Я смотрела на чек и не верила глазам. Сто двадцать семь тысяч рублей. За один вечер. В ресторане, куда я никогда не ходила и куда меня даже не пригласили.
— Это какая-то ошибка, — сказала я мужу, показывая выписку с карты. — Я вообще не понимаю, что это.
Максим даже не поднял головы от телефона.
— А, это я день рождения мамы отметил. Нормально всё.
Нормально. Он потратил мои деньги — именно мои, потому что карта была моя, зарплатная, к которой он имел доступ «на всякий случай» — и считал это нормальным.
— Макс, ты хоть спросить мог?
— Ну я же не знал, что ты будешь возражать. Это же мама. Ей шестьдесят исполнилось, круглая дата.
Он наконец оторвался от экрана и посмотрел на меня с искренним недоумением. Как будто я устроила скандал из-за мелочи.
Мы были женаты четыре года. Максим работал менеджером в небольшой фирме, получал тридцать — сорок тысяч в месяц. Я — бухгалтером в строительной компании, около ста двадцати. Квартира была моя, ещё от бабушки. Счета оплачивала я. Продукты покупала я. Он вносил свою долю — рублей десять на коммуналку, иногда привозил пакет с едой из супермаркета.
Я никогда не считала деньги в браке. Мне казалось, это мелочно. Но сто двадцать семь тысяч — это не мелочь.
— Кого ты там вообще собрал?
— Ну, мама, папа, её сестра с мужем, мой брат с семьёй, их сын, ещё пару маминых подруг. Человек пятнадцать. Нормально посидели.
Пятнадцать человек, которых я в глаза не видела. Шампанское, устрицы, стейки — я изучила чек до последней позиции. Даже коньяк за пятнадцать тысяч бутылка заказали.
— Максим, это треть моей зарплаты. Ты понимаешь?
— Лен, ну не прибедняйся. У тебя нормально денег. Ты же не на хлеб и воду меня посадила.
Он улыбнулся. Думал, шучу.
Я не шутила.
На следующий день поехала к юристу. Не из мести — из холодного, трезвого понимания, что если не сделаю это сейчас, потом будет хуже. Юрист оказался молодым парнем с усталым лицом, выслушал меня без эмоций.
— Карта на ваше имя?
— Да.
— Он пользовался по вашему разрешению?
— Я дала ему пин-код. Для экстренных случаев.
— Тогда формально это не кража. Но можно попробовать через суд взыскать как неосновательное обогащение. Только вопрос — вы уверены, что хотите этого?
Я была уверена.
Максим узнал о суде из повестки. Пришёл домой бледный, с бумагой в руке.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Лена, это же смешно! Мы муж и жена!
— Именно поэтому ты должен был спросить.
— Я думал, у нас всё общее!
— У нас ничего общего, Макс. У меня квартира, у тебя — прописка. У меня зарплата, у тебя — карманные расходы. У меня накопления, у тебя — мама, которой нужен ресторан за сто двадцать семь тысяч.
Он молчал. Потом тихо сказал:
— Ты изменилась.
Может быть. Или просто перестала делать вид, что не замечаю очевидного.
Суд был коротким. Судья — женщина лет пятидесяти с жёсткой укладкой и очками на цепочке — слушала внимательно. Максим пытался объяснить, что это был семейный праздник, что он не понимал, что делает что-то не так.
— Вы работаете? — спросила судья.
— Да.
— Сколько зарабатываете?
— Тридцать — сорок тысяч.
— И вы потратили сто двадцать семь тысяч рублей с карты жены, не поставив её в известность?
— Ну... я думал, она не будет против.
— Вы думали, — повторила судья. — А спросить?
Максим молчал.
Судья посмотрела на него поверх очков.
— Я вижу проблему. Вы — нет. Это показательно.
Решение было в мою пользу. Максиму предписали вернуть деньги в течение трёх месяцев. Он вышел из зала суда серым.
— Лен, ну как я верну такую сумму?
— Не знаю. Может, попросишь у мамы. Ей же устроил праздник.
Он не попросил. Мама сказала, что я стерва, а он — слабак, который дал себя запрячь. Деньги Максим выплачивал по десять тысяч в месяц из зарплаты. Дома почти не появлялся, снял комнату у приятеля.
Развод оформили через полгода. Тихо, без дележа — делить было нечего.
Я иногда думаю, любила ли я его. Наверное, да. Но любовь без уважения — это просто привычка. А привычки можно менять.
В квартире теперь тихо. Я завела кошку, серую, с белой грудкой. Назвала Марта. Она спит на том месте дивана, где раньше сидел Максим со своим телефоном.
Деньги он выплатил. Последний перевод пришёл в январе. Десять тысяч ровно. Без комментариев.
Я перевела эту сумму в фонд помощи животным. Просто потому, что могла.