Точки. Точечки. Они всегда есть. И всё начинается в точке. И заканчивается в точке. Звёзды тоже точки. Мерцающие точки вечности, разбросанные по черному полотну космоса.
Жизнь начинается в точке зачатия и заканчивается в точке последнего вдоха. Разум рождается в точке озарения — в определенной и неопределенной точке космоса. И как она появляется, космос хранит. Пока хранит.
И так уж повелось, что чтобы достичь из одной точки в другую, нужна линия. Иногда прямая, как лазерный луч, а иногда извилистая, словно путь мотылька к пламени.
И разум привык всё классифицировать — по видам, по типам. И линии он классифицирует — прямые вектора судьбы и кривые тропы выбора.
И разум привык делить эмоции на категории. Такие простые, но такие сложные. На добрые и злые.
И любовь он отнес к добрым — светлую звезду в темноте бытия.
И ласку тоже к добрым — тёплый луч на холодной коже.
А гнев к злым — острое лезвие в руках безумца.
Но если вдруг добавить одно слово к гневу, то он становится иным. Праведный гнев — он уже не разрушает, а созидает. Вроде и гнев, но уже с высшей целью.
Звёзды разум тоже поделил и классифицировал — созвездия, скопления, туманности. Разум всегда так делает. Под любыми Звездами. Под любыми Небесами. Так он устроен — ищет порядок в хаосе, линии в мерцании.
И так уж повелось от самого начала времён, а может, и раньше, что от звезды к звезде тоже ведут дороги и тропинки. Широкие, залитые светом, — для тех, кто идёт с открытым сердцем. И узкие, едва заметные — для тех, кто готов идти вопреки.
Разум выбирает светлые дороги. Светлые и широкие. А тропинки не замечает — они скрыты в тени, в складках пространства, в трещинах между мирами.
Кого‑то к Звездам и чужим Небесам приводят Любовь или Ласка. Или праведный гнев — тот, что ведёт к справедливости, как маяк в ночи.
Но всегда найдётся безумец, который выберет другое. Тот, кто услышит шёпот забытых путей.
Ведь каждая дорога — словно Невеста. Невеста, которая ждёт. Ждёт того, кто пригласит её на первый танец.
Кто‑то приглашает Нежность — и идёт по лепесткам роз, падающим с небес.
А кто‑то…
А кто‑то приглашает Ярость. Нет, не ту благородную, что пылает в груди героя. А Ярость — чистую и незамутнённую, словно слеза новорождённого мира. Ярость, что не знает компромиссов.
И пусть он шёл к ней, опустив голову и сжав кулаки. И пусть у него отобрали всё — дом, имя, надежду. Но они не смогли забрать у него Ярость. Она жила в нём, как последний уголёк в пепле.
И он протянет ей руку и разожмёт пальцы, показав ладонь. На ладони будет лежать кольцо — обручальное кольцо, выкованное из осколка звезды. Кольцо для дамы в платье цвета пламени, чьи глаза — два чёрных солнца. Он замрет на миг, глядя на кольцо в своей ладони. Оно будет мерцать, как последний осколок его мира. А затем он поднимет голову и протянет руку.
И она возьмёт его кольцо. Ведь у него осталась только она. Его суженая. Его верная супруга. Та, что не предаст, не обманет, не отступит. И когда её пальцы коснуться его ладони, он ощутит жар, пробирающий до костей. Кольцо перейдет из руки в руку — и пространство вокруг дрогнет.
Она склонится к нему и прошепчет:
— Пламя двигателей может быть яростнее пламени Звёзд. Оно сжигает преграды, а не освещает путь.
И покажет ему дорогу — прямую, как её тонкий меч, острый, как выбор, что он сделал. От звезды к звезде. Через тьму. Через бурю. Через всё, что встанет на пути.
И, может быть, потом у него попытаются отобрать его супругу — ту, что горит в его крови, как расплавленная сталь. И, может быть, ему попытаются сосватать другую — Ласку с её шёлковыми речами, или Нежность с руками, пахнущими дождём, или Надежду с глазами цвета утреннего неба.
Но он откажется. Твёрдо, без колебаний. Его выбор сделан — раз и навсегда.
Ведь он уже выбрал её. Её, дочь Битвы, чьи волосы — языки пламени, племянницу Войны, что учит стойкости, сестру Ненависти с глазами, полными тьмы, и Мести, чей шёпот — как звон мечей. Ярость — его суженая, его судьба, его путь.
И Месть потом прошепчет ему на ухо — тихо, но отчётливо — за что их нужно ненавидеть. Каждое имя, каждая обида, каждая утрата — всё встанет перед ним, как список обвинений.
А Ненависть подскажет, как нужно предать Забвению. Не просто забыть — а стереть, выжечь, превратить в пепел то, что причинило боль.
Это будет потом. Время расчёта ещё не пришло.
А пока…
Пока рев двигателей — низкий, вибрирующий, первобытный — открыл ему дорогу к Звездам. Не к тем, что светят с небес, а к тем, что ждут за горизонтом боли и гнева. К новым, неизведанным, своим.
Ему и его Невесте. Той, что идёт рядом, чья тень длиннее его тени, чьё дыхание — как пламя в затылок. Они движутся вместе, как одно целое: человек и его Ярость, воин и его меч, странник и его путь.
«В моей крови горит Ярость — и пусть они все заплатят».
Его ладонь на мгновение слилась с ладонью Невесты — пламя их союза вспыхнуло ярче, чем ближайшие звёзды.