что он твой родственник.
Я замер.
— Кто он?
— Муж.
— Чего?
— Муж твоей жены. Второй. Официальный.
Я смотрел на него и не понимал.
— У Алины есть муж? Кроме меня?
— Есть. Соболев. Они поженились пять лет назад. За полгода до вашей свадьбы.
Мир перевернулся. В прямом смысле. Я сидел в дешёвом кафе, пил остывший кофе и слушал, как моя жизнь рассыпается на куски.
— Они не разводились, — продолжал Семён Михалыч. — Живут раздельно, но брак не расторгнут. Ты, Марат, по документам — любовник. А он — законный муж.
— Но как?.. У нас свидетельство, печати, всё настоящее...
— Всё настоящее. Кроме одного: когда вы подавали заявление, она уже была замужем. Паспорт старый, наверное, показала, где штампа нет. Или новый получила, не знаю. Но факт: твой брак — фикция. Недействителен с момента заключения.
Я молчал. Слова кончились.
— Алина сейчас с ним, — сказал детектив. — Они в Геленджике. Сняли дом у моря. Ждут денег.
Он протянул мне фотографии. Я смотрел на них и не верил глазам.
Она. Моя Алина. В купальнике. Сидит на веранде, пьёт вино. Рядом мужик — лысеющий, с животиком, в дорогих часах. Обнимает её за плечи. Она улыбается. Так, как улыбалась мне неделю назад.
Я заплакал. Прямо в кафе. При людях. Мне было всё равно.
— Есть ещё кое-что, — тихо сказал Семён Михалыч.
Я поднял глаза.
— Она не в первый раз это делает. Семнадцать лет назад, в Волгограде, она вышла замуж за парня, который выиграл машину в лотерею. Через месяц пропала. Потом всплыла в Самаре с другим. Тот тоже что-то выиграл — не помню точно, то ли квартиру, то ли машину.
— Охотница, — прошептал я.
— Охотница, — кивнул он. — Профессиональная. Выслеживает, женит, ждёт выигрыша или наследства — и сваливает. Ты не первый. И, видимо, не последний.
Я сидел и смотрел в одну точку. Алина. Моя Алина. Которая плакала у меня на плече. Которая говорила, что любит. Которая купила мне эти часы. Всё было ложью. Всё до последней секунды.
— Что мне делать? — спросил я.
— А что ты хочешь?
— Не знаю.
— Хочешь вернуть? Деньги или её?
— Её не хочу. Денег — да.
— Тогда надо ехать. Прямо сейчас. Пока деньги не ушли.
---
Я прилетел в Геленджик на следующий день. Адрес был у меня в телефоне. Посёлок, улица, дом у самого моря.
Я взял такси, подъехал к вечеру. Солнце садилось, море оранжевое, чайки орут. Красиво. Только мне было не до красот.
Я постучал. Открыл он. Соболев. В майке, шортах, с бокалом в руке.
— Ты кто? — спросил он, кривясь.
— Муж Алины.
Он усмехнулся.
— Их тут много. Ты который по счёту?
Я ударил. Сразу, без разговора. Кулаком в челюсть. Он отлетел, бокал разбился, на полу вино и кровь. Из комнаты выбежала Алина. Увидела меня и замерла.
— Марат...
Я смотрел на неё и не узнавал. Другая женщина. Чужая. С холодными глазами.
— Ты зачем приехал? — спросила она спокойно. Без страха. Без стыда. Просто вопрос.
— За деньгами.
— Это мои деньги.
— Наши. По закону.
— По какому закону, Марат? Мы не расписаны. Ты проверил уже, наверное. Я замужем. За ним.
Она кивнула на Соболева, который поднимался с пола, вытирая кровь.
— Я знаю, — сказал я. — И знаю про Волгоград. Про Самару. Про всех.
В её глазах что-то мелькнуло. Всего на секунду. Потом исчезло.
— Ну и что? — сказала она. — Думаешь, я испугаюсь? Думаешь, заплачу и покаюсь? Нет, Марат. Я такая. И всегда была такой. Просто ты не хотел видеть.
— Я видел. Просто думал, что любовь всё лечит.
— Любовь лечит только дураков.
Соболев подошёл ближе. Встал рядом с ней. Они смотрели на меня вдвоём. Команда.
— Уходи, — сказал он. — Денег не получишь. Мы их уже перевели. Часть. Остальное завтра.
— Куда перевели?
— На счёт в другой стране. Ищи ветра в поле.
Я посмотрел на Алину. В последний раз. На женщину, с которой прожил пять лет. Которая грела мои руки зимой. Которая плакала на моих похоронах? Нет, это я перепутал. Это было кино. А в жизни — просто холод.
— Прощай, — сказал я.
— Прощай, Марат.
Я вышел. Сел в такси, уехал в аэропорт. Всю дорогу молчал. Водитель спросил: «Отдыхали?» Я кивнул. Отдыхал. Пять лет отдыхал. Теперь на работу.
---
Через месяц я получил повестку в суд. Алина подала на развод с Соболевым и на раздел имущества. Представляете? Она хотела отсудить у него половину того, что они вместе украли у меня. Но Соболев оказался не дурак. Он тоже нанял адвоката.
Я сидел в зале суда и слушал, как они поливают друг друга грязью. Она кричала, что он её избивал. Он кричал, что она мошенница. Судья устало смотрел в окно.
В перерыве ко мне подошла Алина.
— Марат, можно тебя на минуту?
Я вышел с ней в коридор.
— Ты можешь подтвердить, что он меня бил? — спросила она тихо.
— С какой стати?
— Мне нужны свидетели. Если он сядет, я получу всё.
— Ты получишь всё? А я?
— Ты... Ты получишь мою благодарность.
Я засмеялся. В первый раз за долгое время.
— Ты правда думаешь, что я тебе помогу?
— Я думаю, ты меня любишь.
Я посмотрел на неё. На это лицо, которое я целовал тысячу раз. На эти глаза, которые врали мне пять лет. На эти губы, которые говорили «люблю», а думали «сколько там осталось до выигрыша?».
— Знаешь, Алина, — сказал я. — Ты ошиблась. Я тебя не люблю. Я любил ту, которую придумал. А тебя нет. И никогда не было.
Она изменилась в лице. Впервые за всё время — по-настоящему изменилась. Обида? Злость? Боль? Не знаю. Мне было всё равно.
Я развернулся и ушёл.
Из зала суда я вышел под яркое солнце. Щурился, как крот. В кармане лежали часы, которые она подарила. Я снял их, положил на перила крыльца и пошёл к метро.
Пусть кто-нибудь другой носит.
---
Полгода спустя
Я сижу в новой квартире. Маленькой, съёмной, на окраине. За окном зима, снег валит хлопьями, дети во дворе лепят бабу. У меня новая работа, новые знакомые, новая жизнь.
Не скажу, что легко. Не скажу, что забыл. Иногда по ночам просыпаюсь и ещё секунду помню, как она пахла. Потом вспоминаю правду — и проходит.
Сегодня звонил Семён Михалыч. Сказал, что Алину посадили. Соболев написал заявление, нашлись ещё двое из Волгограда. Общая сумма — под три миллиона. Сядёт надолго.
Я положил трубку и смотрел в окно. Долго смотрел. Потом встал, сварил кофе, включил телик. Шёл какой-то старый фильм.
Всё нормально. Жизнь продолжается.
Просто теперь я один.