xmlns:w="urn:schemas-microsoft-com:office:word"
xmlns:m="http://schemas.microsoft.com/office/2004/12/omml"
xmlns="http://www.w3.org/TR/REC-html40">
Я помню зимы своего детства.
В начальной школе занятия регулярно отменяли из-за морозов в минус двадцать пять, минус тридцать. Мы с друзьями радовались: брали лыжи и шли в лес. Снег скрипел под ногами, воздух обжигал лёгкие, ресницы покрывались инеем. Возвращались домой с красными щеками, пили горячий чай, отогревая пальцы о кружку. Это была настоящая русская зима — та, о которой писали классики, та, которая казалась такой же вечной, как сама Россия.
Зима 2024 года стала самой тёплой на моей памяти. Я проходил почти весь сезон в осенней куртке и осенней обуви. Часто снег выпадал и тут же таял, превращаясь в грязную кашу под ногами. Лыжи так и остались в кладовке, покрываясь пылью.
Тридцать лет и зима стала другой. Не в Африке, не где-то далеко. Здесь, в России, за окном моей квартиры.
Это не капризы погоды. Это тенденция. И она меняет всё. Не только то, что мы надеваем, выходя из дома, но и карту мира, потоки товаров, судьбы народов, баланс сил между странами.
В том числе, место России в мире.
Цифры, которые нельзя игнорировать
Я долго колебался, стоит ли включать в эту книгу научные данные. Кому-то они покажутся скучными. Кто-то и так всё знает. Кто-то не верит никаким данным в принципе.
Но я юрист. Моя профессия научила меня: факты — это фундамент. Без них любой аргумент рассыпается. Поэтому немного цифр. Потерпите. Они того стоят.
2024 год стал самым тёплым за всю историю наблюдений с 1850 года. Глобальная средняя температура поверхности превысила доиндустриальный уровень на 1,55°C¹. Это данные Всемирной метеорологической организации. Не какого-то блогера, а структуры ООН, объединяющей метеослужбы всего мира.
Полтора градуса. Звучит несерьёзно, правда? Подумаешь, полтора градуса. Разница между комнатной температурой 22 и 23,5 градуса. Кто её заметит?
Но климат не комната. 2024 год стал первым календарным годом, когда средняя глобальная температура превысила порог 1,5°C² — тот самый порог, который Парижское соглашение определило как критический. За ним точка невозврата для многих экосистем.
Десять самых тёплых лет за всю историю наблюдений пришлись на последнее десятилетие (2015–2024) ³. Не разбросаны по столетиям, а все десять, подряд, прямо сейчас. Темпы потепления с 1982 года более чем втрое превышают средние показатели. Это не колебание. Это ускорение.
И самое важное: между 2015 и 2024 годами температура была на 1,24°C выше доиндустриального уровня. Из этого повышения 1,22°C было вызвано деятельностью человека⁴. Практически всё потепление наших рук дело. Не вулканы, не солнечные циклы, не «естественные колебания». Мы.
Можно спорить о том, что с этим делать. Но спорить о том, происходит ли это уже поздно.
Россия в эпицентре
А теперь к тому, что касается нас напрямую.
Глобальные средние цифры — это как средняя температура по больнице. Кто-то уже выздоравливает, кто-то в реанимации. Россия в числе тех, кого лихорадит сильнее всего.
Россия теплеет в 2,5 раза быстрее, чем остальной мир⁵.
Перечитайте эту фразу ещё раз. В два с половиной раза быстрее.
Если глобальная температура суши росла на 0,295°C за десятилетие, то территория России на 0,51°C⁶. Арктика нагревается в три-четыре раза быстрее, чем остальная планета⁷. А Арктика — это значительная часть нашей страны.
Моё детство с лыжами и морозами это не просто ностальгия. Это климат, который уходит. За последние сто лет потепление в России составило около 1,29°C, тогда как в среднем по планете 0,74°C⁸.
Вегетационный период удлиняется по всей России: весна наступает раньше, осень позже. Для горожанина это приятно: дольше можно гулять без куртки. Для страны — это тектонический сдвиг.
Земля, которая уходит из-под ног
Есть вещи, которые мы привыкли считать незыблемыми. Земля под ногами одна из них.
Две трети территории России покрыты вечной мерзлотой⁹. Вечная. Само слово говорит: навсегда, неизменно. На этом фундаменте строили города. Прокладывали дороги. Возводили заводы, трубопроводы, жилые кварталы. Инженеры рассчитывали нагрузки, исходя из того, что грунт останется замёрзшим.
Теперь он тает.
Западная часть российской Арктики испытывает одни из самых высоких темпов деградации вечной мерзлоты в мире¹⁰. Я видел фотографии: дома, накренившиеся под немыслимыми углами. Дороги, вспученные, как будто под ними прополз гигантский крот. Трубы, лопнувшие от деформации грунта.
Это не где-то в будущем. Это уже сейчас.
К 2022 году до 80% зданий в некоторых городах северной России уже получили повреждения¹¹. Восемьдесят процентов. Это не «отдельные случаи» — это системный кризис.
К 2050 году, по оценкам, 20% коммерческих и промышленных объектов и 54% жилых зданий в российской Арктике будут негативно затронуты деградацией вечной мерзлоты¹². Ущерб исчисляется десятками миллиардов долларов.
Почти 70% энергетической инфраструктуры в российской Арктике находится под угрозой¹³. Нефтяные вышки, газопроводы, хранилища. Всё это стоит на тающем фундаменте.
Помните катастрофу в Норильске в 2020 году? Лопнул топливный резервуар, тысячи тонн дизеля потекли в реки, окрасив воду в кровавый цвет. Причина — деформация фундамента. Мерзлота, которая перестала быть вечной.
И есть ещё одна проблема, о которой говорят реже. Россия содержит две трети северной зоны вечной мерзлоты, и выбросы парниковых газов от её таяния, как ожидается, ускорят изменение климата на 10–20%¹⁴. В мерзлоте заперты миллиарды тонн метана и углекислого газа — органика, которая не разлагалась тысячелетиями. Теперь она оттаивает и выделяет газы в атмосферу.
Потепление вызывает таяние. Таяние ускоряет потепление. Петля обратной связи. Маховик, который набирает обороты.
Но есть и другая сторона.
Я намеренно начал с плохих новостей. Потому что, если говорить только о возможностях — это будет звучать как дешёвый оптимизм, отрицание проблем. А проблемы реальны.
Но реальны и возможности. И они огромны.
Начнём с моря.
Спутниковые наблюдения показывают устойчивое сокращение морского льда за последние 20 лет, особенно в Арктике¹⁵. То, что было непроходимым большую часть года, становится судоходным.
Северный морской путь (маршрут вдоль арктического побережья России от Мурманска до Берингова пролива) превращается из экзотики в рабочую транспортную артерию.
В 2025 году по Северному морскому пути было совершено 103 транзитных рейса¹⁶. Это немного по сравнению с Суэцким каналом, через который проходят тысячи судов. Но динамика впечатляет: в 2024 году контейнерных рейсов было вдвое больше, чем в 2023.
Почему это важно? Посмотрите на карту. Путь из Северной Европы в Восточную Азию через Суэц около 21 000 километров. Через Северный морской путь около 14 000. Экономия до 3000 морских миль¹⁷. Меньше топлива, меньше времени, меньше денег.
Согласно научному анализу, к 2065 году суда ледового класса смогут проходить арктические маршруты круглый год¹⁸. Круглый год. Без ледоколов, без ожидания летнего окна.
А ледоколы — это отдельная история. Россия располагает как минимум 28 ледоколами, включая атомные. США лишь двумя¹⁹. У нас монополия на инфраструктуру, которая открывает Арктику.
Хлеб, который растёт на севере
Теперь о земле.
По словам министра природных ресурсов и экологии Александра Козлова, арктические и дальневосточные регионы России могут стать пригодными для земледелия уже через 20–30 лет²⁰.
Двадцать-тридцать лет. Это не абстрактное «когда-нибудь». Это при моей жизни. При жизни моих детей и внуков.
Глобальное потепление уже позволяет выращивать южные культуры в более северных регионах: абрикосы, грецкие орехи, персики, южные сорта пшеницы в Москве, Курске, Орле, Тамбове. Зона посадки подсолнечника сместилась на север. Теперь его выращивают в Брянской, Рязанской областях, в Татарстане и Башкортостане²¹. Даже мы с семьёй посадили его на огороде в 2025 году и до сих пор грызём поджаренные семечки.
Конечно, не всё так просто. Северная почва тоньше и кислее, чем в южных регионах, и не сможет полностью компенсировать потери²². А потери будут: засухи усилятся в южных сельскохозяйственных регионах — в Ставрополье и Ростовской области.
Климатолог Александр Кокорин предупреждает: «Глобальное потепление — это не какой-то монотонный постепенный процесс, позволяющий выращивать ананасы в Сибири. Это комбинация двух-трёх десятков различных эффектов» ²³.
Справедливо. Климат станет не просто теплее. Он станет непредсказуемее. Больше экстремальных явлений, больше сюрпризов.
Но общий вектор ясен: центр тяжести сельского хозяйства смещается на север. И Россия — одна из немногих стран, у которых есть куда смещаться.
А что в мире?
Пока я рассуждаю о возможностях для России, стоит посмотреть шире. Что происходит в остальном мире?
По данным Всемирного банка, изменение климата может вынудить 216 миллионов человек мигрировать внутри своих стран к 2050 году²⁴. Двести шестнадцать миллионов. Это больше, чем население России и Германии вместе взятых.
К 2050 году в Африке к югу от Сахары может оказаться до 86 миллионов внутренних климатических мигрантов. В Южной Азии 40 миллионов.
К 2090 году до 2,8 миллиарда человек по всему миру будут подвергаться воздействию тепловых волн²⁵. Миллиарда. С буквой «м».
Куда пойдут эти люди?
Логика подсказывает: на север. Туда, где ещё можно жить. Туда, где есть вода, где температура позволяет работать на улице, где можно вырастить еду.
Посмотрите на карту ещё раз. Россия — самая северная крупная страна мира. Самая большая по территории. С огромными запасами пресной воды. С климатом, который становится мягче, пока южные регионы планеты раскаляются.
Это не повод для злорадства. Это повод для размышлений о том, какую роль Россия может и должна сыграть в мире, который перестраивается на наших глазах.
Выбор, который мы делаем
Климатические изменения — это не приговор. Это условие задачи.
Можно воспринимать их как угрозу и тратить ресурсы на латание дыр в тающей инфраструктуре, цепляясь за привычный уклад.
Можно отрицать их и проиграть тем, кто не отрицает.
А можно воспринимать их как возможность и строить новую модель развития, которая использует то, что нам дано.
Нам дан Северный морской путь — кратчайший маршрут между Европой и Азией.
Нам даны земли, которые становятся пригодными для жизни и земледелия.
Нам дана территория, которая будет привлекательной в мире, где юг становится всё менее пригодным для жизни.
Нам даны ресурсы. Не только нефть и газ, но вода, пространство, холод, который в перегретом мире станет ценностью.
Нам дан ещё один уникальный исторический шанс.
Вопрос в том, что мы с этим сделаем.
Будем ли мы просто добывать и продавать сырьё, пока его покупают, — а потом удивляться, почему мир ушёл вперёд?
Или построим что-то большее?
В следующей главе мы поговорим о географии — о том, как то, что веками казалось проклятием русской истории, может стать её главным преимуществом. О том, что значит быть мостом между мирами.
#Россия #будущееРоссии #экономика #инфраструктура #Арктика #Климат