Она жила в доме напротив. Окна в окна. Рыжая, полногрудая и крепконогая. Утром она расчесывалась, стоя у окна. Волосы были рассыпаны по её спине, ночная рубашка открывала моему жадному взору круглые плечи и сильные руки, усыпанные веснушками. Она раскрывала занавески, брала в левую руку зеркало, в правую — то расческу, то пинцет для выщипывания бровей, то пудру, то помаду. А вот ресницы она не красила. Вообще непонятно, как у рыжей и голубоглазой женщины могли быть черные, густые и длинные ресницы. Потом она уходила вглубь комнаты, исчезая из моего поля зрения, и возникала у кухонного окна с чашкой кофе и сигаретой. Она задумчиво смотрела в никуда, часто затягиваясь и выдыхая дым в открытую форточку. Докурив и поставив пустую чашку на подоконник, она растворялась до следующего утра. Каждый раз, наблюдая ее неторопливые движения, от которых меня бросало в жар, я хотел спуститься вниз, выйти из подъезда, попытаться заговорить с ней или пойти следом, чтобы узнать, где она работает. Каждый