Я стояла на лестничной клетке четвёртого этажа и никак не могла вставить ключ в замок. Руки гудели. За плечами — тяжеленная сумка, позади — изматывающая сессия в другом городе и восемнадцать часов в душном поезде.
Хотелось только одного: упасть на свой диван, почувствовать запах маминой выпечки и проспать сутки.
Дверь вдруг распахнулась сама.
На пороге стояла незнакомая девица. Сине-чёрные волосы, наспех собранные на затылке, шёлковый халатик не по размеру, едва прикрывающий бёдра. В нос ударил тяжёлый, приторно-сладкий шлейф чужих духов, который намертво перебил родной запах старой квартиры.
– Ты ещё кто такая? – девица смерила меня недовольным взглядом, уперев руки в бока.
Я молча отодвинула её плечом и шагнула в прихожую. Скинула кроссовки и замерла. Моей любимой деревянной скамеечки, которую я купила с первой зарплаты в кофейне и с гордостью притащила домой, не было. На её месте красовалось бесформенное, ядовито-жёлтое кресло-пуф. На крючках висели чужие куртки, а пол был завален коробками от доставки.
– Эй, я с кем разговариваю! – взвизгнула девица, семеня за мной следом. – Дима! Тут какая-то ненормальная запёрлась!
Я не слушала. Подошла к своей комнате и толкнула дверь.
Внутри всё перевернулось. Моего уютного угла больше не существовало. На письменном столе громоздилась батарея баночек, кисточек и палеток. Посреди комнаты стояла огромная кольцевая лампа, а на моём диване — прямо на постельном белье — валялась гора неглаженой одежды. Чужая гардеробная и дешёвая фотостудия в одном флаконе.
– Это моя комната, – спокойно сказала я, поворачиваясь к девице. – У тебя есть ровно час, чтобы собрать свой цирк и освободить территорию.
– Твоя? – она картинно закатила глаза. – Я Милана. Девушка Димы. Мы тут живём, вообще-то. Родители на Алтай уехали, так что это теперь наша жилплощадь. А ты можешь в гостиной на раскладушке перекантоваться, мне для съёмок свет нужен именно здесь.
Я достала телефон. Набрала номер брата.
– Катюха, ты уже приехала? – голос Димы звучал радостно, но на фоне гудели станки. Брат работал мастером в цехе.
– Приехала. Дим, что за посторонние в моей комнате?
На том конце провода повисла тяжёлая пауза.
– Кать, послушай, – голос брата сразу потускнел и осунулся. – Ты только не ругайся с Милой. Она творческая личность. Я вечером приеду, мы всё решим. Потерпи до ужина.
– Я потерплю, – ответила я. – А её вещи — нет.
Сбросила вызов. Развернулась к кровати, одним движением сдёрнула с неё дурацкое мохнатое покрывало, которое Милана постелила поверх моего пледа, и начала безжалостно сбрасывать в него тюбики, платья и штаны.
– Ты что творишь?! – Милана бросилась ко мне, пытаясь выхватить свои вещи. – Это брендовая косметика!
– Это мусор на моей кровати, – я затянула концы покрывала в узел и выставила получившийся баул в коридор. – Лампу сама вынесешь, или мне её тоже в коридор швырнуть?
Милана задохнулась от возмущения, схватила лампу и выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью.
Я нашла в контактах номер Влада — мы дружили с первого класса, жили в соседних дворах.
– Влад, привет. Спасай. Нужен новый замок в межкомнатную дверь и человек, который умеет держать в руках отвёртку.
– Через двадцать минут буду, боевая подруга, – хмыкнул он.
Влад пришёл с чемоданчиком инструментов. Высокий, широкоплечий, он с ходу оценил обстановку в коридоре, подмигнул мне и принялся скручивать старый хлипкий замок на моей двери. Вжикнул шуруповёрт.
На звук из гостиной вылетела Милана. В руках она держала телефон на вытянутой палке — вела прямой эфир.
– Девочки, вы просто не представляете, в каком коммунальном аду я живу! – заныла она в камеру, старательно выдавливая слезу. – Сестра моего парня просто вышвырнула меня из комнаты! Привела какого-то амбала, они ломают двери! Вот так и строй отношения, когда родственники — неадекваты...
Влад перестал сверлить. Повернулся к камере, вытер руки о джинсы.
– Девушка, вы забыли своим подписчикам добавить, что живёте в чужой квартире бесплатно, – спокойно произнёс он. – И что коммуналку не платите.
Я прислонилась к косяку и добавила:
– И скажи им, что у тебя за три месяца ни разу не хватило сил помыть за собой посуду. Вон, полная раковина сковородок засохших. Творческий процесс мешает?
Милана побагровела. Эфир был сорван. Она злобно ткнула пальцем в экран, прерывая трансляцию, и юркнула обратно в гостиную.
Влад закончил работу. Дверь закрылась с приятным, надёжным щелчком. Я отдала другу деньги за замок, мы выпили по кружке растворимого кофе, и он ушёл.
Я посмотрела на пустую кухню. Усталость после поезда никуда не делась, но находиться в этом липком, пропахшем чужими духами пространстве было невыносимо. Я взяла кошелёк и спустилась в магазин.
***
Через час на кухне кипела жизнь. Я всегда любила готовить — это успокаивало.
Нож привычно и быстро шинковал морковь и лук, на сковороде шкварчало мясо. Я закинула рис, добавила зиру и чеснок. Запах настоящего домашнего плова поплыл по квартире, вытесняя въевшийся аромат Миланиной парфюмерии. Нарезала салат из свежих овощей, заварила крепкий чай с чабрецом. Квартира снова начала дышать.
В седьмом часу в замке повернулся ключ.
Дима зашёл на кухню и замер на пороге. У него были серые тени под глазами от недосыпа, рабочая куртка висела на плечах мешком. Он втянул носом воздух, и его лицо вдруг расслабилось.
– Господи, Катюха... Как же вкусно пахнет. Я нормальной еды с отъезда родителей не видел.
– Садись, руки только помой.
Мы сидели за столом вдвоём. Ели горячий плов, смеялись, обсуждали мою закрытую сессию и то, какую соковыжималку купим маме с папой на годовщину. Дима оттаял. В его глазах снова появился тот спокойный, уверенный свет, который я помнила с детства. На эти полчаса мы вернулись в наше старое доброе время, где не было никаких чужаков.
***
Идиллия рухнула, когда хлопнула входная дверь.
Милана вернулась с прогулки. Прошла на кухню, даже не взглянув на меня. Вальяжно плюхнулась на стул рядом с Димой, чмокнула его в щеку и придвинула к себе пустую тарелку.
– Наложи мне тоже, – скомандовала она. – Я голодная как волк. Весь день на ногах, контент пилила.
Я медленно отпила чай. Поставила кружку на стол.
– Полторы.
Милана замерла с вилкой в руке.
– Что?
– Полторы тысячи рублей, – повторила я, глядя ей прямо в глаза. – Стоимость продуктов, плюс моя работа как повара. Я барменом в ночные смены подрабатываю, моё время стоит денег. Бесплатных обедов для нахлебников в этом доме больше нет.
Милана побледнела.
– Дим! – взвизгнула она. – Ты слышишь, что твоя ненормальная сестра несёт?! Скажи ей!
Дима тяжело вздохнул, потёр переносицу.
– Кать, ну прекрати, правда. Давай спокойно поужинаем.
Но меня уже было не остановить.
– Спокойно? Дим, открой глаза. Она живёт здесь три месяца. Не работает. Называет себя блогером, хотя у неё всего триста подписчиков, половина из которых — её знакомые и знакомые знакомых. Она заняла мою комнату, выкинула мою мебель, сидит на твоей шее и даже тарелку за собой помыть не может.
– Я творю! – закричала Милана, вскакивая со стула. – Я развиваюсь! А ты обычная обслуга с подносом! И вообще, это временно! Мы с Димой поженимся, он меня здесь пропишет!
Она так разошлась, что её понесло. Слова вылетали из неё пулемётной очередью.
– И вообще, твоим родителям давно пора уступить дорогу молодым! У них дача есть, пусть там воздухом дышат на пенсии! А нам в городе квартира нужнее. Мы семью строить будем!
На кухне повисла звенящая тишина.
Я молча смотрела на Диму. Брат сидел ровно. Он не кричал, не возмущался. Он просто перевёл взгляд на свою девушку и смотрел на неё так, словно видел впервые в жизни.
Я поняла всё. Поняла, почему мама перед отъездом на Алтай часто плакала тайком на балконе. Она всё видела. Терпела это хамство, эту наглость, только чтобы не ругаться с сыном, чтобы он сам всё понял.
Дима аккуратно положил вилку на стол. Встал.
– Собирай вещи.
Милана осеклась на полуслове. Моргала своими длинными нарощенными ресницами, не понимая.
– Что? Димочка, мы переезжаем? Ты снимешь нам отдельную квартиру?
– Нет, – Дима говорил очень тихо, и от этого его голос звучал пугающе. – Ты переезжаешь. Одна. Прямо сейчас.
– Ты выбираешь сестру?! – снова включила сирену Милана. – Вместо любимой женщины?! Да кому ты нужен будешь со своей семейкой?! Ты обязан всегда выбирать меня!
– Я никому ничего не обязан, – отрезал брат. – Я пашу на заводе по двенадцать часов. Оплачиваю твои кредитки, покупаю тебе косметику. А прихожу домой — тут грязь, пустой холодильник и твои претензии. И выгонять моих родителей из их же дома я не позволю никому. Собирайся!
Милана поняла, что перегнула. Тон резко сменился. Она попыталась заплакать, схватила его за рукав.
– Димочка, ну ты чего? Я же на эмоциях... Это всё она виновата, довела меня!
– Я сказал — собирай вещи. С тех пор, как уехали родители, я сегодня впервые поел нормальную еду. И впервые мне хочется находиться дома.
Милана отпустила его руку. Её лицо исказила злоба. Она демонстративно сложила руки на груди и села обратно на стул.
– Никуда я на ночь глядя не поеду. У меня тут половина вещей разобрана. Завтра съеду. Может быть.
Я достала из кармана телефон и положила его на стол экраном вверх.
– Статья 139 Уголовного кодекса. Незаконное проникновение в жилище, – произнесла я ровным тоном. – Или просто вызов наряда полиции по факту нахождения в квартире постороннего человека без регистрации. Ты не прописана, собственников тут двое — папа и мама, я прописана с рождения. Участковый приедет минут через пятнадцать. Будешь ночевать в отделении до выяснения личности. Хочешь новый контент для своих подписчиков? С мигалками?
Милана посмотрела на мой телефон, потом на моё спокойное лицо. Она поняла, что я не шучу. Что я позвоню прямо сейчас и доведу дело до конца.
Она вскочила, прошипела какое-то ругательство и бросилась в гостиную.
Дима достал свой телефон. Открыл приложение по посуточной аренде жилья.
– Нашёл свободную студию в спальном районе. Забронировал на месяц вперёд, оплатил, – сухо сказал он, глядя в экран. – Дальше сама. Ты же известный блогер, заработаешь.
Он скинул ей адрес в мессенджер.
Следующие сорок минут мы занимались зачисткой территории. Я достала из кладовки огромные чёрные мешки для мусора на сто двадцать литров. С садистским удовольствием мы кидали туда всё: кислотные вазочки из фикспрайса, растоптанные тапочки в виде зайцев, какие-то перья для съёмок, розовый пуфик.
Дима молча таскал эти баулы к лифту.
Милана стояла у входной двери с перекошенным лицом. Она ждала, что брат предложит ей помочь с вещами, довезёт на своей машине. Но Дима просто вынес последний мешок, поставил его возле её ног на лестничной клетке и шагнул обратно в квартиру.
– Такси вызовешь сама. И отдай ключи от квартиры, – сказал он.
После дверь захлопнулась. Щёлкнул замок.
В квартире повисла оглушительная, прекрасная тишина.
Я прошла по коридору. Заглянула в ванную — ни одного чужого тюбика. Заглянула в гостиную — чисто.
Дима сидел на кухне. Он опирался локтями о стол и тёр лицо руками. Было видно, что ему тяжело. Три месяца иллюзий рухнули за один вечер. Но при этом его плечи, которые ещё утром казались каменными от напряжения, заметно опустились. Ему стало легче дышать.
Я подошла и молча налила ему горячего чая. Завтра я найду свою деревянную скамеечку — наверняка Милана выкинула её на балкон. Завтра я вытащу брата на встречу с нашими общими друзьями, чтобы он не сидел и не грыз себя мыслями. Завтра мы отмоем квартиру до блеска, чтобы к возвращению родителей здесь пахло только домом.
А Милана ехала в ночном такси на окраину города, зажатая между мусорными мешками со своими вещами. Злая, уязвлённая и обиженная на весь мир.
Глядя в тёмное окно, она дала себе одну железную клятву на будущее: в следующий раз искать парня, у которого вообще нет родственников. От греха подальше.
Ещё обсуждают на канале:
Ставьте 👍, если дочитали.
✅ Подписывайтесь на канал, чтобы читать еще больше историй!