МОЯ ПРАКТИКА В ИНДИИ
Также я обнаружила, что наша ежедневная практика полностью исключала йогу, а состояла лишь в вечернем зачитывании и распевании тибетских текстов. Поэтому мне было совершенно не понятно, каким образом мы сможем достигнуть Освобождения пропевая восхваления Богам, если много лет, будучи солисткой нашего школьного хора, я чуть ли не каждый день восхваляла своими песнями Ленина и партию, но ни Лениным, ни партией не стала. Да и долгожданный коммунизм не пришёл, а социализм закончился перестройкой.
Тот факт, что наша практика не полная, сильно меня тревожил. Убежденная в том, что именно чистая восходящая энергия тела помогает, мозгам хорошо мыслить и концентрироваться, а введённая в определённые места и вовсе способствует реализации, я не могла понять, почему в гелугпинской традиции буддизма работа с телом и энергией практически полностью отсутствовала. Мало того, если я начинала заниматься йогой в доме, то люди смотрели на меня, как на слегка сумасшедшую и начинали подсмеиваться. Энергия моя неудержимо падала, тело становилось тяжёлым и неповоротливым, а от резкого прекращения занятий стали ощущаться различные недомогания. Так же, стало заметно, что все мои мистические способности тоже исчезли.
Но это ещё ничего. Трудность ещё состояла в том, что ни тибетцы, ни монголы, за исключением комнат Римпоче, особо убирать в доме не любили. А я настолько болела от своей брезгливости, что волей-неволей стала мыть полы, душевые, туалеты и выносить мусор. Приходилось вставать раньше всех, потому, что собака Римпоче любила какать прямо на площадку, ведущую к храму на четвёртом этаже. И если её не очень жидкие какашки ещё как-то можно было собрать с помощью бумажки прямо после их сотворения, то после того, как по ним проходили проснувшиеся люди, а они почему-то любили ходить именно по ним, мне приходилось отмывать их уже тряпкой и водой по всему этажу.
Я с укором смотрела на всех присутствующих, надеясь, что, увидев этот искрящийся во все стороны укор, у них пробудится совесть, но казалось, что вместо этого они просто по детски радовались, что появилась уборщица, в лице этой русской девушки, и перестали вообще за собой убирать, подкидывая мне ещё больше работы. В кухне просто образовывалась гора мусора, который быстро гнил, и если его вовремя не убрать, начиналось распространяться зловоние, в раковинах скапливалась грязная засохшая посуда, а столы даже не вытирались после большой стряпни.
Это был настоящий ужас. Каждый день стал начинаться с ледяной воды и грязной тряпки. На уборку уходило по нескольку часов, у меня исчезло практически время на изучение буддисткой философии и тибетского языка.
К тому же, Римпоче не давал никакого учения, и на мою ежедневную практику тоже не обращал никакого внимания, даже если я начитывала священные тексты на балконе над его комнатой или громко пела Садхану в храме.
Приезжающие люди, тоже не выказывали особого рвения достичь какую-либо реализацию, а просто жили в доме, гуляли по Дхарамсале и ходили к друг другу в гости просто поболтать поделиться впечатлениями и попить чай.
Недоумение росло как снежный ком, зачем мне надо было получать высшее образование, столько заниматься йогическими практиками, передавать свой успешный бизнес в Москве другим людям и ехать сюда, чтобы стать обыкновенной уборщицей, и убирать за обыкновенными людьми?
Только через много лет, я стала узнавать, что те люди, за которыми убирала со временем стали далеко не обыкновенными, а даже в чём-то и превосходными. Так застенчивый монах, оказалось, был самым ближайшим учеником и ухаживал за Бакула Римпоче. А молчаливая и угрюмая девушка по вечерам заслушивалась лекциями Джецуна и плакала, а теперь преподаёт Дхарму в Улан-Баторе. Другой на взгляд беззаботный юноша, сделал все сто тысяч простираний в Бодхгае перед деревом Бодхи, в месте, где Будда обрёл Просветление. И так далее. Просто всё в нашем мире непостоянно, и мы не знаем потенциала окружающих нас людей, но всё же, пытаемся давать им оценку. Так поступала и я. Мой негативный разум изо всех сил находил во всём окружающем меня массу негативного. И я захлёбывалась этим негативом.
И если бы не Дхарма, то наверное, ничего бы хорошего из этого совсем не вышло, но из буддистского учения известно, что наше окружение не может быть ни плохим, ни хорошим, а относится к нам согласно нашим прошлым накоплениям. И это было понятно и давало силы терпеть. Хотя надо признать, что со временем мой русский друг Виктор тоже совершил пару подвигов, помыв туалеты, а через какое-то время и другие обитатели начали иногда выносить мусор и мыть за собой посуду. Это меня несколько приободрило и дало надежду на чистое недалёкое будущее, но всё-таки основная тяжесть по уборке оставалась на мне.
Римпоче об этом ничего не знал, а жаловаться мне было неловко. Но однажды, когда вытаскивала гору размокшего тухлого мусора, который вывалили с чердака на площадку лестницы и всё те же собачьи какашки на него накаканные, он меня увидел. И увидев, что я убираю, Римпоче, как ожидалось, вместо возмущения “как это моя любимая ученица занимается такой грязной работой!”, почему-то очень обрадовался. Моё тело застыв, как статуя, смотрело на его улыбку и еле сдерживало истерику.
Откровенный разговор был неминуем. Когда я спустилась к нему в комнату, и показав образовавшиеся язвы на руках от холодной и грязной воды, попросила, чтобы он назначил дежурство по уборке в доме, как делается в любых ашрамах, монастырях и религиозных организациях, то он просто пожал плечами и хитро улыбнувшись, сказал, что не может этого сделать, так как мы все для него даки и дакини (небесные жители). Это опять же было принципом тибетского буддизма видеть во всех людях нечто божественное.
- Как же так? – кричало у меня всё внутри, я готова была тут же разрыдаться громкими раскатами гималайского грома.
Рассматривая мои руки и видя мою реакцию, он выразил на лице обеспокоенность, и даже сострадание. Я уже ликовала, что избавление от каждодневной уборки близко. Но он, немного подумав, ушёл в другую комнату и вынес мне "Деттол" местный антисептик:
- Вот мой с этим раствором, - были его слова с неизменной наивной улыбкой.
Слёзы не плакались, сердце почти не билось, и ничего вообще не происходило… Мой разум зашкаливал, я задыхалась от боли и несправедливости. Было понятно, что все годы моего проживания в Индии могут пройти только в грязной воде и под "благоухание" загаженных туалетов. Начав, работать с двенадцати лет, я за время своей жизни переделала огромное количество грязной работы, и знала, что есть люди, которые делают ее всю жизнь, но почему-то это не привело их к Просветлению. Из ранее прочитанных книг, я понимала, что иногда Учителя таким образом разрушают у своих учеников гордыню, раздувая её специально до неимоверной величины, а потом ударяя своим безразличием. Но знание этого, не придавало мне сил. Если бы я полностью могла ввериться своему Учителю, то вытерпела бы всё. Но, проживая с ним рядом, изо дня в день ловила себя на мысли, что часто вижу его недостатки и несовершенства. Хотя старинные тексты предупреждали, что неокрепшим в приверженности и в чистом видении не стоит находиться с Гуру слишком близко. Так как из-за своих грубых энергии мы ещё не в состоянии видеть все тонкости, иными словами другую реальность, в которой находится реализованный мастер, поэтому мы склонны воспринимать только его физическую основу, которая зачастую не поддаётся нашим созданным характеристикам образа духовного мастера. Но даже понимая это, я не могла усмирить внутренний протест.
Отрывок из книги "Дорога над пропастью"
Автор: Елена Кшанти