оглавление канала, часть 1-я
Несколько минут Марат стоял и смотрел на скрючившееся существо, которое когда-то было человеком. Возможно, не очень хорошим, злым, завистливым, но человеком. Сейчас от того шамана, которого он когда-то знал, не осталось больше ничего. В пустых глазах старика была лишь неуёмная жажда, толкавшая его внутрь храма. Анна была права: энергия Храма его прожевала, но не выплюнула, перемалывая в пыль его сущность, словно на древних каменных жерновах. И это было по-настоящему страшно. Для Марата сила Храма была чем-то знакомым, почти родным и совсем неопасным. А сейчас он вдруг понял, что не понимал до конца сути этой силы. А может быть, это было и хорошо? А сейчас…?
Ему предстояло влиться в этот поток энергии, бывшей ни злой, ни доброй. Он вздохнул. Всё верно: что ты вложишь, то и получишь в удесятерённой степени. Вложишь любовь — получишь ещё большую любовь, вложишь жажду власти — получишь неистребимую жажду, которая тебя сожжёт, словно сухой листик угли костра, оставляя только серый холодный пепел. Не зря наши предки говорили, что если посеешь ветер — пожнёшь бурю. Мудры были. Только вот не каждому сия мудрость была впрок.
Не тратя больше времени на подобные размышления, он обернулся к Василию.
— У тебя есть верёвка?
Воин удивлённо вскинул брови и молча, безо всяких вопросов, стал снимать с пояса добрую пеньковую верёвку, которую всегда носил с собой так, на всякий случай. Протянул её Марату с немым вопросом в глазах. Марат пояснил коротко:
— Не хватало мне опять за ним по Храму бегать…
Его ответ очень сильно удивил друга. Василий нерешительно проговорил:
— Так, может, его здесь оставишь? Я присмотрю. — И поспешно, памятуя, видимо, о своей недавней промашке, несколько сконфуженно закончил: — На сей раз всё будет как надо, честно, брат…
Марат похлопал легонько воина по плечу и, не вдаваясь в долгие объяснения, коротко произнёс:
— Верю… Но шаман мне будет нужен ТАМ.
Затем он подошёл к Акке и обвязал того вокруг пояса. Старик не сопротивлялся. И, кажется, даже не заметил действий Марата. Взгляд его пустых бездумных глаз с лихорадочным огнём внутри смотрел только на место входа. Второй конец Марат привязал накрепко к своему ремню. Проверил деловито оба узла. Увиденным остался доволен.
Юрик с Татьяной стояли чуть в сторонке. Девушка жалась к любимому, изредка поглядывая с испугом, смешанным с брезгливостью, на шамана. Юрка ей что-то шептал успокаивающее на ухо, а она хмурилась. Было очевидно, что услышанное ей не нравилось. Наконец она, чуть отстранившись от Юрки, гневно сверкнула глазами. Громче, чем положено, резко произнесла:
— Нет!! Даже не думай. Я пойду с тобой! Одна я больше не останусь!
Юрка тяжело вздохнул и с вымученной улыбкой посмотрел на Марата. Словно оправдываясь, проговорил:
— Не хочет здесь оставаться… Марат, может, хоть ты ей объяснишь, что ей ТАМ не место? У меня нет нужных слов…
Марат мысленно поморщился. Он так и знал, что с этой девчонкой у них будут проблемы! Проговорил сухо, глядя жёстким взглядом прямо в серые сердитые глаза девушки:
— У тебя два варианта: либо ты по своей воле остаёшься здесь, либо… — Он намеренно сделал небольшую паузу, буравя Татьяну взглядом. — …Либо я напущу на тебя морок, и ты очень долго будешь бродить по этим лесам. Выбор за тобой…
Татьяна шарахнулась от него, словно он её ударил. Юрка с немой укоризной глянул на друга. В его голубых глазах явно читалось: «Так-то зачем?». Марат только усмехнулся и добавил чуть мягче:
— Ты нужна нам здесь. Ваша связь с Юркой будет служить нам путеводной нитью, если вдруг мы потеряем дорогу обратно.
Татьяна недоверчиво посмотрела на него, а потом перевела взгляд по очереди на Юрку и Василия. Воин в своей обычной манере — полушутя, полусерьёзно — ответил ей на немой вопрос:
— Правда, правда… Меня ведь тоже не берут. Мне с ТЕМИ силами не совладать. Так что вдвоём нам будет проще вытянуть их ОТТУДА. У тебя связь с Юриком, у меня — с Маратом. Вдвоём мы точно справимся.
Этот лёгкий монолог, вроде бы, несколько успокоил девушку. Она нахмурилась и неохотно буркнула:
— Ладно… Я остаюсь. — Потом, чуть сощурившись, грозно глянув на Марата, проговорила тихо: — Но если ты не вернёшь мне Юрку целым и невредимым — пеняй на себя!
Марат про себя хмыкнул. Интересно, что такого она сможет сделать, «если…»? Но, разумеется, вслух больше ничего не сказал. Сейчас ему нужна была сосредоточенность. А в душе царила какая-то сумятица. Он тряхнул головой, стараясь отогнать противное чувство неуверенности, и подошёл к плите.
Акка перестал скулить и смотрел жадными глазами на, казалось бы, неподвижную каменную глыбу, будто там, за ней, его ожидало невозможное счастье. Марат брезгливо поморщился. А может, так оно и было. Может быть, раствориться, пропасть в вихрящихся силовых потоках Храма — это и есть для шамана высочайшая награда?
Он прикрыл глаза и положил обе ладони на холодный шершавый гранит входа. И сразу, будто по волшебству, беспорядок, царивший у него в голове, успокоился. По телу пробежала лёгкая дрожь, а затылок захолодило невидимым потоком. И сразу он почувствовал лёгкую звенящую пустоту — верный признак воссоединения с силой Храма. Губы привычно стали шептать заклятие открытия. Через минуту каменная плита дрогнула и со скрежетом отползла внутрь, открывая узкий проход.
Марат оглянулся назад и просто проговорил:
— Пора…
Это его «пора» прозвучало будто похоронный звон для Татьяны. Она закусила губу, удерживая слёзы, и только пронзительно смотрела на Юрку безнадёжно-сухими глазами.
Акка, как только открылся проход, сразу юркнул внутрь, но убежать далеко ему не удалось. Надёжно привязанная верёвка крепко дёрнула Марата чуть вперёд так, что он едва сумел удержать равновесие. Он удивился тому, какая сила крылась в тщедушном теле Акки. Не оглядываясь, поднял руку вверх в знак прощания и шагнул в темноту. Он слышал, как за ним, почти след в след, шёл Юрка. По несколько прерывистому дыханию парня было понятно, что расставание с Татьяной ему далось нелегко. Тем лучше. Значит, их связь будет надёжным проводником в обратный путь. Марат усмехнулся. Ну да… Если только этот «обратный путь» для них будет. Что их ждало впереди, он точно не знал, но на лёгкую прогулку по Перекрёстку Миров даже не рассчитывал.
Они отошли от входа всего несколько шагов, как прохладная тьма привычно окутала их с ног до головы. Марат прислушался к внутренним ощущениям. Всё было вроде бы по-прежнему, но что-то мешало уверенно шагать вперёд. Акку он не видел. Вместо него впереди было расплывчатое серое пятно, которое всё время мерцало и колебалось. А ещё верёвка, привязанная к поясу, периодически то натягивалась, то ослабевала. Казалось, шаман не знает, куда идти, и мечется из стороны в сторону.
Марат на несколько мгновений прикрыл глаза, а когда открыл их, то увидел, что знакомые линии энергий путей находятся в каком-то хаосе. Это было настолько неожиданно, что он даже остановился. Юрик, шедший следом за ним, чуть не налетел ему на спину. Тихим свистящим шёпотом спросил:
— Что-то не так?
Марат, почти не разжимая губ, прошептал:
— Тихо…
Не «что-то» было не так! «Не так» было всё! Как найти в этом хаосе и мельтешении энергетических потоков привычную дорогу?! Он попробовал сконцентрироваться на каком-нибудь одном течении, но ничего не выходило. Всё ускользало от его взора, и проследить направление потока ему никак не удавалось. Он боялся признаться себе, что почти утратил контроль над происходящим.
Собрав всю свою силу, он зашептал просьбу-мольбу, обращённую к Хозяину Храма:
— Как огонь горит, как вода течёт, как птицы летят, как звери бегут. Так то Велес дороги открывает, замки отпирает, преграды убирает. Семь дней свеча горит, семь ключей на ней висит. Ключи падают, замки открывают все пути назначенные, все дороги спутанные. Во славу Велесову, по моему слову, слово моё крепко. Истинно!..
Несколько мгновений ничего не происходило, а потом он почувствовал… Сила закружилась вокруг него, ложась под ноги туманным путём. Где-то впереди взвизгнул Акка, и верёвка, удерживающая его, натянулась до предела. И Марат услышал тихий шёпот у себя в голове:
«Акка — ключ… Отпусти…»
Он не мог бы с определённостью сказать, чей это был голос. Не мужской и не женский. Совсем бесстрастный и какой-то равнодушный. Но на мгновение ему вдруг показалось, что он услышал некие знакомые интонации в этой короткой фразе. Губы невольно прошептали:
— Анна…?
И тогда он услышал знакомые шёпотки, сопровождающие пробуждение Спящих.
«Отпусти, отпусти, отпусти…»
Они заполнили всё вокруг, похожие на шум крыльев взбудораженной стаи птиц.
На плечо ему вдруг легла сильная ладонь, и Юрка шёпотом, почти в самое ухо, спросил, чуть запинаясь:
— Что… это…?
Марат не стал отвечать, только мельком удивился, что и парень ЭТО слышит. А затем резко достал нож из-за пояса и перерезал одним сильным жестом натянутую, словно струна, верёвку.
Опять впереди раздался визг шамана. Но теперь в его голосе слышалась радость и даже какое-то торжество. А энергия вокруг него вдруг словно взбесилась. Вихри, способные сбить с ног, закрутились вокруг них. Повсюду слышались голоса. Они стонали, хохотали, плакали, проникая в самые потаённые уголки сознания. Слов было не разобрать, да Марат и не пытался. Это было предназначено не для них.
Храм принял то, что Марат забрал у него. Сначала дал необдуманно, а потом так же необдуманно забрал.
А сейчас им было необходимо выдержать этот натиск. Они стояли с Юркой посреди этого бешеного круговорота, крепко держась за руки, не думая ни о чём, просто стараясь удержаться на ногах.
Сколько это длилось, Марат не знал, да и не думал об этом. Наконец сила стала утихомириваться, голоса — стихать. И вскоре они уже слышали только едва различимый шёпот Спящих.
Марат выдохнул и посмотрел вокруг. Энергия Храма была теперь другой. Прежних, знакомых путей больше не было.
Он хрипло прошептал, обращаясь к Юрке:
— Нам теперь остаётся только одно: думай об Анне…
Юрка таким же осипшим голосом с недоумением спросил:
— О ком?
Марат словно споткнулся. Он вдруг вспомнил своё последнее видение. Как она тогда сказала?
«Друзья меня зовут Нюськой…»
Он поправился:
— Думай о Нюське… Вспоминай её. Разную вспоминай. И весёлую, и печальную. Всякую. Только до мельчайших деталей. Рисуй мысленно в голове у себя её образ. Сосредоточься и вспоминай… — И сам прикрыл глаза.
Он знал её не очень хорошо, да и встречались они нечасто. И он стал вспоминать их последнюю встречу в его видении. Уставшую, с тёмными кругами под глазами, в заляпанной грязью странной одежде. Но глаза… В её глазах были по-прежнему и лёгкая печаль, и вызов, который она бросала всему миру. А ещё — сила, которой, казалось бы, неоткуда было взяться в таком хрупком теле.
Он вспомнил её немного насмешливые и грустные слова:
«Ну что, не выходит Каменный цветок, Данила-мастер?»
Невольно слабая улыбка искривила его обветренные губы. И сразу же волна будоражащей энергии пробежала по рукам и ногам, достигая сердца. И оно забилось сильно и размеренно, разгоняя горячую кровь по жилам, привнося в его разум очищение от сомнений и колебаний.
Он открыл глаза.
Среди множества успокоенных разноцветных потоков энергии Храма он сразу заметил зеленоватый, тоненький, словно ниточка, ручеёк странной, неуместной здесь силы.
Повернувшись к Юрке, уверенно проговорил:
— Я нашёл путь…