Все части повести будут здесь
Тоня почему-то прийти отказалась, сославшись на дела и поездку в город, и Богдана решила, что так, наверное, даже лучше.
– Ты чего сверкаешь, как начищенный самовар? – с подозрением спросила её Валентина.
– А ты не сверкала, когда тебе восемнадцать исполнялось? – улыбнулась Богдана.
– А чего такого? Возраст, как возраст. Надо же – какое событие!
– Валька, какая же ты скучная!
Когда собирали на стол приготовленные салаты и горячее, Богдана сказала отцу, что у неё для него сюрприз.
Часть 7
– Я смотрю, ты учебников даже не касаешься – сказал отец, тяжёлым взглядом глядя на свою младшую дочь – этим летом поступать, а у тебя в голове пусто, что в том барабане. Разве не так?
– Пап – Богдана стояла перед отцом, пряча взгляд, в виноватой позе и не знала, что ему сказать – я иногда беру в руки учебники, ты же в мою комнату не заходишь, не видишь этого.
Помолчав, Геннадий вдруг стукнул кулаком по столу.
– Ты где врать-то научилась? А? Да на учебниках этих такой слой пыли, что сразу становится понятно – не касались их не тряпка, ни руки твои уже несколько месяцев как! Иди давай! И займись делом наконец! Об учёбе думать надо, а не о танцульках и празднованиях!
Богдана не понимала этой странной злости своего отца. Он стал как-то особенно строг с ней в последнее время, и она стала задумываться над тем, что может быть, он что-то знает, видел, или кто-то что-то ему сказал? Хотя они с Ваней были очень осторожны – теперь уже он настаивал на том, чтобы они познакомились с семьями друг друга, но Богдана отчего-то медлила и боялась.
После той новогодней ночи она думать ни о чём не могла, кроме как о Ваниных руках и губах, ласкающих её тело. Но у него приехала бабушка, у Богданы вернулись отец и Валька, и пока возможности не было остаться вдвоём, чтобы повторить то, чего оба они страстно желали. При встречах Иван снова и снова говорил ей ласковые слова, убеждая, что они навсегда вместе, и он бесконечно любит её, и у девушки не было ни капли сомнений в том, что это так и есть.
А когда в ту самую ночь он узнал, кроме всего прочего, что стал её первым мужчиной, он сказал ей, что они обязательно поженятся, когда придёт время. Так что не было никаких сомнений в том, что намерения у него самые серьёзные.
Но вот Геннадий на выходные уехал в райцентр к своей зазнобе, а Валька снова собралась в город к подругам. Первые тёплые мартовские деньги принесли с собой яркое солнце, которое, отражаясь от серых сугробов, резало глаз своими лучами, и сердце девушки пело от любви. Стесняясь, она пригласила Ивана к себе на ночь, и снова их тела горели от страсти, как два факела, а слова любви шептались ими всю ночь, без устали, снова и снова, перемежаясь поцелуями и ласками.
Нет, чтобы там не говорил отец – она не в силах отказаться от Ивана, от его любви, а теперь и от той близости, что соединяла их навеки.
Теперь она просто горела нетерпением увидеться с Иваном снова и снова пережить с ним то, что испытала в ту ночь, когда они были у неё дома. И такой случай представился – бабушка Ивана укатила по делам в город, и парень тут же, пробравшись к ней и дождавшись, когда она выйдет во двор, закрыл ей сзади рот рукой, отволок за сарай и уже там открылся. Она чуть не вскрикнула от радости, а он приложил палец к губам и шёпотом сказал ей, что его бабушка уехала до самого вечера, и он приглашает её к себе. Они пробрались к нему в дом также задами, стараясь не попадаться на глаза местным жителям, и скоро Иван нетерпеливо раздевал девушку.
Правда, случился и казус – он вышел проводить Богдану до калитки, и на крыльце они столкнулись нос к носу с Натальей Хлебниковой, которая собиралась зайти в дом. Краска смущения залила лицо Богданы, она скомкано поздоровалась и поспешила уйти. У калитки сказала Ивану:
– Что твоя бабушка теперь подумает про меня?! Надо же было так попасться! А если она расскажет кому?
– Ну что ты, малыш?! Ничего плохого она про тебя не подумает и никому не расскажет, не бойся! Я поговорю с ней.
Но Богдана никак не могла успокоиться и только когда убедилась в течение последующих дней, что никто ничего не знает – немного расслабилась.
Наталья же Хлебникова сразу всё поняла – пока Иван провожал девушку, она вошла в дом и первым делом заглянула в его комнату. Так и есть – кровать была расстелена, скомканное постельное бельё свешивалось вниз. Она прикрыла дверь в его комнату, и когда парень вернулся, сказала:
– Что же ты, Ванюша? Она ведь совсем ещё ребёнок! Зачем тебе это нужно?
Он походил из угла в угол, а потом произнёс:
– Бабушка, не надо, прошу тебя! Не мешай мне и пожалуйста, никому ничего не рассказывай. Так надо, поверь.
– Ох, Ваня! – Наталья покачала головой – в опасные игры ты играешь! Генка Савёлов тебя за свою младшую растопчет.
– Не растопчет – буркнул Иван – как бы его кто не растоптал.
Теперь Богдана решила, что они должны быть ещё более осторожными, но с другой стороны – ей вот-вот исполнится восемнадцать, и она стала задумываться над тем, чтобы на свой день рождения пригласить Ивана к себе и представить его отцу, как своего парня. Конечно, отец будет недоволен, но ему придётся смириться с тем, что Иван теперь – неотъемлемая часть её жизни.
Ох, как же ей было плохо без Ивана! Она думать не могла ни о какой учёбе – как только принималась за учебники, чтобы повторить школьную программу, тут же перед глазами её вставал он со своей неповторимой улыбкой, и она представляла, что они семья, вечером он приходит с работы, ока кормит его ужином, а потом они укладываются спать и всю ночь безудержно занимаются любовью.
Валька одна из первых заметила за Богданой перемены и теперь пристально следила за сестрой, надеясь выяснить, что с ней твориться. В глубине души она подозревала, что Богдана влюблена, но никак не могла понять, в кого, и не могла понять, когда же она успевает с этой своей никому не известной любовью встречаться.
А вот Тоня словно отдалилась – совсем перестала заходить к своей подруге, и вообще, очень сильно изменилась, как внешне, так и внутренне. Богдана, во время редких встреч, пыталась узнать у неё, в чём дело, но сколько бы не расспрашивала Тоню, та или злилась, или отмалчивалась, или пыталась говорить, что у неё всё в порядке, просто на работе устаёт.
Пару раз Богдана встречала на улице Наталью Хлебникову. Опуская взгляд, здоровалась с ней – ей было очень неловко за тот случай, когда та застала их с Иваном, и Богдана думала, что она наверняка всё поняла. А в последнюю их встречу Наталья остановила её и отвела в сторонку.
– Богдана, да ведь?! – спросила она, уточняя у девушки имя.
Та кивнула и произнесла:
– Вы меня простите пожалуйста, ну... за то, что мы с Ваней тогда... когда встретили вас у дома... – она совсем смешалась и запуталась – простите...
– Что уж теперь – женщина махнула рукой – Богдана, я вот что сказать хочу... Девушка ты молодая ещё совсем, жизни не знаешь... Ванюшка старше тебя, пусть и на три года, но старше. Не пара он тебе, Богдана. Тебе учиться надо... И ему тоже. Найди себе сверстника по душе. И отец твой Ивану не рад будет. Боюсь, вы оба жизни свои поломаете, если и дальше это всё продолжаться будет.
– Но я люблю Ивана – тихо произнесла девушка – очень люблю... И он тоже меня любит...
– Ну что ты, девочка?! Ну какая любовь в вашем возрасте? Всё ещё будет, но только у вас, поверь мне, совместного будущего нет. Я жизнь прожила, знаю, что говорю. Прислушайся ко мне, я зла-то тебе не желаю.
Она тогда почти бежала от неё, от этой женщины – ей совсем не хотелось слушать то, что она говорит. Поняла вдруг со страхом, что жить не сможет без Ивана – любит его так, что как только представит, что они не вместе – сразу такой страх в душу закрадывается, что жизнь кажется немилой.
Иван как-то легко и сразу согласился прийти к ней на день рождения. И Богдана стала с бьющимся сердцем готовиться к празднованию. Хотелось показать себя хорошей хозяйкой, хорошо выглядеть, и в сердце жила надежда, что отец не станет сердиться на неё из-за Ивана. Тоня почему-то прийти отказалась, сославшись на дела и поездку в город, и Богдана решила, что так, наверное, даже лучше.
– Ты чего сверкаешь, как начищенный самовар? – с подозрением спросила её Валентина.
– А ты не сверкала, когда тебе восемнадцать исполнялось? – улыбнулась Богдана.
– А чего такого? Возраст, как возраст. Надо же – какое событие!
– Валька, какая же ты скучная!
Когда собирали на стол приготовленные салаты и горячее, Богдана сказала отцу, что у неё для него сюрприз. Иван ещё не пришёл, и она решила, что стоит подождать, когда он появится, а потом устраиваться за столом. Она в нетерпении ждала у калитки, и вот он появился – с большим букетом пушистых, словно шарики, астр. Вручил их Богдане, поцеловал её, и она с нетерпением потянула его за руку к дому.
– Папа! – вдвоём они вошли в комнату, улыбающаяся Богдана смотрела то на отца, то на Вальку, то на Ивана.
Взгляд Геннадия Савёлова, казалось, ничего не выражал, и улыбка не сходила с её губ.
– Это и есть твой сюрприз? – спросил он наконец.
– Папа, это Ваня – ответила Богдана – мой парень...
– Твой... кто?
– Мы встречаемся, пап...
– Встречаетесь? – Геннадий вдруг тяжело стукнул кулаком по столу – встречаетесь? Я тебя о чём предупреждал? О том, что ты учиться должна, а не по парням шляться!
– Но папа... – сказала Богдана и повернулась к Ивану – ей казалось странным, что он молчит и никак не пытается её поддержать – мы друг друга любим...
– Ну ладно бы – не слушая её, продолжил Савёлов – это был какой-то другой парень. Но из всех ты выбрала именно этого!
Все молчали, лишь на стене вдруг необычайно громко затикали часы.
– Валька! – отец повернул голову в сторону средней дочери – собери её вещи!
– Папа! – вскрикнула Богдана – папа, что происходит, зачем ты так?!
– А я не для того тебя растил, чтобы ты меня по всему посёлку позорила, шалава! – закричал Геннадий, страшно выпучив свои глаза.
– Пап – начала Валька – ты что? Как это – собрать вещи?
– Делай, что я сказал – строго произнёс отец – или ты тоже... вслед за ней хочешь?
Валька, взметнув косой, удалилась в комнату Богданы.
– Папа... Я не понимаю... зачем ты так? – спросила Богдана – я не сделала ничего плохого...
– Сделала! Я тебе что говорил? Об учёбе надо думать! А ты приволокла в дом проходимца и хочешь, чтобы я радовался, глядя на вашу парочку?! – в этот момент Валентина вынесла из комнаты сумку, набитую вещами Богданы. Отец забрал у неё эту сумку и швырнул её Богдане под ноги – вон! Я слишком уж заботился о тебе, баловал! Теперь иди и поживи самостоятельной жизнью! Я в посёлке уважаемый человек, а ты хочешь, чтобы все моё доброе имя трепали! Вон отсюда!
Богдана, утирая слёзы, подхватила сумку, и они с Иваном вышли, сопровождаемые криками отца, который пошёл провожать их до ворот. Во дворе он выхватил из рук Ивана астры и растоптал их ногами.
Иван молча взял плачущую Богдану за руку, забрал у неё сумку и они, уже не прячась, пошли по деревне в сторону его дома.
Она видела, как одни за другими открываются ворота и люди высовывают оттуда свои любопытные носы - наверняка слышали крики Геннадия. Она знала, что завтра уже весь посёлок будет знать о том, что произошло в семье Савёловых – достаточно было того, что они видели молодых людей, идущих с сумкой по улице. Связать одно с другим было достаточно легко, тем более, Богдана безутешно плакала от того, что ей было жутко стыдно перед отцом, а самое главное, перед Иваном.
Они прошли в летнюю кухню, там было пыльно и неухожено, видимо, зимой и ранней весной ей не пользовались. Богдана снова и снова плакала от произошедшего, и совершенно не обращала внимания на то, что Иван даже не старается утешить её. А обратив, тут же списала это на то, что он просто хочет дать ей выплакаться.
– За что он так со мной, Ваня? – она сидела на старенькой кровати и вытирала красный нос, а Иван беспокойно ходил из угла в угол, и молчал. Видимо, он тоже по-своему переживал эту некрасивую сцену, которую они только что наблюдали – я ведь... я ведь не сделала ничего такого. Все дружат и встречаются! Зойке же он позволил это сразу после школы, почему же я не могу любить и быть любимой? – она уткнулась в ладони и расплакалась снова.
Иван молча присел рядом с ней, и даже не попытался обнять и хоть как-то утешить её. Она посмотрела на него и подумала, что впервые видит у него вот этот взгляд – странный какой-то, смотрел он совсем не так, как обычно смотрел на неё. Было в этом взгляде что-то... неприятное, а кроме того, он ухмылялся. Она перестала плакать – настолько странным было всё происходящее. Наконец он, разлепив губы, спокойно и без эмоций сказал:
– Шла бы ты отсюда, Богдана... К чёртовой матери! Вон, пошла!
Он встал и указал ей пальцем на дверь.
Продолжение следует
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.